Глава 7: Обрыв

Они шли по плавному склону, и с каждым шагом земля будто становилась всё более чужой — и в то же время странно родной. Тропинка вилась между невысокими кустами, усыпанными мелкими светящимися цветами: те вспыхивали при малейшем прикосновении, будто обижались и тут же прощали. Теодора невольно тянула к ним руку, но каждый раз останавливалась — ей не хотелось нарушать эту хрупкую магию.

По обе стороны от тропинки росли невысокие деревца с тонкими стволами, кора которых отливала перламутровым блеском, словно её покрывал тонкий слой росы, не высыхающей даже в самый жаркий полдень. Между ними то и дело попадались большие камни — некоторые были гладкими, будто отполированными дождями и ветрами, другие — с острыми, зазубренными краями, похожими на застывшие волны. Один из таких камней, высотой почти с человеческий рост, стоял прямо посреди тропы, и Элис ловко обогнула его, бросив через плечо:

— Осторожно, тут легко споткнуться.

Теодора кивнула, стараясь ступать как можно увереннее. Ей хотелось казаться спокойной, взрослой, будто она всю жизнь ходила по этим склонам, а не узнала об этом мире всего несколько дней назад. Но внутри всё сжималось от волнения — и не только из-за того, что они шли в запретное место. Просто каждый новый уголок этого мира открывал перед ней дверь в какую-то другую, невероятную реальность, где даже камни имели свой характер.

— А почему сюда нельзя ходить? — наконец решилась спросить Теодора, когда тропинка стала чуть круче и ей пришлось ухватиться за выступающий корень, чтобы не поскользнуться.

Элис на мгновение замедлила шаг, будто подбирая слова.

— Старейшины говорят, что это место слишком открытое, — ответила она, не оборачиваясь. — С обрыва видно всю долину, и если враг подберётся близко, он сразу заметит, что кто-то стоит наверху.

Тропинка сделала последний поворот, и впереди наконец показался обрыв. Он не был резким, отвесным, как в фильмах, где герои в ужасе замирают у самого края. Этот обрыв словно стекал вниз мягкими волнами, и на самом его краю росло огромное многовековое дерево. Его ствол был таким толстым, что, наверное, пять человек, взявшись за руки, не смогли бы его обхватить. Кора дерева мерцала серебристым светом, а по всей её поверхности рассыпались светящиеся точки.

Элис остановилась, подняла руку, показывая Теодоре, чтобы та тоже замерла.

— Теперь тихо, — прошептала она, приложив палец к губам. — Если кто-то из дозорных смотрит в нашу сторону, мы должны быть незаметными, как тени.

Они медленно, почти на цыпочках, подошли к дереву и опустились на землю в его тени. Элис похлопала ладонью по траве рядом с собой, приглашая Теодору сесть. Девочка послушно опустилась, чувствуя, как прохладная трава щекочет лодыжки, а воздух здесь, у самого края обрыва, стал другим — более густым, насыщенным, будто впитал в себя запахи всех цветов и трав долины.

С этого места открывался вид на всю другие долины и леса .уже загорались первые вечерние звёзды. Теодора смотрела на них, и ей казалось, что она видит не просто свет далёких солнц, а крошечные маяки, которые кто-то зажёг специально для неё — чтобы она не потерялась в этом огромном, незнакомом мире.

Она сидела рядом с Элис, прижавшись спиной к тёплому стволу дерева, и слушала, как ветер шепчет что-то в листве. И впервые за долгое время ей стало спокойно — не потому, что все страхи исчезли, а потому, что теперь у неё была подруга.Теодора сидела рядом с Элис, прижавшись спиной к дереву , и смотрела вверх,на звёзды, пока глаза не начали слезиться от напряжения.

Воздух становился прохладнее, и на траву легла тонкая вуаль росы. Где-то далеко, над долиной, прокричал орёл — этот крик уже не пугал Теодору, а, наоборот, будто звал её, приглашал стать частью этого мира.

Вдруг Элис схватила Теодору за руку и прижала палец к губам:

— Тихо, — прошептала она, кивнув куда-то вдаль.

Теодора проследила за её взглядом и увидела две группы крылатых воинов. Одни летели со стороны лагеря, другие — от моря, их силуэты чётко выделялись на фоне багрового заката. Это была смена патрулей. Сердце Теодоры подпрыгнуло, когда среди возвращающихся она заметила знакомые очертания фигуры — её отца. Он летел чуть впереди остальных, уверенно рассекая воздух взмахами крыльев, и даже на расстоянии в нём чувствовалась сила и собранность.

— Вот видишь, — еле слышно прошептала Элис, наклонившись к Теодоре. — Они всегда возвращаются в одно и то же время. По их полёту можно сверять часы. Но нам нельзя, чтобы нас тут заметили. Если старейшины узнают, что мы ходим на эту смотровую площадку, нам запретят сюда приходить. А это моё любимое место.