Глава 9: Глава 5

Глава 5

6

0

НПот Настя Пасечник
Поделиться

#Корни тьмы

Чуя

Переулок встретил нас запахом сырости и гниющих отбросов. Я двигался уверенно, почти бесшумно, несмотря на тяжёлые ботинки — годы жизни в Йокогаме научили меня ходить так, чтобы не привлекать лишнего внимания. Мозг работал на полную мощность: я сканировал окрестности, отмечая каждый шорох за мусорными баками, каждый блик фар на мокром асфальте, каждую тень, слишком плотную для обычного силуэта. В этом районе мафия не спит, и любой лишний свидетель — это потенциальный риск. Особенно когда рядом со мной идёт девчонка, которая выглядит так, будто её ветром сдует.

Я шёл чуть впереди, создавая своего рода живой щит между ней и открытым пространством улицы. Краем глаза заметил, как её взгляд скользит по моему плащу — тот, развеваясь при ходьбе, казался ей чем‑то вроде чёрного кокона, отсекающего остальной мир.

— Слушай, иди ближе, не мельтеши там в тени, как привидение, — бросил я через плечо.

Девчонка слегка нахмурилась. Я уловил это боковым зрением. «Как привидение»? Пожалуй, это было почти в точку — и я невольно отметил про себя, насколько точно попало в цель.

Она двигалась так, будто пыталась раствориться в темноте, слиться с тенями, исчезнуть из поля зрения. Каждое её движение выдавало эту привычку — не существовать для окружающих. Я заметил, как она инстинктивно прижималась к стенам, стараясь занять как можно меньше места, словно надеялась, что так её не заметят.

Плечи чуть сгорблены, голова чуть опущена, взгляд скользит по сторонам, но никогда не задерживается надолго на чём‑то одном. Она не просто осторожничала — она тренировалась быть незаметной. Будто каждый шаг, каждый поворот головы были частью отработанного до автоматизма ритуала.

Быть заметной для неё означало быть уязвимой — это читалось в каждой детали. В том, как она замирала, уловив посторонний звук. В том, как её пальцы на мгновение сжимались, когда кто‑то проходил слишком близко. В том, как она выбирала самые тёмные углы, самые глухие проходы — не из страха темноты, а из‑за того, что в ней можно было спрятаться.

Я поймал себя на мысли, что почти восхищаюсь этой техникой выживания. В Йокогаме, где каждый второй норовит воткнуть нож в спину, умение становиться невидимкой могло спасти жизнь. Но в то же время это вызывало во мне странное раздражение. Что где‑то в её прошлом были причины, заставившие её вытравить из себя саму идею присутствия в этом мире.

— Я не привидение, — тихо, почти неразличимо буркнула она, всё же сокращая дистанцию и делая шаг ближе ко мне, ближе к моей широкой спине.

Её присутствие за спиной стало чуть ощутимее. Я почувствовал, как напряжение в её фигуре немного ослабло — будто моя спина действительно служила ей какой‑то плотной, почти осязаемой стеной, за которой на мгновение стало спокойнее.

— Просто так… безопаснее, — добавила она едва слышно.

Я не ответил, лишь чуть замедлил шаг, подстраиваясь под её темп. Она старалась не смотреть мне в лицо, сосредоточившись на моих шагах. Каждый раз, когда я проходил мимо какой‑нибудь лампы, её взгляд невольно дёргался, проверяя, нет ли за мной кого‑то ещё. Страх не уходил — он просто свернулся клубком где‑то глубоко внутри, ожидая момента, чтобы снова выстрелить болью.

— Куда мы… — она запнулась, переходя на шёпот, чтобы их не услышали прохожие в конце переулка. — Ты ведь не собираешься оставить меня где‑нибудь посреди улицы?

Я резко остановился и обернулся, вскинув одну бровь. Взгляд невольно соскользнул на неё — её напряжённую позу, сжатые кулаки, дрожащие пальцы, которые она безуспешно пыталась спрятать в рукавах. В глазах — всё тот же неистребимый страх, будто она каждую секунду ждёт удара в спину.

Внутри поднялась волна раздражения — смеси недоумения и досады, которая обычно предвещала очередную порцию ворчания. Но за ним, где‑то глубоко, шевельнулось что‑то ещё. Не жалость — я не из тех, кто разводит сантименты, — а скорее упрямое нежелание отступать. Раз уж взялся, доведу до конца. Просто чтобы она наконец выдохнула и перестала вздрагивать от каждого шороха.

— Ты серьёзно сейчас? — фыркнул я, едва сдерживая смешок. — Слушай, если бы я хотел от тебя избавиться, мне не пришлось бы тащиться через половину города и кормить тебя в этой забегаловке. Я не нянька, чтобы бросать детей посреди улицы, так что расслабься уже.

На мгновение замолчал, пристально посмотрев ей в глаза. В полумраке переулка они казались почти чёрными, огромными, как у загнанного зверя. Я пытался понять, насколько сильно её трясёт от страха. Не нравилось мне это состояние — когда человек не может просто принять факт, что его ведут к цели. Это раздражало, но и вызывало какое‑то странное, почти неосознанное желание довести дело до конца.

Но тут мой взгляд скользнул по тёмным окнам складов напротив. В одном из них мелькнуло движение — не то тень, не то блик. Я замер на долю секунды. За нами могли следить. И если кто‑то уже вычислил маршрут, улица становилась не просто опасной — смертельной.

Я стиснул зубы. Штаб был под запретом, я сам это сказал. Но сейчас эта мысль казалась почти смешной: улица её добьёт быстрее, чем любопытство Мори. В штабе хотя бы стены крепкие, камеры по периметру, и никто не подойдёт ближе чем на десять метров без моего ведома. Да, Мори будет задавать вопросы, и, скорее всего, не самые вежливые. Но я хотя бы смогу держать дверь под присмотром, а её — в поле зрения. Если оставлю её где‑то вне поля зрения, её найдут раньше, чем я успею моргнуть.

— Пошли уже, — бросил я жёстче. — Машина за углом.

Развернулся и зашагал быстрее, не дожидаясь ответа. Ботинки глухо стучали по мокрому асфальту, плащ развевался за спиной, ловя отблески редких фонарей.

— И не отставай, — добавил через плечо, — а то реально хочется тебя на плечо закинуть, раз так боишься потеряться.

Девчонка тихо фыркнула позади. Я не обернулся, но представил, как она поджимает губы — не всерьёз, без злости, просто по привычке.

— Понятно, — донеслось мне в спину. Она прибавила шагу, стараясь не отставать. — Просто ты слишком много болтаешь для того, кто хочет быть незаметным.

Она шла следом, глядя на мой силуэт. Я чувствовал её взгляд — изучающий, настороженный, но уже не такой панический. Внутри неё что‑то шевельнулось: не надежда, нет, скорее просто любопытство.

Я едва не споткнулся на ровном месте от такой дерзости. На секунду замер, а потом резко развернулся, вскинув брови. «Слишком много болтает»? Серьёзно? Эта малявка явно не понимала, с кем связалась. Любой другой на её месте уже давно бы либо заикался, либо умолял о пощаде, а она… она пыталась меня подколоть. В груди закипала злость, но я подавил её — не время и не место для вспышек ярости.

— Ах ты… — я осёкся, сделал глубокий вдох, чтобы не сорваться на крик прямо посреди улицы. Чёрт, Накахара, спокойнее, ты же не в разгаре драки. — Слушай сюда, болтушка. Если бы я не болтал, ты бы вообще не поняла, куда тебя везут. Так что завали и просто двигай ногами, пока я добрый.

Раздражённо поправил перчатку — кожа скрипнула под пальцами — и быстро зашагал к повороту. Там, в тени между старыми складами, нас уже ждал припаркованный чёрный автомобиль. Его гладкий бок поблёскивал в свете одинокого фонаря, будто шкура хищника, притаившегося в засаде.

Внутри меня шевельнулся лёгкий азарт. Эта девчонка была колючей, как ёж, — каждый раз находила способ огрызнуться, несмотря на страх и усталость. И это было куда интереснее, чем просто тащить на себе очередную жертву обстоятельств. В ней было что‑то, что не давало просто отмахнуться и уйти. Какой‑то упрямый огонёк, едва тлеющий, но не гаснущий.

— Всё, пришли, — бросил я, останавливаясь у машины.

Я заметил, как она замерла, чуть отступила назад, будто перед ней не машина, а огромный хищник, готовый раскрыть пасть. Её пальцы задрожали, и она тут же спрятала их в рукава — привычный жест, выдающий страх.

— Машина… — едва слышно выдохнула она. — Ты уверен, что это… ну, не ловушка? Там ведь не будет никого ещё?

Бросила быстрый, затравленный взгляд на меня, ожидая увидеть в глазах насмешку или, что ещё хуже, подтверждение своих опасений. В этот момент она выглядела совсем маленькой — сгорбившаяся, бледная, с тёмными кругами под глазами. Но в глазах всё ещё горел тот самый огонёк — слабый, но упрямый.

Мне вдруг стало почти стыдно за свою резкость. Она не просто боялась машины — она боялась всего, что связано с замкнутым пространством, с контролем, с потерей возможности сбежать. Что с ней сделали, если даже вид обычного автомобиля вызывает такую реакцию?

— Там никого нет, — ответил я уже мягче, чем собирался. — Только мы. И ключ у меня. Можешь сесть спереди, если так спокойнее. Или сзади — как хочешь. Главное, чтобы ты перестала трястись, будто я веду тебя на казнь.

Она молчала, глядя на дверь машины, будто та могла в любой момент открыться сама.

— Просто скажи сразу, если там внутри сидят люди в белых халатах, — добавила она с горькой усмешкой, пытаясь скрыть нарастающую панику за привычной колкостью.

Я замер, уставившись на неё так, будто она только что предложила мне съесть кусок ржавого железа. «Люди в белых халатах»? Внутри вскипело раздражение, смешанное с каким‑то странным, неприятным осадком. Откуда в этой мелочи столько этой… клинической паранойи? В голове сами собой всплыли обрывки слухов о секретных лабораториях, экспериментах с эсперами, бесчеловечных опытах. Неужели она прошла через что‑то подобное?

— Да господи, ты чё, в сказки переиграла? — тяжело вздохнул я, картинно закатив глаза, но при этом сделал шаг к ней, перекрывая обзор на двери машины. — Какие халаты? Если бы там был кто‑то ещё, я бы тебе не говорил, что мы «приехали», я бы сразу тебя пришиб.

Не стал ждать, пока она начнёт сомневаться дальше. Подошёл к задней двери и с коротким, уверенным щелчком отпер замок. Звук в тишине переулка прозвучал слишком громко, почти как выстрел. От него даже у меня по спине пробежал холодок — слишком уж напоминал щелчок предохранителя.

— Залезай уже. Хватит устраивать сцену на пустом месте, — бросил я жёстче, чем собирался.

Девчонка вздрогнула от резкого щелчка замка. Я заметил, как её плечи непроизвольно дёрнулись, а пальцы вцепились в край куртки. Звук отозвался в её голове неприятным звоном — это было видно по тому, как на мгновение остекленели её глаза. Она замерла, глядя на открытую дверь машины, словно на зев огромного монстра. 

— Ладно, ладно, не ори, — пробормотала она, хотя голос всё равно звучал надтреснуто. Глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и наконец сделала шаг к машине. — Чёрт…

Она скользнула на заднее сиденье, стараясь занять как можно меньше места. Я краем глаза заметил, как она прижалась к двери, подальше от центра сиденья, и сжалась в комок. Кожаный салон был холодным, а внутри пахло смесью дорогого парфюма и старой кожи — запах, который обычно успокаивал меня, но сейчас казался чужим и резким.

— Ну… и куда теперь? — донеслось с заднего сиденья.

Я с силой захлопнул водительскую дверь и обогнул машину, двигаясь с той привычной грацией, которая выдавала во мне человека, привыкшего к постоянному риску. Сел на переднее сиденье, хлопнул дверью и сразу повернул ключ и, не оборачиваясь, поправил шляпу.

— В штаб. Поехали, — бросил я, и машина плавно тронулась с места, вливаясь в поток ночного города.

Мельком глянул в зеркало заднего вида, поймав взгляд девчонки. Она вжалась в угол сиденья, обхватив себя руками, — маленькая, бледная, с огромными глазами, в которых всё ещё плескался страх. Её вид вызывал у меня противоречивые чувства: с одной стороны, хотелось выругаться и просто оставить её в покое, с другой — что‑то внутри подсказывало, что сейчас она особенно уязвима.

— Не дёргайся ты так, — добавил я уже тише, без привычного яда, но всё так же грубовато. — В штабе у нас есть нормальные комнаты, а не эти твои воображаемые палаты. Поспишь хоть, а то выглядишь так, будто сейчас в обморок шлёпнешься прямо на кожаный салон. А мне потом разгребай.

Откинулся на спинку, скрестив руки на груди. Взгляд невольно скользнул по улицам Йокогамы — мокрым от недавнего дождя, освещённым редкими фонарями, полным теней и скрытых угроз. В голове крутились мысли: как объяснить Мори появление этой девчонки? Что делать, если за ней действительно охотятся? И главное — почему я вообще ввязался в это?

Но когда снова посмотрел в зеркало и поймал её взгляд — уже не такой испуганный, а скорее изучающий, — понял, что пути назад нет. Я в этом деле до конца. По крайней мере, пока она не сможет постоять за себя сама.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

6 из 8