Глава 9: Глава 9 ревность

Драко аппарировал на Карнаби-стрит за час до начала. Он хотел прийти первым, чтобы вдохнуть этот странный, почти волшебный воздух, которым был пропитан зал маскарада. Но, войдя на второй этаж, он замер — зал уже гудел. Играла музыка, светились хрустальные люстры, а в центре танцпола, в окружении нескольких кавалеров, стояла Она.

Аквила.

Она была в том же алом платье, но сегодня маску украшали крошечные рубины, мерцавшие при каждом её движении. Она смеялась — легко, искренне, — и Драко почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он хотел бы быть тем, кто сейчас стоит напротив неё. Он хотел бы слышать этот смех близко.

Он сделал шаг вперёд, но один из кавалеров — высокий, в чёрной бархатной маске, — предложил ей руку, и Аквила приняла её, позволив увести себя в вальс.

Драко остановился как вкопанный. В груди разрастался холод, которого он так долго не чувствовал. Ревность? Он усмехнулся сам себе. С каких пор Малфой ревнует?

— Платиновый Дракон, — раздался позади знакомый голос, — а вы, я смотрю, опоздали.

Он обернулся. Рядом стояла женщина в зелёной маске с павлиньими перьями, которую он видел в первые два вечера. Она смотрела на него с любопытством.

— Танцы уже начались, — сказала она. — А ваша дама, кажется, занята.

— Я вижу, — сухо ответил Драко, не сводя глаз с алой фигуры в центре зала.

— Идите смело, — вдруг сказала незнакомка. — Я видела, как она искала вас взглядом за десять минут до начала. Она ждала именно вас. А этот… — женщина кивнула в сторону высокого в чёрной маске, — всего лишь навязчивый ухажёр. Она отмахнулась от него дважды, но он не понял намёка.

Драко перевёл взгляд на неё:

— Откуда вы знаете?

— Я всё вижу, — она улыбнулась и исчезла в толпе, оставив его одного с этой мыслью.

Драко выдохнул и решительно направился к танцполу. Он не будет ждать. Он сделает так, чтобы она сама увидела его.

Музыка стихла. Кавалеры и дамы раскланялись, и в этот момент Аквила повернула голову — и встретилась с ним взглядом.

Её глаза за стеклянными прорезями маски расширились. Уголки губ дрогнули в улыбке.

— Платиновый Дракон! — она оставила своего кавалера прямо посреди зала и направилась к нему, ловко обходя танцующих. — А я уже думала, что вы не придёте сегодня.

— Я не мог не прийти, — ответил Драко, и голос его звучал мягче, чем он планировал.

Она остановилась в полушаге от него. Между ними повисла та особенная тишина, которую могли слышать только они двое.

— Третий вечер, — сказала она. — Я начала считать.

— Я тоже, — признался он.

Она протянула ему руку ладонью вверх, как в тот самый первый раз, когда пригласила его на танец.

— Тогда танцуем?

Драко взял её руку — её пальцы были тёплыми, несмотря на холодный вечер.

— Танцуем, — ответил он.

Оркестр заиграл медленный вальс, и они закружились в центре зала. Она двигалась легко, словно не касалась паркета, и Драко поймал себя на мысли, что готов был танцевать с ней вечно.

— Вы сегодня серьёзнее, чем обычно, — заметила Аквила, заглядывая ему в глаза. — Что-то случилось?

— Я видел, как вы танцуете с другим, — сказал он, и в голосе его проскользнула едва заметная ревнивая нотка.

Она улыбнулась, чуть склонив голову к плечу.

— Вы ревнуете, Платиновый Дракон?

— Возможно, — ответил он, и его губы тронула сдержанная, но искренняя улыбка. — Я не привык делить то, что считаю своим.

Аквила остановилась, но руки не отпустила. Она смотрела на него серьёзно, внимательно.

— А я не привыкла быть чьей-то вещью. Но если вы спросите, я могу сказать, что сегодня весь вечер хотела танцевать только с вами.

Драко почувствовал, как его сердце пропустило удар.

— Тогда спрошу, — сказал он, слегка наклоняясь к ней, так, чтобы никто, кроме неё, не мог услышать. — Аквила, согласитесь ли вы танцевать со мной до конца вечера?

Она мягко коснулась рукой его маски, скользнув пальцами по серебряной глади.

— Соглашусь, — прошептала она

В зале словно бы задержали дыхание — или это только Драко перестал слышать музыку, потому что все его чувства сузились до точки соприкосновения: её пальцы на его маске, её шёпот, обещающий этот вечер.

Он прижал её ладонь к своей груди, туда, где под тканью камзола отчаянно билось сердце.

— Тогда позвольте мне быть вашим кавалером не только до конца вечера, — сказал он тихо, почти не разжимая губ. — Я хочу знать, как вас зовут. Настоящее имя.

Аквила покачала головой, но в глазах её танцевали смешинки.

— Правила маскарада, Платиновый Дракон.

Драко усмехнулся, чувствуя, как холод в груди сменяется горячим, почти дерзким азартом.

— Вы бросаете мне вызов, Аквила?

— Я предлагаю вам игру, — поправила она. — Вы же любите игры, милорд Дракон?

— Только те, в которых я выигрываю, — ответил он, и в его голосе зазвенела прежняя самоуверенность, но теперь она была окрашена чем-то новым — теплом, которое она в нём зажгла.

Она рассмеялась — тот самый лёгкий, искренний смех, от которого у него сжималось внутри.

— Тогда танцуйте так, чтобы я забыла обо всех остальных кавалерах, — шепнула она, отстраняясь ровно настолько, чтобы снова закружиться в вальсе. — Докажите, что вы достойны узнать моё имя.

И они понеслись по паркету — алое платье мелькало среди чёрных фраков, серебряная маска бликовала в свете хрустальных люстр, и Драко больше не видел никого вокруг.

Только её.

Она вела его по залу, словно знала каждый поворот вальса наизусть, и он подчинялся этому движению, потому что впервые в жизни ему хотелось следовать за кем-то, не контролируя каждый шаг.

Когда музыка затихла и оркестр взял паузу, они остановились у колонны, почти в тени. Аквила перевела дыхание, и рубины на её маске вспыхнули в отражённом свете.

— Вы танцуете лучше, чем я ожидала, — призналась она. — Для человека, который привык командовать, вы удивительно хорошо умеете слушать ритм.

— Я слушаю только тогда, когда ведущий мне интересен, — ответил Драко, и в его глазах промелькнула хитрая искра. — А вы — самый интересный партнёр за последние годы.

Она наклонила голову, разглядывая его.

— Забавно. Я почти верю, что вы говорите искренне.

— Я никогда не говорю того, чего не чувствую, — сказал он, и это была чистая правда — по крайней мере, сейчас, глядя на неё.

Она молчала несколько секунд, а потом протянула руку и поправила край его маски — крошечное, почти интимное движение.

— Тогда, быть может, завтра, на четвёртый вечер, вы скажете мне то, что чувствуете на самом деле. Без масок. Без игры.

Драко накрыл её ладонь своей.

— Я скажу. И я буду ждать.

Она улыбнулась ему той улыбкой, от которой у него перехватило дыхание, и уже хотела что-то ответить, как вдруг раздался звонкий, торжествующий голос:

— Аквила! А я вас обыскался!

Высокий кавалер в чёрной маске — тот самый, с которым она танцевала до Драко — возник рядом, как неприятное напоминание о реальности. Он протянул ей руку, не обращая внимания на Драко.

— Следующий танец мой, вы обещали!

Аквила бросила на Драко быстрый, почти извиняющийся взгляд, но её голос остался спокойным:

— Я обещала, если вы пригласите меня до того, как я найду Платинового Дракона. А я его нашла.

Кавалер нахмурился.

— Но танец ещё не начался.

— И начнётся, но я уже занята, — ответила она с ледяной вежливостью, которая так напомнила Драко его собственный тон с нежелательными собеседниками. — Быть может, в другой раз.

Кавалер бросил на Драко злой взгляд, но вынужден был отступить, растворяясь в толпе.

Драко проводил его взглядом, и его губы тронула едва заметная, торжествующая улыбка.

— Я начинаю думать, что вы умеете не только танцевать, но и сражаться, — сказал он.

— Я женщина в мире, где мужчины привыкли получать всё, что хотят, — ответила она. — Приходится учиться.

— И вы учитесь блестяще, — признал Драко.

Она снова взяла его под руку, и они пошли к выходу на балкон, где ночной воздух пах дождём и розами из ближайшего сквера.

Они стояли у балюстрады, глядя на огни Лондона, и впервые за весь вечер между ними не было музыки — только тишина и близость.

— Завтра, — тихо сказал Драко, не глядя на неё, но чувствуя каждое её дыхание. — Завтра я скажу вам всё. А вы — скажете мне своё имя.

— Я буду ждать вас в этом же зале. Ровно в полночь.

Он повернулся к ней, и их маски почти соприкоснулись.


Она первой отстранилась, легко коснувшись его руки на прощание, и скрылась в толпе, алая ткань мелькнула в дверном проёме и исчезла.

Драко остался на балконе один, сжимая в руке маленький рубин, который упал с её маски и остался у него в ладони.

Он посмотрел на него, затем поднял глаза к небу, где звёзды уже начали проступать сквозь вечернюю дымку.

Даже если это будет самый долгий день в его жизни.