Глава 6: Глава 6. Переезд.

Годрикова Впадина, дом Поттеров — Лондон,

Август — сентябрь 1981 года.



---



Первый месяц с двумя детьми в одном доме был адом.



Марлен не любила это слово — оно было слишком громким, слишком драматичным. Но к концу третьей недели она признала: да, это ад. Самый настоящий. С орущими младенцами, недосыпом и постоянным чувством, что ты вот-вот кого-то придушишь.



Гарри Поттеру было четыре недели от роду, и он, по словам Лили, «просто существовал». Но существовал он громко. Очень громко. Он просыпался каждые два часа, требовал есть, а когда его не кормили мгновенно — заходился таким криком, что, казалось, стёкла в окнах вот-вот лопнут.



Мэри, которой недавно исполнилось три, была категорически не согласна с таким положением дел.



— ГРЯ-Я-Я! — орала она из своей комнаты, когда Гарри начинал плакать ночью. — ГРЯ-Я-Я, СПИ!



— Он не может спать, он хочет есть, — устало объяснял Сириус, заходя к ней в третий раз за ночь.



— Пусть ест тихо! — Мэри сидела на кровати, сжимая зайца, и её серо-голубые глаза метали молнии. Волосики растрепались, хвостики, которые Марлен заплела утром, давно развалились. — Мэри спать!



— Я знаю, мелкая, — он подхватывал её на руки, и она утыкалась ему в плечо, обиженно всхлипывая. — Я тоже хочу спать.



Но спать не давали.



Днём было не легче.



Лили кормила Гарри на диване в гостиной, а Мэри стояла рядом и смотрела на маленького брата (она упорно называла его «мой Гай», хотя Лили и Джеймс пытались её поправить) с выражением глубокой обиды.



— Тё-Лили, — говорила она, дёргая Лили за рукав. — Тё-Лили, пусти.



— Сейчас, милая, Гарри кушает.



— Гай кушает, — мрачно повторяла Мэри. — Мэри тоже.



— Ты уже поела.



— НЕТ! — Мэри трясла головой так, что кудряшки летели во все стороны. — Мэри НЕ ела! Мэри голодная! Мэри умирает!



— Ты только что съела целую тарелку макарон, — устало говорила Марлен с кухни.



— ЭТО НЕ СЧИТАЕТСЯ!



Сириус, который пытался починить сломавшуюся метлу за обеденным столом, поднимал голову и смотрел на дочь.



— Ты когда-нибудь слышала слово «аккуратно»?



— НЕТ! — рявкала Мэри в ответ.



— Честно, — вздыхал он, — она моя.



— Это мы уже поняли, — отзывался Джеймс из-за газеты.



---



Пик наступил в конце третьей недели.



Марлен не спала двое суток. Гарри ночью устроил концерт, потом Мэри проснулась и решила, что раз никто не спит, то можно устроить «ве-се-лье» (так она называла игру, в которой нужно было кидать все подушки в доме в одного из родителей). Сириус пытался её успокоить, но в итоге сам начал кидаться подушками, потому что «раз уж всё равно никто не спит».



В пять утра Лили вышла из спальни с Гарри на руках, посмотрела на поле боя — подушки, одеяла, перевёрнутый стул, Мэри сидит верхом на Сириусе и орет победную песню, а Марлен застыла в кресле с пустым взглядом — и сказала:



— Так больше не может продолжаться.



— Согласна, — хрипло ответила Марлен, не двигаясь.



— Мы его любим, — Лили кивнула на Гарри, который мирно сопел в слинге. — И мы любим Мэри. Но они несовместимы.



— Как огонь и вода, — кивнул Сириус, пытаясь стянуть Мэри с себя. — Мелкая, слезь, у меня рёбра трещат.



— НЕА!



— Мэри, — Марлен открыла глаза и посмотрела на дочь тем самым взглядом, который означал «ещё одно слово, и ты полетишь в окно».



Мэри вздохнула, слезла с отца и села на пол рядом с ним, сложив руки на груди.



— Не пра-ильно, — сказала она. — Вы не иг-ра-е-те.



— Потому что пять утра, — ответил Сириус.



— И что?



— А то, что нормальные люди спят.



— Мэри не нормальная, — гордо заявила она.



— Это-то мы заметили.



---



Через два дня, за завтраком, когда Гарри в очередной раз зашёлся плачем, а Мэри в ответ заорала так, что у Джеймса задребезжала чашка, Марлен и Сириус переглянулись.



— Надо съезжать, — сказала Марлен.



— Я уже собираю вещи, — ответил Сириус.



— Вы не можете съехать! — воскликнула Лили, качая Гарри. — Это глупо! Мы справимся!



— Лили, — Марлен взяла её за руку. — Я тебя люблю. Ты моя лучшая подруга. Но если мы останемся здесь ещё на месяц — я убью либо Гарри, либо Мэри, либо себя. И скорее всего, всех троих.



Джеймс поперхнулся чаем.



— Она не шутит, — подтвердил Сириус. — Я её знаю.



Лили посмотрела на Мэри, которая сидела под столом и кормила зайца куском тоста, потом на Гарри, который наконец-то замолк и пускал пузыри, потом на Марлен — с её тёмными кругами под глазами и растрёпанными блондинистыми волосами.



— Ладно, — сдалась Лили. — Но вы будете приезжать каждые выходные.



— Каждые выходные, — кивнула Марлен.



— И я буду крёстным Гарри, — вставил Сириус.



— Ты уже крёстный, — напомнил Джеймс.



— Я напоминаю. На всякий случай.



---



Поиски квартиры. Сентябрь 1981 года.



Это было сложнее, чем они думали.



С деньгами было… непонятно. Сириус официально был отрезан от семейного золота — ещё в шестнадцать, когда сбежал из дома Блэков. Но у него была заначка: дядя Альфард, единственный родственник, который его не ненавидел, оставил ему приличное наследство перед смертью. Не несметные сокровища, но на первое время хватало.



У Марлен были свои сбережения — работа в Ордене не оплачивалась, но до войны она подрабатывала в «Сладком королевстве» у Флоренс, и кое-что отложила.



Плюс Джеймс, который сунул Сириусу мешочек с галлеонами и сказал: «Не вздумай отказываться, а то я скажу Мэри, что ты не даёшь ей есть сладкое».



Сириус не отказался.



— Но мы вернём, — сказал он тогда.



— Когда разбогатеете, — отмахнулся Джеймс. — Обналичите фамильные сокровища Блэков. Я подожду.



— Там только тёмные артефакты и проклятые украшения.



— Тогда продадим их Трэверсу. Он купит что угодно, у него вкуса нет.



Поиски квартиры заняли три недели.



Они хотели недалеко от Поттеров — чтобы Мэри могла видеться с Гарри (когда у неё пройдёт стадия «я его убью»), но достаточно далеко, чтобы не слышать ночных криков.



Первая квартира оказалась в подвале, с плесенью на стенах и запахом, от которого Мэри сказала «бяка» и отказалась заходить.



— Ребёнок умнее нас, — заметил Сириус.



Вторая была слишком дорогой — хозяин, увидев их молодые лица, назвал цену, от которой у Марлен дёрнулся глаз.



— Мы не герцоги, — сказала она. — Мы бывшие студенты с ребёнком.



— Тогда идите в трущобы, — фыркнул хозяин.



Сириусу пришлось удерживать Марлен за плечи, чтобы она не вытащила палочку.



Третья квартира — на четвёртом этаже старого дома в Лондоне, недалеко от маггловского района, но с камином, подключённым к Летучей сети. Две спальни, маленькая гостиная, кухня, в которой помещались только двое, если они не поворачивались одновременно.



— Это похоже на шкаф, — сказал Сириус, оглядываясь.



— Зато уютно, — ответила Марлен. — И нет плесени.



Мэри прошла по коридору, постучала по стене, заглянула в пустую комнату — свою будущую — и объявила:



— Мое!



— Да, это будет твоя комната, — кивнула Марлен.



— Заяц тоже мое.



— И заяц тоже.



Мэри подумала, кивнула и уселась на пол, прижимая к себе игрушку.



— Хо-о-о-о-рошо, — протянула она. — Мэри со-гла-сна.



— Какая щедрость, — усмехнулся Сириус.



Они сняли квартиру. Договорились с хозяином-магглом (Сириус применил Отвлекающее заклинание, потому что магглы обычно не сдают квартиры паре с трёхлеткой, у которой в руках лысый заяц), заплатили за три месяца вперёд и начали переезжать.



---



Переезд



Вещей было немного.



Марлен собрала свою одежду, книги, пару безделушек от родителей — старую фарфоровую кошку и выцветшую фотографию семьи МакКиннон (мама, папа, Марлен в центре, вся в веснушках, с широкой улыбкой).



Сириус взял метлу, чемодан и коробку с пластинками — он любил слушать маггловский рок, когда думал, что никто не слышит. Марлен делала вид, что не замечает.



У Мэри было два чемодана: один с одеждой, другой — с игрушками. Зайца она не выпускала из рук.



Джеймс и Лили помогали с переездом. Лили накладывала чары на коробки, чтобы они летели сами, Джеймс таскал мебель и жаловался, что Сириус мог бы остаться, потому что «без тебя скучно, а Гарри всё равно орёт».



— Гарри орёт, потому что ты его неправильно держишь, — ответил Сириус.



— Я держу его идеально!



— Ты держишь его как бомбу. Младенцев нельзя так трясти.



— Я НЕ ТРЯСУ!



Лили и Марлен переглянулись, вздохнули и продолжили паковать вещи.



Вечером, когда последняя коробка была расставлена, а Мэри уложена спать в новой комнате (она уснула через двадцать минут после того, как Сириус спел ей три раза одну и ту же песню про метлу), Марлен и Сириус сидели на полу в гостиной.



Ни стула, ни дивана пока не было. Только коробки, матрас в спальне и тишина.



Не та тишина, которая бывает в доме Поттеров, где вечно кто-то бегает, что-то падает и кричит Гарри. А другая — своя, чужая, непривычная.



— Странно, — сказала Марлен.



— Что?



— Нет Лили. Нет Джеймса. Нет Гарри, который орёт. Только мы.



— И Мэри, — напомнил Сириус.



— И Мэри. Но она спит.



Он протянул руку, взял её ладонь.



— Страшно?



— Немного, — призналась Марлен. — Мы никогда не жили одни. Только в общаге, только у Поттеров, только с кем-то.



— Будет непривычно, — согласился Сириус. — Но мы справимся.



Она посмотрела на него — на этого вечно лохматого, вечно несерьёзного мальчишку, который стал отцом, который держал её за руку в родах, который по ночам пел дочери песни про метлы.



— Ты уверен?



— Абсолютно, — он улыбнулся. — У нас есть квартира. У нас есть деньги до конца месяца. У нас есть дочь, которая нас ненавидит по утрам и обожает по вечерам. И у нас есть заяц. Лысый, вонючий, но наш.



Марлен усмехнулась.



— Ты ужасен.



— Ты это уже говорила.



— Повторюсь.



Он поцеловал её — легко, в уголок губ.



— Добро пожаловать домой, МакКиннон.



Она закрыла глаза.



— Добро пожаловать домой, Блэк.



Квартира была маленькой. Холодной. С чужой энергетикой и нераспакованными коробками.



Но это было их.



И этого было достаточно.