Глава 12: Глава 12 драка

Шестой день. Завтра — последний.

Драко чувствовал это как тяжесть в груди. Он нервничал — как мальчишка перед экзаменом. Всё утро он не находил себе места, бродил по пустым комнатам Малфой-мэнора, смотрел на своё отражение в тёмных окнах и пытался представить, как она посмотрит на него, когда увидит без маски.

Он вошёл в зал, когда музыка уже играла. И сразу увидел её — она стояла у колонны, явно ожидая его. Сегодня её платье было белым. Чистым, как снег. Маска — серебряная, с жемчугом, мерцавшая, как лунный свет.

— Вы пришли, — сказала она, и в голосе её звучало облегчение.

— Я обещал, — ответил он.

— Я боялась, что вы передумаете.

— Никогда.

Она шагнула к нему и взяла за обе руки.

— Завтра всё решится, — сказала она. — Вы готовы?

— Я готов, — ответил он, хотя внутри всё сжималось от страха.

— Тогда давайте проведём этот вечер так, чтобы запомнить его навсегда.

Они танцевали весь вечер. Перестали считать песни. Перестали замечать других людей. Они говорили обо всём — о книгах, о мечтах, о том, что боялись потерять. Смеялись. Молчали. Смотрели друг на друга, словно пытаясь запомнить каждую черту, скрытую за масками.

— Я хочу, чтобы вы знали, — сказала Аквила в середине вечера, когда они стояли у столика с шампанским. — Кем бы вы ни оказались завтра, я благодарна вам за эти семь дней. Вы подарили мне то, чего у меня не было много лет.

— Что? — спросил Драко.

— Надежду, — ответила она.

Он взял её за руку и прижал к своей груди, к бьющемуся сердцу.

— Вы подарили мне то же самое, — сказал он.

В этот момент Аквила мягко высвободила руку и слегка коснулась его плеча.

— Простите, мне нужно ненадолго отлучиться, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Дамы есть дамы. Я вернусь через несколько минут. Не уходите.

— Я буду ждать, — ответил Драко, провожая её взглядом, пока она исчезала в толпе, направляясь в сторону дамской комнаты.

Он остался у столика, взял бокал с шампанским и рассеянно смотрел на танцующие пары. Мысли его были где-то далеко — он представлял завтрашний вечер, момент, когда маски упадут, и он увидит её лицо. Настоящее. Без укрытий.

— Платиновый Дракон, — раздался голос за спиной. Низкий, с маслянистой интонацией. — Наслышан о вас.

Драко обернулся. Перед ним стоял тот самый высокий мужчина в чёрной бархатной маске, который два дня назад приглашал Аквилу на танец. Сегодня он был в тёмно-синем камзоле, расшитом серебром, и выглядел надменно. За маской угадывались жёсткие черты лица и холодные глаза.

— А вы, простите? — холодно спросил Драко, не собираясь поддерживать разговор.

— Меня называют Тёмным Принцем, — мужчина усмехнулся. — Я заметил, что вы слишком часто кружитесь вокруг Аквилы. Она достойна лучшего общества, чем случайный незнакомец в серебряной маске.

Драко медленно поставил бокал на столик. Его глаза потемнели, и в голосе зазвенела сталь:

— Это ей решать, с кем танцевать. И мне кажется, она уже сделала свой выбор. Это раз во вторых она вам в дочери годится. —Драко понял это по однаму телосложению

— Возможно, — Тёмный Принц шагнул ближе, и в его движениях чувствовалась угроза. — Но до завтрашней полуночи ещё есть время. Я предлагаю вам выйти и обсудить это наедине. Без свидетелей.

— Я не собираюсь никуда с вами идти, — отрезал Драко. — Я жду Аквилу.

— Боитесь? — усмехнулся мужчина. — Или вы просто трус, который прячется за маской и красивыми словами?

Драко сжал кулаки. Кровь запульсировала в висках. Этот человек специально провоцировал его — и это срабатывало.

— Вы ничего не знаете обо мне, — сказал Драко тихо, но в голосе его звучала опасная сталь. — И я не позволю вам оскорблять меня.

Тёмный Принц наклонился к самому уху Драко и прошептал:

— Тогда докажи. Выходи. Или я скажу Аквиле, что ты сбежал, как последний трус. Что ты даже не рискнул защитить её честь.

Драко почувствовал, как в груди закипает ярость. Он знал, что это ловушка, что мужчина хочет вывести его из себя. Но унижение было слишком сильным.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Выходим.

Они вышли через боковую дверь на задний двор, где было темно и пусто. Снег хрустел под ногами, в морозном воздухе паром висело дыхание. Фонари почти не горели, и только бледный свет луны освещал площадку, засыпанную снегом.

Тёмный Принц остановился в центре и повернулся к Драко. Он медленно снял маску — под ней оказалось лицо мужчины лет тридцати пяти, с острыми чертами, холодными серыми глазами и тонкими, жестокими губами. Драко узнал его. Грегори Яксли — один из тех, кто бежал после войны, скрывался от правосудия и, как поговаривали, примкнул к новым тёмным силам.

— Яксли, — выдохнул Драко, чувствуя, как кровь стынет в жилах. — Ты должен сидеть в Азкабане.

— Ах, ты меня узнал, — усмехнулся Яксли, и в его голосе появилась издевательская нотка. — Но ты ведь тоже не чист, Малфой. Бывший пожиратель смерти, который предал своих. Лучший друг Поттера. Ты думаешь, она захочет быть с тобой, когда узнает?

— Не смей говорить о ней, — голос Драко сорвался на рык.

— О, я не только говорю, — Яксли вытащил палочку. — Я покажу тебе твоё место.

Драко выхватил свою палочку быстрее, чем успел подумать. Снег вокруг них поднялся в воздух от магического давления.

— Перитекус фаталус ! — крикнул Яксли.

Драко увернулся, и зелёная вспышка пролетела мимо, ударив в стену дома.

— Ты не изменился, Яксли, — прорычал Драко. — Всё тот же жестокий трус, который прячется за спинами сильных.

— Зато я не предавал! — заорал Яксли, выпуская еще одно заклинание. — Ты предал всех! Отца! Свою семью! Род!

Драко отразил заклинание щитом, и оно отскочило в сторону, взорвав сугроб.

— Я не предавал, — тихо сказал Драко, чувствуя, как внутри нарастает холодная ярость. — Я выбирал. И я выбрал правильную сторону.

Он взмахнул палочкой:

— Экспелиармус!

Красная молния ударила в палочку Яксли, и та вылетела из его руки, упав в снег. Яксли взревел и бросился на Драко с кулаками — грубо, по-варварски.

Драко не ожидал такого нападения, и первый удар пришёлся ему в челюсть. Он пошатнулся, но удержался на ногах. Яксли замахнулся снова, но Драко перехватил его руку и с силой ударил коленом в живот.

Яксли согнулся, выдыхая проклятия. Драко, не давая ему опомниться, нанёс резкий удар в лицо — точный, сильный, как учили его когда-то на дуэлях с отцом. Яксли упал на колени в снег.

— Ты думал, я сломаюсь? — Драко навис над ним, тяжело дыша, с рассечённой губой. — Думал, я тот же испуганный мальчишка? Я прошёл через войну, через Азкабан, через ненависть всего мира. Ты меня не испугаешь.

Яксли поднял голову, и в глазах его горела бешеная злоба. Он попытался подняться, но Драко наступил ему на грудь, прижимая к снегу.

— Скажи спасибо, что я не отправлю тебя в Азкабан прямо сейчас, — сказал Драко, наклоняясь ниже. — Но если я ещё раз увижу тебя рядом с ней, я убью тебя. Без заклинаний. Голыми руками. Понял?

Яксли закашлялся и злобно усмехнулся:

— Она всё равно уйдёт, когда узнает, кто ты, Малфой. Ты для неё никто. Пыль под ногами.

Драко сжал челюсти, но ничего не ответил. Он поднял палочку Яксли, сломал её одним движением и развернулся.

— Свободен, — бросил он через плеч— Проваливай, пока я не передумал.

Маркус поднялся, держась за бок, подобрал обломки палочки и, не оглядываясь, исчез в темноте переулка, оставляя за собой только следы на снегу и капли крови на белом покрывале.

Драко постоял неподвижно несколько секунд, прислушиваясь к бешеному стуку сердца. Губа саднила, глаз начинал заплывать, на рукаве мантии расплывалось тёмное пятно — кровь, кажется, он разбил костяшки о зубы Маркуса. Дыхание вырывалось облачками пара в морозном воздухе.

Он наклонился, поднял упавшую маску и снова надел её — серебряные перья на мгновение коснулись его разбитой скулы, и он поморщился от боли. Провёл рукой по лицу, стирая кровь с губы, и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

Ему нужно было вернуться в зал. К ней. Она ждала.

Он вошёл через боковую дверь, стараясь не привлекать внимания, но Аквила уже стояла у их столика, оглядываясь по сторонам в поисках его. Увидев его, она облегчённо выдохнула, но тут же нахмурилась, заметив разбитую губу, синяк под глазом и сбитые костяшки.

— Боже мой! — она подбежала к нему и коснулась его лица дрожащими пальцами, проводя по скуле, где начинал расплываться тёмный синяк. — Что случилось?! Что это? Вы дрались? С кем?

— Всё в порядке, — мягко сказал Драко, беря её руку и целуя запястье. — Небольшая размолвка. Я встретил одного… старого знакомого. Выяснили отношения.

— Кто это был? — требовательно спросила Аквила, и в голосе её звучало неподдельное беспокойство. — Он вас ударил? Он угрожал вам?

— Мне, — усмехнулся Драко, и в глазах его мелькнула хищная искра. — Я ему — больше. Поверьте, он больше не подойдёт к вам. Никогда.

Аквила приложила свою ладонь к его щеке, к месту, где начинал расплываться синяк. Её пальцы были холодными, но прикосновение — нежным, почти целительным.

— Я не могу поверить, что вы дрались из-за меня, — прошептала она.

— Я дрался не из-за вас, — ответил Драко, чуть наклонив голову, чтобы лучше видеть её глаза сквозь прорези маски. — Я дрался за право быть рядом с вами. И за то, чтобы никто не смел угрожать этому праву.

Аквила смотрела на него долгим взглядом, и в её глазах появились слёзы — не от горя, а от чего-то тёплого и сильного, что разливалось у неё в груди. Она провела большим пальцем по его разбитой губе, стирая остатки крови.

— Тебе больно? — спросила она, и её голос дрогнул.

Драко улыбнулся — криво, из-за разбитой губы, но искренне:

— Теперь нет.

Она покачала головой и шагнула к нему ближе, почти вплотную.

— Ты дурак, — сказала она, и в голосе её звучала такая нежность, что у Драко перехватило дыхание. — Ты мог пострадать всерьёз. И всё из-за того, что какой-то идиот сказал что-то про меня?

— Я не мог позволить ему говорить о тебе, — сказал Драко серьёзно, и голос его стал твёрже. — Я не мог позволить ему думать, что он может встать между нами. Что он может что-то решать за тебя или за меня.

Аквила поднялась на цыпочки и поцеловала его в уголок губ — бережно, почти невесомо, рядом с разбитым местом.

— Я уже говорила тебе, — прошептала она. — Мне всё равно, кто ты. Я вижу тебя. Настоящего. Сейчас.

Драко обнял её, притягивая к себе, и она уткнулась лицом в его плечо, пряча слёзы.

— Завтра, — сказала она, и голос её звучал глухо из-за ткани его мантии. — Завтра в полночь. Я хочу знать, как тебя зовут. Я хочу видеть твоё лицо. И я хочу, чтобы ты знал — мне всё равно, кто ты. Потому что я видела тебя. Настоящего. Прямо сейчас.

Драко прижал её крепче и закрыл глаза, чувствуя, как её тепло проникает сквозь холод, скопившийся в его душе за долгие годы.

— Я буду, — прошептал он, почти беззвучно. — Ровно в полночь. Я приду. И я скажу тебе всё.

— Я буду ждать, — ответила она, поднимая голову и глядя ему в глаза.

Они стояли в пустеющем зале, обнявшись, под тихо затихающую музыку. Оркестр доигрывал последние аккорды, гости разъезжались, и только они двое оставались в центре, словно весь мир для них сузился до этого момента.

Аквила взяла его за руку и мягко сжала пальцы.

— Иди домой, — сказала она. — Залечи раны. Отдыхай. Завтра большой день.

Драко кивнул, не отпуская её руки.

— Ты тоже.

Она отпустила его, сделала шаг назад, и в последний раз улыбнулась — тепло, с надеждой.

— До завтра, Платиновый Дракон.

— До завтра, Аквила.

Она исчезла в дверях, и Драко остался один в опустевшем зале. Он подошёл к зеркальной стене, снял маску и посмотрел на своё отражение. Разбитая губа, наливающийся синяк под глазом, сбитые костяшки — он выглядел как после хорошего боя. Но глаза его больше не были пустыми.

В них горел огонь.

Он вышел на улицу, и морозный воздух ударил в лицо. Звёзды над Хогсмидом сияли ярко, и снег хрустел под ногами.

Драко посмотрел в небо и улыбнулся.

Он был готов.