Глава 11: Глава 7

Глава 7

6

0

НПот Настя Пасечник
Поделиться

#Корни тьмы

Чуя

Я шёл по коридору, засунув руки в карманы брюк, и всё ещё чувствовал это странное послевкусие от разговора. Её вопрос о замке снаружи… Чёрт возьми, она реально думала, что я собираюсь запереть её, как преступницу?

— Ну и девчонка… — пробормотал я себе под нос, останавливаясь у автомата с кофе. — Слишком много шума из ничего, а на деле — один сплошной комок нервов.

Нажал на кнопку, и аппарат зашумел, наполняя тишину коридора монотонным гулом. Прислонился спиной к стене, глядя на мигающий огонёк. Мне нужно было выпить чего-нибудь крепкого, чтобы сбросить это раздражение, которое росло внутри.

— Да какая разница… — буркнул я сам себе, отпивая глоток обжигающего кофе. — Сделала, как ей удобно. Пусть хоть всю ночь под дверью просидит.

Но ноги словно сами несли меня к кабинету, где меня ждали дела. В конце концов, у меня была работа, и эта девчонка — всего лишь очередная переменная в уравнении. Я не собирался тратить время на пустые раздумья.

«Завтра будет новый день», — подумал я, заходя в кабинет и с грохотом захлопывая дверь.

Швырнул пустой стаканчик в мусорное ведро — тот пролетел точно в цель, но удовлетворения это не принесло. Рухнул в кожаное кресло, откинув голову назад и прикрыв глаза. В голове всё ещё стоял образ этой девчонки, сжавшейся в комок у стены.

— Чёрт бы тебя побрал, малявка… — прошипел я, вскакивая с места. Что-то в её надломленном голосе не давало мне покоя.

Резко остановился посреди коридора, едва не выронив стаканчик. Чёрт, ну почему я вообще об этом думаю? Это же просто очередная девчонка со своими комплексами и кучей проблем. В Мафии таких — пруд пруди.

«Да забей ты, Чуя», — хлопнул себя по лбу, чувствуя, как кофе обжигает горло. — «У тебя отчёты по поставкам не закрыты, а ты стоишь тут и гадаешь, уснула она или нет».

Но где-то на задворках сознания всё ещё звучал её тихий, надломленный голос. Я понимал, что это неправильно — чувствовать ответственность за неё. В конце концов, я — исполнительный комитет, а не нянька.

Подошёл к окну своего кабинета. Огни Йокогамы мерцали где-то внизу, далёкие и холодные. В Мафии никогда не бывает по-настоящему спокойно, и я это знал лучше любого другого. Но эта девчонка… Она была как сжатая пружина. Одно неверное движение — и всё полетит к чертям.

— Надо будет завтра проверить, не разнесла ли она там всё, — пробормотал я, надеясь, что это оправдание моего беспокойства звучит убедительно даже для меня самого.

Тяжёло вздохнул, пытаясь сосредоточиться на документах. Но стоило мне взять в руки ручку, как я снова поймал себя на мысли: а что, если она там не спит, а просто сидит и смотрит в пустоту, ожидая, что на неё набросятся?

— Да к чёрту всё, — процедил сквозь зубы, вставая. — Если я сейчас не займусь чем-то реальным, я точно начну с ума сходить от этой душной атмосферы.

Поправил шляпу, глядя на своё отражение в тёмном стекле окна. Ночной город жил своей жизнью, но в коридорах штаба всё ещё витал этот тяжёлый, давящий запах дисциплины и опасности.

— Всё, хватит об этом, — решил я, отворачиваясь от окна. — Завтра разберёмся. Если она ещё не разнесла комнату, конечно.

__________________________________________________________________________________________________

Грейс

Тишина давила на виски. Я сидела на полу, прижавшись спиной к холодной стене. В комнате было слишком тихо. Звуки почти не проникали внутрь.

— Просто дыши, — шептала я себе. Дыхание получалось рваным, коротким. Каждый вдох требовал усилий.

Мысли кружились в голове, напоминая о белых халатах, о звуке капающей воды в лаборатории, о запахе хлорки и металла. Под кожей пульсировала знакомая тяжесть. Цепи шевелились.

Я считала удары сердца. Раз. Два. Три… Каждый удар отдавался в висках. Я заставляла себя не закрывать глаза. Под веками что‑то ждало.

Холодный пот выступил внезапно. В ушах стоял противный, сверлящий звук. Я резко распахнула глаза, но вместо потолка увидела бесконечную белизну.

— Нет, — прошептала едва слышно. — Только не снова.

Тело отреагировало само — я рванулась сесть, и в ту же секунду боль полоснула по рукам. Цепи под кожей зашевелились. Пальцы сжались в кулаки, почти разрывая кожу.

Я пыталась нащупать реальность, хватаясь за край матраса, но мир вокруг казался зыбким. Внутри что‑то менялось. Что именно — я не знала. Просто что‑то не так. Что‑то всегда было не так.

Боль от царапин на ладонях помогла. Я заставила себя осмотреться: тёмная комната, серый свет из окна, старая кровать. Не белые стены. Не белые халаты.

Выдохнула. Сердце билось быстро. Меня трясло. Мышцы были напряжены. Тело ощущалось одновременно тяжёлым и натянутым. Я не знала, что это — страх или что‑то другое. Слова для этого не было. Было просто плохо.

В какой‑то момент я услышала звук в коридоре. Шаги? Я резко дёрнулась, прижимаясь к стене. Цепи внутри зашевелились.

— Кто здесь? — сорвалось с губ.

Взгляд метался по тёмным углам комнаты. Сердце билось где‑то в горле. Я не знала, что хуже — то, что только что было, или то, что могло произойти. Не могла решить. Просто хотелось, чтобы всё остановилось.

— Уходите, — прошептала едва слышно. — Просто уходите.

Под кожей пульсировало. Что‑то тяжёлое, металлическое. Я зажмурилась. Если не видеть мир, он не сможет причинить… Я не знала, что именно. Боль? Нет, не боль. Что‑то другое, чему я не могла подобрать слово.

Я сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели. Тишина в комнате больше не казалась безопасной. Она давила, словно стены медленно сдвигались.

— Это просто сон, — повторяла я, кусая губы. — Просто сон.

Но сон не проходил. Мир вокруг становился всё более зыбким. К горлу подступило что‑то, мешая дышать. Пальцы дрожали. Под кожей пульсировали цепи. Внутри было… я не знала, как это назвать. Не «плохо» и не «страшно». Просто что‑то сжимало грудь, и воздуха не хватало, и это было всё, что я могла сказать.

— Кто здесь? — снова прошептала я, прислушиваясь. В этой тишине любой шорох был резким, заметным. Любой звук — важным.

Нужно было что‑то сделать. Взять себя в руки. Но тело не слушалось. Оно было напряжено, застыло.

— Уходите, — повторила я чуть громче. — Просто уходите.

Но никто не уходил. Внутри оставалось что‑то холодное. Оно сжимало грудь, мешало дышать. В голове звучали слова: «Ты — ошибка. Ты — эксперимент. Ты — ничто».

Я повторяла их, потому что они были понятными. Чёткими. Не как то, что пульсировало под кожей и не имело названия.

__________________________________________________________________________________________________

Чуя

Я уже почти заставил себя поверить, что вечер окончен. Устроился в кресле, закрыл глаза, попытался выбросить из головы всё лишнее — но стоило на мгновение расслабиться, как перед внутренним взором снова всплыл этот взгляд. Затравленный, почти животный. Будто загнанный зверь, который уже не верит, что сможет спастись.

«Да что со мной не так?!» — орал внутренний голос. Но ноги сами несли меня по тёмному коридору, мимо тусклых ламп, отбрасывающих длинные тени на стены. Я чертыхнулся, резко поднялся и направился к выходу.

Дверь комнаты девчонки показалась в конце коридора — тёмная, неприступная, с едва заметной трещиной вдоль косяка. Я остановился. Сначала хотел просто развернуться и уйти. Сделать вид, что ничего не слышу, что меня это не касается. Но замер на месте.

Из‑за двери доносился какой‑то звук. Не плач — что‑то похуже. Прерывистый, рваный, будто человек задыхается или пытается вытолкнуть из себя крик, который застрял в горле. Что‑то внутри меня оборвалось.

Я не стал стучать. Просто рванул дверь на себя, не заботясь о приличиях.

— Эй! Ты чего там, совсем… — Я осекся на полуслове.

Мелкая сжалась в комок у стены, дрожа так, будто она на морозе в разгар зимы. Её плечи ходили ходуном, пальцы вцепились в край одежды, а глаза — эти расширенные, полные паники глаза — уставились на меня, словно я был очередным кошмаром, вырвавшимся из её головы. Вся моя привычная бравада испарилась в одно мгновение.

— Чёрт… — тихо выдохнул я, делая шаг внутрь и закрывая за собой дверь, чтобы не привлекать лишнего внимания патрульных.

Я не умел утешать. Не был психологом. В Мафии такие навыки не ценились. Но и оставлять её в таком состоянии я не собирался.

Присел на корточки на некотором расстоянии — чтобы не напугать ещё сильнее. Взгляд скользнул по её сжатым рукам, по тому, как она судорожно ловила воздух, будто каждый вдох давался ей с трудом.

— Эй, — мой голос прозвучал непривычно низко и спокойно, без обычной резкости. Я постарался убрать из интонации всякое раздражение, хотя внутри всё зудело от беспокойства. — Слышишь меня? Это я, Чуя. Дыши. Просто дыши, слышишь? Тут никого нет. Только ты и эта чёртова комната.

Она вздрогнула, едва не закричав. В глазах — чистый, незамутнённый ужас. На мгновение мне показалось, что она меня даже не узнаёт. Потом зрачки чуть расширились — она поняла, кто перед ней.

Девчонка попыталась выпрямиться, чтобы не выглядеть такой жалкой, но тело не слушалось. Дрожь не проходила, а её пальцы всё ещё мелко тряслись, будто по ним пробегал слабый электрический разряд. Она судорожно схватила край рукава, пытаясь спрятать руки.

— Не подходи… — выдохнула она, хотя голос предательски дрогнул. Отстранилась, почти втираясь в угол. В глазах всё ещё стоял туман, а под веками, кажется, плавали белые пятна — отголоски того, что она только что пережила.

Я стиснул зубы, видя, как она отползает от меня, словно я — очередной палач из её кошмаров. Это бесило и злило одновременно, но я заставил себя не делать резких движений. Знал: если сейчас рявкну или попытаюсь схватить её за плечи, она сорвётся и тогда в штабе будет не до отчётов, не до планов, не до чёртовых поставок.

— Да не приближусь я, успокойся, — бросил я, стараясь, чтобы голос звучал максимально буднично, хотя внутри всё клокотало от беспокойства. Остался сидеть на корточках, не сводя с неё пристального взгляда. Серо‑голубые глаза, как мне говорили, иногда пугали — слишком холодные, слишком острые. Но сейчас я старался, чтобы в них не читалось ничего, кроме твёрдой уверенности. — Ты выглядишь так, будто тебя по кускам разбирают. Хватит дёргаться. Ты в Портовой Мафии. Здесь, если кто‑то и захочет тебя прикончить, он сделает это быстро.

Выждал паузу. Наблюдал, как она пытается справиться с дрожью. Видеть её такой… беспомощной было физически неприятно. Я не привык к такой слабости, даже если она была вызвана кошмаром. В Мафии слабость — это мишень. Но сейчас… сейчас это было просто человеческое состояние, которое требовало не осуждения, а хотя бы минутной передышки.

— Слушай сюда, — я чуть подался вперёд, но всё ещё держал дистанцию, чтобы не спровоцировать её. — Посмотри вокруг. Видишь этот сраный потолок? Видишь стены? Это штаб Мафии. Здесь всё просто, понятно и, чёрт возьми, предсказуемо. Если кто‑то решит на тебя напасть, тебе не придётся ждать ты сама им головы оторвёшь. Или я оторву. Выбирай, что тебе ближе.

Тяжело вздохнул, потирая переносицу под краем шляпы. В голове крутились десятки фраз — жёстких, отрезвляющих, — но ни одна не казалась подходящей.

— Просто постарайся сосредоточиться на чём‑то реальном, — продолжил я тише. — На моём голосе. На этом дурацком стуке часов за стеной — слышишь? Тик‑так, тик‑так. На чём угодно, кроме того бреда, что тебе мерещится. Ты здесь. Ты в безопасности, пока я в этой комнате. Поняла?

Она слушала. Слова доходили до неё сквозь плотный слой ваты, которым забило уши. Я видел, как её пальцы медленно разжимаются, отпуская край рукава. Дрожь всё ещё била мелкой рябью по телу, но паника начала медленно отступать, оставляя после себя лишь свинцовую пустоту.

Наконец она подняла на меня глаза — цвета тёмного кофе, затуманенные, отстранённые, но в них уже не плескался тот животный ужас. Только остаточный страх, как эхо после взрыва.

— Я… я знаю, — едва слышно прошептала она. Голос был хриплым, надломленным, но настоящим. — Просто… звук. Этот звук… он не прекращается.

Я на мгновение замер, нахмурившись. Не был врачом, и все эти разговоры про звуки, галлюцинации и «внутренние голоса» пугали меня гораздо больше, чем любой враг с пистолетом. Это было что‑то, что нельзя просто прижать гравитацией к полу — не выстрелом, не силой, не угрозой. Нечто невидимое, ползущее изнутри, разъедающее рассудок. От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок.

— Звук? Какой ещё звук? — я нахмурился, напряжённо вслушиваясь в тишину комнаты. Она казалась мне абсолютно мёртвой: ни шороха, ни скрипа, ни эха шагов за стеной. Только мерный стук часов где‑то вдалеке, да собственное дыхание. — Тут же тишина гробовая. Мелкая, послушай… Это просто твой мозг играет с тобой в злые шутки. Ты просто вымоталась в край, вот и началось.

Раздражённо цокнул языком — но в этом жесте было больше сочувствия, чем злости. Я понимал: когда тебя ломают изнутри, никакие аргументы не работают. Слова отскакивают, как пули от брони, а страх остаётся — липкий, вязкий, всепроникающий.

— Слушай, если тебе так хреново, я могу… — запнулся, подбирая слова. Для меня это было нехарактерно — обычно я говорил прямо, жёстко, без лишних сантиментов. Но сейчас обычные фразы казались неуместными, грубыми, будто топор в руках ювелира. — Могу принести воды или… не знаю, что там обычно делают, когда людям снятся кошмары? Чёрт, я в этом ни черта не смыслю.

Девчонка мотнула головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение. Её пальцы слегка расслабились, перестали вцепляться в ткань свитера. Я заметил, как дрожь понемногу утихает — не исчезает совсем, но перестаёт бить её тело, как электрический разряд.

— Вода… да, наверное, — тихо ответила она, опуская взгляд на свои колени. Голос всё ещё звучал безжизненно, почти механически, но в нём уже не было того дикого, загнанного крика, от которого у меня внутри всё сжималось.

Она глубоко вздохнула, будто впервые за долгое время смогла сделать полноценный вдох. Я видел, как её плечи чуть опустились, как напряжение понемногу покидает мышцы.

«Интересно, что это?» — мелькнула мысль. Не просто усталость. Что‑то глубже — какая‑то внутренняя борьба, невидимая мне, но ощутимая, как статическое электричество в воздухе перед грозой.

Мне было непонятно, что это за ощущение, но я видел, как меняется её лицо — черты смягчаются, взгляд перестаёт метаться по комнате, фокусируется на чём‑то одном. На мне.

Она подняла глаза — и в этот раз в них не было паники. Только усталость. И что‑то ещё.

— Спасибо, Чуя, — добавила она, едва шевельнув губами.

Я заметно расслабил плечи, когда услышал это тихое «спасибо». Ожидал чего угодно — очередной вспышки агрессии, крика или того, что она просто провалится в забытье, — но не этого.

— Да ладно тебе… Не за что, — пробурчал я, отводя взгляд в сторону, чтобы скрыть неловкость. Всё ещё чувствовал себя максимально глупо: сижу на полу в разгар ночи и пытаюсь играть в «заботливого братика». Но делать вид, что мне плевать, уже не получалось. Что‑то внутри перемкнуло.

Поднялся, отряхивая брюки, и направился к двери.

— Сиди здесь и не вздумай разнести комнату, пока меня нет. Я быстро. Принесу воды и… не знаю, может, ещё чего полезного. Поняла?

На мгновение замер в дверях, бросил на неё быстрый, проверяющий взгляд. Глаза цепко скользнули по её фигуре: сидит ровно, дыхание ровное, взгляд не мечется. Убедившись, что она в порядке, вышел, решительно шагая по коридору.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

8 из 8