Глава 17: глава 17 : Фальшивые слезы из сети

Утреннее солнце медленно пробивалось сквозь густые, влажные ветви вековых сосен, заливая просторную палату ведомственной больницы мягким янтарным светом. Мари проснулась от настойчивого, глухого вибросигнала. Её старый смартфон, чудом выдержавший все ночные кошмары, штурм спецназа и квантовый прыжок на самом дне глубокого кармана джинсов, мелко дрожал на прикроватной тумбочке. Синеватый экран то и дело вспыхнул, разрезая полумрак палаты.

Мари медленно, осторожно села на кровати, спустив ноги на холодный чистый линолеум. Ноги отозвались приятным, абсолютно здоровым теплом — неоновая регенерация Ай Хошино, впитавшая последнее капсаициновое топливо латяо, завершилась безупречно. Никакой слабости или паралича. Девочка протянула руку, нацепила на нос свои большие очки, на оправе которых сетка мелких трещин теперь казалась не следом от удара, а настоящим боевым узором, разделяющим мир на сотни резких фрагментов, и взяла телефон.

На экране висело уведомление из мессенджера. Отправителем была Кристина. Мари холодно нахмурилась и провела пальцем по дисплею, открывая вложенный файл. Это было видеосообщение.

Экран телефона мгновенно заполнило лицо Кристины. Но от её былого высокомерия, безупречной школьной укладки и фальшивого «королевского» блеска в глазах не осталось и следа. Она сидела, забившись в самый угол своей роскошной, дорого обставленной комнаты, испуганно озираясь по сторонам. Светлые волосы были растрёпаны, а по щекам, размывая утренний макияж, текли самые настоящие, полные первородного ужаса слёзы. Руки Кристины, державшие планшет, мелко и часто тряслись.

— Мари... Мари, пожалуйста, умоляю тебя, останови это! — запричитала Кристина в камеру, и её обычно сладкий голосок сорвался на истеричный, жалкий писк. — Скажи своей этой... кукле, чтобы она перестала! Мой телефон, мамин планшет, папин рабочий компьютер — всё заблокировано! На всех экранах в доме горит этот жуткий бирюзовый крест, и из динамиков постоянно кто-то зловеще смеётся! Мари, папа вызвал какую-то кибер-полицию и правительственных хакеров, они пытаются отследить, откуда идёт сигнал твоего Черного Маркера... Они говорят, что вычислят твою больницу через десять минут! Пожалуйста, выключи это, я... я заберу заявление, я скажу маме, что всё выдумала! Только отпусти нас... Мари, мне страшно!

Видеосообщение резко оборвалось на полуслове громким цифровым треском, и экран смартфона Мари на секунду пошёл бирюзовыми полосами помех. Мари медленно развернула экран смартфона к себе. Палец в грязных разводах от ночного бега коснулся значка микрофона. Запись голосового сообщения пошла.

— Нет, — произнесла Мари. Её голос, тихий, холодный и пугающе спокойный, прозвучал в стерильной тишине больничной палаты как щелчок взводимого курка. — Ты думаешь, я глупая, Кристина? Ты умоляешь меня сейчас, потому что твой планшет мигает бирюзовым цветом, а твой папа бегает по дому и матерится. Тебе страшно прямо сейчас. Но я знаю, что будет потом. Когда я приду в школу, всё это продолжится. Твой буллинг никуда не денется. Стоит мне выключить Ай Хошино, как ты снова соберёшь вокруг себя Макса, Рому и всю вашу банду. Вы снова будете караулить меня в коридорах, швырять мои вещи в туалете и шептаться за спиной, делая вид, что ничего не произошло. Ты думаешь, что если твоя мама умеет фальшиво улыбаться директору, то вам всё сойдёт с рук? Нет. В этот раз вы не сможете сделать вид, что я пустое место. Буллинг закончился, Кристина. Теперь бояться будете вы. Каждую секунду.

Мари резко отпустила палец. Тяжёлый файл аудиозаписи с глухим цифровым щелчком улетел в сеть, окончательно разрывая последние мосты между ней и её обидчиками. Она просто заставила Ай Хошино свернуть защитные протоколы, оборвала капельницу и беззвучно вышла через чёрный ход больницы, растворившись в утреннем тумане. Ей нужно было вернуться туда, где всё началось. В единственный омут, который она должна была осушить сама.

Прошло три дня. Понедельник встретил Мари серым, промозглым небом и тяжёлым школьным звонком на первый урок. Она шла по длинному зашарпанному коридору второго этажа, уверенно стуча подошвами тяжёлых ботинок по старому линолеуму. Ноги работали идеально. На её плече висела привычная тканевая сумка, а на голове аккуратно сидел ободок с маленькими дьявольскими рожками — Пал Палыч успел тайно передать его директору, а тот вернул Мари перед самой линейкой. Стёкла её больших очков, заменённые в больнице, теперь были идеально чистыми.

Она надеялась, что её ледяная аудиозапись и неоновый взрыв в полицейском участке хоть чему-то научили эту банду. Но стоило Мари переступить порог родного кабинета истории, как иллюзии разбились вдребезги. Буллинг не остановился. Стоило Мари сделать два шага к своей последней парте, как Макс демонстративно выставил ногу, пытаясь поставить ей подножку. Мари вовремя заметила это и аккуратно перешагнула, но вслед ей тут же полетел первый тяжёлый огрызок карандаша, больно ударив её между лопаток.

— О, зырьте, сумасшедшая вернулась! — громко, на весь класс заржал Рома, вальяжно развалившись на стуле. — Чё, дурка не приняла? Рожки на башке забыли подпилить?

Весь класс мгновенно подхватил этот смех. По рядам поползли те самые грязные, ядовитые шепотки, которые она так люто презирала. А на первой парте, окружённая своими верными подружками, восседала Кристина. Её светлые волосы снова были безупречно уложены, а на губах играла та самая приторно-сладкая, торжествующая улыбка. Все её слёзы на видео были фальшивкой.

Они не стали дожидаться начала урока. Почувствовав молчание Мари как слабость, Рома лениво поднялся со своего места, Макс двинулся следом, а сама Кристина возглавила это шествие. Вся троица остановилась прямо перед последней партой Мари. Макс тяжело навалился ладонями на деревянную поверхность. Кристина брезгливо окинула взглядом тканевую сумку и, наклонившись чуть ближе, прошептала с ядовитой улыбкой:

— Ну что, Мари, как каникулы в больничке? Твоё глупое голосовое сообщение папа показал кому надо. Ты просто психическая. Поняла меня?

Рома нагло протянул руку и резко дёрнул ободок вверх, с силой сорвав дьявольские рожки с её головы и больно потянув за рыжие волосы. Треснувшие очки Мари съехали набок. Весь класс разразился новой волной громкого, торжествующего хохота. Мари отчаянно пыталась заставить себя действовать, она повернулась к нему, и в самой глубине её зрачков соткались и яростно вспыхнули шестиконечные чёрные звёзды мести. Она хотела уничтожить их. Но они домогались, а она не могла ответить. Ментальный блок школьного страха намертво придавил её бунт. Мари просто не могла вымолвить и слова.

Макс, переваливаясь с ноги на ногу, вдруг двинулся к дверям, заметив там наглого новичка — того самого раненого парня с «Вектором», который пришёл под прикрытием. Макс замахнулся кулаком, но новичок резко уклонился, перехватил Макса за локоть и с силой впечатал задиру лицом прямо в классную доску. Макс со стоном сполз на пол, держась за разбитый нос. Рома инстинктивно сделал два шага назад, роняя сорванный ободок Мари на пол.

Мари резко вскинула голову, и её мокрые от слёз очки яростно блеснули.

— Да, я виновата... — глухо, сквозь душащие слёзы выдохнула Мари, сорвавшись на отчаянный, болезненный крик, который заставил замереть весь класс. — ЧТО Я ВРЕЗАЛА НОЖОМ В ПЛЕЧО! Я виновата, что сделала тебе больно! Что не поверила... Что испугалась! Все вокруг врут, Кристина врёт... Я думала, ты тоже предатель!

Но парень лишь тихо ответил: «Мари, тише... Ты не виновата». Мари села за парту, утирая слёзы, но буллинг на этом не закончился, он продолжал длиться, длиться и длиться. Стоило учителю войти и отвернуться к доске, как Рома сфотографировал её заплаканное лицо и отправил в общий чат. По рядам снова покатились издевательские смешки. Кристина обернулась с торжествующим взглядом. Парень под капюшоном на соседнем ряду протянул руку под партой и аккуратно, едва ощутимо коснулся её ладони в знак поддержки. Но в ту же секунду его силуэт с тихим цифровым шипением резко испарился в воздухе — это был лишь истощённый фантом.

И в этот же миг прозвенел звонок в столовую. Кабинет истории опустел. Рома, уходя, сильно пнул её ободок под шкаф, а Кристина бросила напоследок: «Пусть поползает тут, поищет свои рожки». Мари встала, поправила очки и пошла в столовую.

Огромный зал на триста мест встретил её гулом. Мари медленно пошла вдоль рядов, и шум вокруг неё волнообразно затихал, сменяясь шёпотом. В самом центре за столом сидела Кристина. Заметив, как из сумки Мари пополз странный дымок, «королева класса» окончательно потеряла контроль. Она резко вскочила и обеими руками вылила на Мари глубокую тарелку горячего борща.

Жирная, тёмно-красная жидкость широкой волной обрушилась на Мари, заливая куртку, блузку и очки. Но это не был конец. Никто из учеников не разбегался в панике, плазменные панели всё так же светились, и синяя магия не выходила из сумки. Жирный горячий суп просто окончательно замкнул повреждённые микросхемы Ай Хошино, оставив после себя лишь горький запах гари. Триста человек в столовой разразились оглушительным, безжалостным хохотом.

Мари не убежала. С абсолютным спокойствием она сняла очки и принялась методично вытирать борщ с линз краем куртки. Когда линзы стали относительно чистыми, она надела их обратно и уставилась на Кристину ледяным взглядом. Кристина взбесилась. Она сделала резкий шаг вперёд, вцепилась руками в лямку испорченной сумки Мари и с силой рванула её на себя. Ткань жалобно затрещала, заклинившая молния полностью разошлась, и из сумки на грязный, залитый борщом линолеум со звуком вывалилась кукла Ай Хошино — оплавленная, деформированная, покрытая багровыми каплями супа.

Зал покатывался со смеху. Кристина демонстративно наступила носком туфли прямо на руку куклы: «Ты так дрожала за этот мусор?»

В этот момент к горлу Мари резко подступила тяжёлая, липкая тошнота. Этот мерзкий запах борща, вид сожжённой Ай Хошино под чужой туфлей... Мари судорожно схватилась за край стола. Тошнота... она панически испугалась, что этот кошмар, этот буллинг действительно никогда, ни за что не уйдёт. Кристина закричала: «Ой, нашу ведьму сейчас стошнит!», провоцируя новый гогот толпы.

Мари больше не могла держаться. Она закрыла лицо руками и громко, отчаянно заплакала. Крупные слёзы хлынули из-под очков. Вся столовая вдруг начала медленно затихать — её плач был слишком страшным и надрывным. Кристина растеряла ухмылку и испуганно отпрянула.

Мари резко развернулась и, содрогаясь от плача, ушла из столовой. Она двигалась вслепую, бросив сломанную куклу в луже супа. Выскочив на крыльцо школы, она сорвала с лица разбитые очки, бросила их прямо в лужу и побежала прочь, растворяясь в серой пелене холодного осеннего дождя.