Глава 16: глава 15 : петля несправедливости

Тяжёлая железная дверь камеры временного содержания с грохотом распахнулась, заставив Мари вздрогнуть на своей узкой кушетке. В комнату вместе с облаком сигаретного дыма и запахом дешёвого кофе вошли двое: инспектор ПДН и мать Макса — до предела взвинченная женщина, чьё лицо было искажено высокомерной злобой. Она неистово кричала, требуя «обезопасить её мальчика» от этой «ненормальной девчонки с сатанинскими рожками».

Полицейские, уставшие от криков влиятельной родительницы и сбитые с толку недавними странными сбоями техники в школе, решили перестраховаться самым жёстким образом.

— Руки за спину. Живо, — хмуро скомандовал дежурный.

Мари не успела даже подняться. Её грубо рванули за плечо, заставив опуститься на колени прямо на холодный, грязный пол. Боль от свежих ссадин под пластырями обожгла ноги колючим огнём. Мари до боли закусила губу, сквозь густую рыжую чёлку наблюдая, как Кристина и Макс тайно подглядывают за этой сценой через приоткрытую дверь коридора. На их лицах снова расцветали торжествующие, подлые улыбки.

Пластиковые хомуты-стяжки с мерзким, резким треском затянулись на тонких запястьях Мари. В этот раз копы не пожалели сил: пластик впился в кожу так глубоко, что пальцы девочки мгновенно начали неметь и остывать. Её снова связали. Ещё крепче. Словно поймали опасного зверя, а не одиннадцатилетнюю школьницу.

— Эту дрянь я забираю себе. В счёт компенсации за испорченные вещи моего сына, — брезгливо выплюнула мать Макса, указывая ухоженным пальцем на тканевую сумку, сиротливо висившую на плече связанной Мари.

Один из полицейских, не желая спорить, грубо сорвал сумку с её плеча. Конвоир швырнул сумку на стол дежурного. Кристина, крутившаяся в коридоре, тут же подскочила ближе. Её цепкие, жадные пальцы мгновенно расстегнули молнию. Она запустила руку внутрь, брезгливо отбросила в сторону пачку острой китайской закуски латяо и с победной, злой усмешкой вытащила на свет пластиковую куклу Ай Хошино.

— Какая дешёвка, — фыркнула Кристина, разглядывая фигурку легендарного айдола. — Но теперь она моя. Ты больше ничего не получишь, мышь.

Дверь камеры временного содержания с оглушительным металлическим грохотом захлопнулась прямо перед лицом Мари. Повернулся тяжёлый ключ в замке. В маленькой комнате воцарились полутьма и пронизывающий собачий холод. Мари осталась сидеть на полу, прижавшись спиной к шершавой стены. Без очков, со связанными руками, ранеными коленями и — самое страшное — абсолютно одна. Из-за разрыва связи с Ядром Ай Хошино стала казаться совершенно обычной, безжизненной пластмассой в чужом кармане.

Мари судорожно дернула руками за спиной. Жёсткий, неподатливый пластик хомутов мертвой хваткой впился в онемевшие запястья. Без неоновой магии это была чистая физическая боль. Девочка тяжело, прерывисто задышала через нос, упираясь каблуками в грязный пол. Она попыталась изо всех сил развести локти, натянуть стяжки, разорвать эти чертовы оковы своим весом. Пластик лишь сильнее врезался в кожу.

Внезапно в звенящей ночной тишине участка раздался отчетливый скрип половиц прямо за тонкой перегородкой дежурной части. Её чуткий слух интроверта уловил приглушенные голоса.

— Послушайте меня, капитан! — это был Георгий Васильевич. Его обычно спокойный, учительский голос сейчас дрожал от гнева и сильной усталости. — Вы совершаете должностное преступление. Девочку запугали, её полгода травил весь класс! Романенко и Кристина — зачинщики. Я не уеду отсюда, пока вы не снимете с неё эти варварские стяжки!

Слова директора эхом отозвались в груди Мари. Внутри неё словно разлилось долгожданное, пускай и не цифровое, а самое обычное человеческое тепло. Против неё был весь класс. Но директор прямо сейчас стоял там, за стеной, и до хрипоты дрался за неё. За Марику.

Девочка снова сжала зубы. Отчаяние отступило. Появилась упрямая, злая гордость. Вся накопленная за долгие месяцы обида спрессовалась внутри неё в один монолитный, сокрушительный импульс. Мари резко выпрямила спину. Она упёрлась ногами в щербатый бетонный пол, рванула плечи вперёд, а связанные руки за спиной со всей силы развела в стороны. Мышцы спины напряглись до предела, суставы отозвались сухим хрустом. Острые края пластика прорезали кожу до крови. Мари зажмурилась, заглушая в себе крик боли, и сделала последний рывок.

И цепь лопнула.

Толстый пластиковый хомут с резким, похожим на пистолетный выстрел хлопком разлетелся на две части. В дежурной части на мгновение воцарилась тишина — коп и директор услышали этот звук.

— Схожу-ка я проверю нашу ненормальную, — проворчал дежурный.

Тяжёлые шаги направились прямо к её камере. Мари действовала на чистом адреналине. Она бесшумно скользнула к стене, на которой крепились дверные петли — в самое глухое, слепое пятно комнаты. Ключ в скрежетнул в замке. Дверь со скрипом распахнулась внутрь камеры, перекрыв Мари обзор.

— Так, а ну подъём... — лениво начал дежурный, переступая порог. Он замер посреди камеры, недоумённо разглядывая сиротливо валяющиеся на полу осколки стяжек. — Что за чёрт...

Это была та самая секунда. Мари резко оттолкнулась от стены здоровой ногой, проскочила под локтем ошарашенного мужчины и пулей вылетела в открытый проём коридора. Её маленькие ладони на долю секунды коснулись края стола, и пальцы безошибочно схватили лежащие там очки с глубокой царапиной. На ходу нацепив их на переносицу, Мари бросилась бежать.

Но добежать до Георгия Васильевича она не успела. Стеклянные двери участка распахнулись, и в вестибюль вошли родители Ромы, Кристина и Макс. Вся компания замерла, уставившись на беглянку.

Кристина, заметив, что вокруг полно взрослых и полиции, её страх мгновенно сменился привычным высокомерием. Она сделала шаг вперёд, засунула руки в карманы куртки и громко произнесла:

— Ну надо же... Марика, ты снова устроила дебош? Посмотри на себя — ты же просто сумасшедшая! Тебе место не в пятом классе, а в клетке.

Слова Кристины ядовитыми стрелами полетели в Мари. Но пятиклассница её больше не слушала. Её взгляд был прикован к правому карману модной куртки Кристины, откуда торчал бирюзовый пластиковый локон Ай Хошино.

Мари резко сорвалась с места. Это был настолько стремительный рывок, что никто в вестибюле не успел даже выставить руку. Мари пролетела разделяющие их три метра, мертвой хваткой вцепилась в торчащий из кармана локон и со всей силы выдрала куклу Ай Хошино из куртки задиры. Ткань кармана с треском порвалась.

И в ту же микросекунду, стоило пальцам Мари сомкнуться на тёплой пластмассе Ядра, мир сошёл с ума.

«Синхронизация — ДВЕСТИ ПРОЦЕНТОВ!» — оглушительный голос Ай Хошино взорвался в голове Мари. Из куклы вырвалась ослепительная волна бирюзового неона. Компьютеры на стойке дежурного взорвались снопами искр, люминесцентные лампы полопались. Участок погрузился в кромешную тьму, нарушаемую лишь бешеным бирюзовым свечением в руках девочки. Взрослые в панике закричали. Единственным, кто не потерял самообладания, был директор.

— Мари, беги! — изо всех сил крикнул Георгий Васильевич во тьму, наваливаясь телом на турникет и блокируя копов.

И Мари побежала. Она вылетела на крыльцо, петляя между редкими машинами под проливным дождём. Спустя десять минут безумного бега Мари влетела в свой родной подъезд панельной пятиэтажки, взлетела на пятый этаж и закрылась в квартире на все замки.

Она прошла на тёмную кухню, усадила Ай Хошино на стол и дрожащими пальцами вытащила из кармана порванную пачку латяо. Острый аромат заполнил комнату. Она жевала латяо в полной темноте, когда в прихожей раздался звук, от которого её сердце пропустило удар.

Кто-то аккуратно, беззвучно подбирал ключ к её замкам. Мари бесшумно двинулась по тёмному коридору к двери, прижавшись глазом к глазку. На площадке стоял подросток лет четырнадцати в чёрном худи, а на его рукавах тускло светились фосфорические бирюзовые нашивки в виде перечёркнутых линий. Точно такие же, как рисунки Мари черным маркером. Нижний замок поддался, дверь начала медленно открываться.

— Тихо, Марика, не шуми, — спокойно произнёс он, стягивая капюшон. — Я не от Кристины. Я ждал, пока маркер проснётся. Собирай своё латяо, нам нужно уходить...

— Предатель! Все вы предатели! — сорвавшимся криком полоснула темноту Мари. Её свободная левая ладонь ещё на кухне нащупала старый кухонный нож. Мари не стала слушать. Она со всей силы швырнула нож прямо в него.

Парень среагировал со сверхчеловеческой скоростью, вскинув правую руку. В воздухе между ними вспыхнул прозрачный щит из бирюзовых пикселей. Стальной нож со всего размаху врезался в преграду и с глухим стуком упал на линолеум.

— Хороший бросок, — негромко произнёс он. — Но у нас больше нет времени.

Мари, подхватив второй, длинный зазубренный нож для хлеба, закричала: «Все вы предатели!» — и швырнула второй нож. Парень вскинул руку, но его личная цифровая система «Вектор» ещё не успела перезагрузиться. Зазубренное лезвие с силой пробило мерцающий щит, и нож с глухим звуком прошил чёрную ткань куртки прямо в районе левого плеча незнакомца. Из раны на линолеум закапали светящиеся бирюзовые капли жидкого цифрового кода.

— Черт, Марика, стой!.. — только и успел выкрикнуть он, тяжело дыша.

И в этот самый момент снизу донёсся тяжёлый гул. Железная входная дверь с оглушительным грохотом вылетела внутрь прихожей — штурмовой таран спецназа снёс её напрочь. В коридор хлынул ослепительный свет тактических фонарей.

— Всем лежать! Работает спецназ! — взревел первый боец.

Командир группы, заметив вспышку неона от куклы, наотмашь толкнул Мари в грудь тяжёлым тактическим щитом. Воздух с хрипом выбило из её лёгких. Мари пролетела через весь коридор и с глухим стуком влетела в открытую дверь своей маленькой детской, сильно ударившись спиной о край письменного стола. Стёкла её больших очков от удара жалобно треснули мелкой сеткой. Из разбитой губы поползла горячая струйка крови. Кукла Ай Хошино выскользнула из её пальцев и отлетела под кровать, испуганно погаснув.

В проёме двери появилась мать Кристины и инспектор ПДН. На ухоженном лице женщины застыло выражение глубочайшего удовлетворения.

— Ну вот и всё, — ледяным тоном произнесла она. — Я же говорила вам, инспектор, эта девчонка абсолютно невменяема. Ей место в закрытой лечебнице.

«Надо встать... Надо встать...» — глухо запульсировала мысль в расколотой голове Мари. Но ноги ниже бёдер полностью отключились, превратившись в чужие, свинцовые плети. Мать Кристины брезгливо рассмеялась: «Она даже на ногах стоять не может».

Мари их уже не слышала. Если ноги не работают — она будет двигаться на руках. Она судорожно впилась пальцами в ковёр и, превозмогая адскую боль, поползла под кровать. Сантиметр за сантиметром. Её пальцы наконец пересекли границу тени и коснулись пластиковой Ай Хошино. Но вместе с ней ладонь наткнулась на холодную сталь упавшего кухонного ножа.

Мари перевернулась на бок, намертво сжав рукоять ножа и выставив лезвие вперёд.

— Если вы... мама Кристины... вашей дуры... не уйдёте... — хрипло, но с пугающей отчётливостью произнесла Мари. — Я зарежу вас. Пнятно?

Она вывалила им всю правду — кричала про бесконечные издевательства, портфели в туалете, разорванные тетради и то, как взрослые закрывали на это глаза. Но когда Мари замолчала, мать Кристины лишь нагло рассмеялась: «Какая дешёвая ложь. Моя Кристиночка — ангел». Она не поверила.

— Ай... — одними сухими губами прошептала Мари, крепче сжимая нож. — Ай, дай на ноги энергию... Хочу встать...

«Запрос принят, Хозяйка! Протокол "Кибер-опора" запущен!» — отозвался голос айдола. Густые пиксельные нити вонзились прямо в разбитые коленки Мари. По ногам ударил мощнейший разряд ледяного ультразвука, принудительно заставив мышцы сократиться.

Мари резко, рывком выпрямилась. Она встала. Она стояла посреди своей разгромленной комнаты, удерживаемая бирюзовым экзоскелетом. Нож в её руке больше не дрожал, нацеленный точно в грудь замершим взрослым. Мари медленно занесла нож над головой для финального удара.

— Стреляю! — в панике закричал боец спецназа. Мать Кристины с диким воем повалилась на ковёр, закрывая голову руками.

Мари посмотрела на них сквозь паутину трещин на очках — на ухоженную женщину, которая скулила от страха на полу, и на бледного инспектора. Они были до смерти напуганы пятиклассницей. Ей стало противно. Она не хотела становиться чудовищем ради них.

— Я напугала... Уходите... — едва слышно прошептала Мари.

Она резко опустила руку и со всей силы вонзила кухонный нож прямо в деревянный пол детской. Из лезвия вырвалась колоссальная взрывная волна бирюзового неона. Электромагнитный импульс буквально вышвырнул бойца спецназа, мать Кристины и инспектора из детской прямо в коридор. Тяжёлая дверь захлопнулась, и чёрно-бирюзовые пиксели намертво заварили её. За дверью послышались панические крики уползающих штурмовиков, которые вслепую пытались выбраться из квартиры.

В детской воцарилась тишина. Бирюзовый экзоскелет растаял. Ноги девочки снова отключились, и она бессильно повалилась на бок. Очки со сломанной оправой слетели с лица.

«Надо уходить...» — стучало в голове. Боль в рёбрах была невыносимой, но оставаться здесь Мари не собиралась. Опираясь на побелевшие руки, она подтянулась по ковру к шкафу, кое-как стянула чёрную куртку и джинсы. Одеваться без ног было сущим адом. Кое-как справившись, она закинула на плечо тканевую сумку, смахнув туда остатки латяо и спрятав на самое дно полностью потухшую куклу.

Замок на двери детской с глухим скрежетом открылся. Мари вывалилась в пустой коридор и поползла к выходу. Ноги безжизненно волочились сзади по линолеуму. Выбравшись на лестницу пятого этажа, она ухватилась за ржавые перила и начала сползать на животе по бетонным ступеням. Стуча мёртвыми ногами по пролётам, превозмогая адскую боль, она преодолела все этажи.

Мари толкнула тяжёлую входную дверь подъезда и буквально вывалилась лицом вперёд на мокрый асфальт двора, прямо под проливной осенний дождь. Ледяные капли смывали пыль и кровь с лица. В ста метрах мигали синие огни застрявших машин, но в темноте двора на неё никто не обращал внимания. Она лежала, тяжело дыша и чувствуя, как дождь заливает трещины на очках. Ноги не двигались.

Вдруг прямо перед её лицом захлопнулась тяжёлая автомобильная дверь. Старая знакомая «Лада» разрезала фарами темноту двора. На мокрый асфальт ступил Георгий Васильевич, испуганно глядя на свою израненную ученицу.