Глава 3: Глава третья. Помощь.

Глава третья. Помощь.

Через три дня у ребят начались тренировки. Если у Кристины и Гин они проходили нормально, то у Рюноскэ с самого начала всё пошло не так. И проблема была не в том, что он что-то не мог — ошибки были нормальны для ребёнка и для новобранца, Кристина и Гин совершали такие же. Но Осаму с самого начала хотел лучшего результата. Первые пару месяцев никто не знал о суровых наказаниях и методах обучения, которые использовал Дадзай. Но иногда девочки замечали следы побоев. Их это пугало. Гин волновалась за брата, а Кристина — за то, что Осаму вообще мог быть таким. Если Гин сразу догадалась обо всём, то второй девочке предстояло узнать об этом позже.

Как-то вечером Дадзай шла в свою комнату после вечерней тренировки, проходя мимо зала, где проходили занятия у Осаму и Рюноскэ. Там она услышала шум. Решила подождать.

Через две минуты дверь кабинета открылась, и из неё вывалился уставший Рюноскэ. Он опёрся о стену, чтобы не упасть. Из последних сил потянулся к двери, закрыл её и присел на пол. После парень обнял колени и застыл. Ничего не было слышно. Но внезапный приступ кашля прервал тишину. Просидев так минуту, он поднялся на ноги и, еле волоча за собой собственные конечности, направился прочь. Но шёл он медленно. Из темноты не было ясно, что с ним произошло.

Кристина решительно зашагала к нему, но, проходя мимо места, где он сидел минуту назад, заметила на полу капли крови.

— Рюноскэ, погоди. Дай я помогу.

Он обернулся. На щеках были видны следы слёз. В глазах Акутагавы мелькнули удивление и испуг.

— Пошла вон, идиотка. Мне не нужна твоя помощь! Проваливай, пока я не убил тебя!!

— Пожалуйста, позволь мне помочь. Я не причиню тебе зла.

У Акутагавы совсем не было сил, поэтому оттолкнуть её физически он не смог. Поэтому он попытался сделать это словесно.

— Я не позволю тебе себя коснуться этими руками. Уходи прочь.

— Ты сам не справишься с этими ранами.

— Это не твоё дело, тупица.

Он отвернулся и зашагал прочь, но через несколько метров упал без сознания. Кристина подошла ближе, проверила пульс. Затем перевернула его на спину и приподняла, поддерживая под спину. Удивительно, но он оказался очень лёгким. Кристина прикусила губу, думая, каким образом можно довести его до его комнаты. Но думать не пришлось — парень стал приходить в себя.

— Какого черта ты ещё здесь, дура?

— Я не оставлю тебя. Пойдём, я помогу.

— Мне не нужна твоя помощь. Сам справлюсь.

— Не справишься. Ты на ногах стоять не можешь.

Опустив серые глаза вниз, он осмотрел самого себя, должно быть, ругая себя за то, что не может стоять ровно.

— Блять. Чёрт с тобой. — Ему это с трудом далось, но Акутагава взялся за неё, чтобы встать. Далее они пошли в сторону комнаты Рюноскэ.

Дойдя до его комнаты, что находилась недалеко от комнаты Гин, Кристина довела Рюноскэ до кровати. Только при свете она заметила раны.

Его тело было покрыто следами от ударов и синяками. Это ещё больше её напугало. Она ощутила не только страх перед Осаму, но и вину перед Рюноскэ. Потом спросила:

— Тебе раны обработать? Извини, что так получилось. — она указала взглядом на свежие раны, откуда сочилась кровь. — Мне очень жаль, я постараюсь с ним поговорить, хорошо?

— Не лезь. Мне ничего от тебя не нужно.

— Я понимаю. И больше я к тебе не пристану, если ты позволишь мне помочь и не будешь сопротивляться.

Он посмотрел на неё с раздражением. Кажется, всё, чего ему хотелось, — чтобы она пропала и никогда больше его не тревожила.

— Если позволю, ты уйдёшь? — В голосе Акутагавы просочилось недоверие. Он даже специально передразнил её «позволишь?». Кажется, не все девушки её возраста использовали такие слова в речи, чаще «дай», а тут «позволь?», будто он был кем-то уважаемым.

— Да, обещаю. Мне нужно загладить вину, больше я тебя не трону.

— Ладно. Но чтобы больше тебя тут не было.

Он закрыл глаза, откидываясь на спинку кровати. Вид его напоминал измученного воина.

Оказалось, аптечки у него не было совсем. Она нахмурилась и с негодованием спросила:

— Аптечки нет?

— Нет.

Кристина нахмурилась. Насколько же безответственным он был по отношению к своему здоровью. С усталым вздохом она пошла в свою комнату, где аптечка лежала всегда на видном месте. Бывали случаи, когда она обрабатывала раны себе или Осаму. Он получал их по неизвестным причинам, но теперь, кажется, всё ясно. Таким образом Кристина научилась обрабатывать несложные раны.

— К Дадзаю-сану подходить не смей.

— Почему?

— Это часть обучения. Так нужно. — его голос стал напряжённым, даже раздражённым.

— Не думаю.

— Мне плевать, что ты там думаешь. Раны мне обрабатывай и убирайся, пока моё терпение не кончилось.

Так забавно: он сам не в состоянии даже встать, а обрабатывать раны и подавно, но он не может признать это.

Быстро взяв нужные вещи, она села на кровать около Рюноскэ и взяла в руки ватный диск.

Девочка стала аккуратно касаться его ран ватным диском. Акутагава морщился, но старался сохранить нейтральное выражение лица. Он не говорил, когда было больно.

— Если больно будет, возьми мою руку и сожми, хорошо? — она протянула свою ладонь.

— Я не буду твои руки трогать. Вдруг ты заразная.

— Медосмотр все проходят, если что.

— Какая разница. У тебя, может, скрытые болячки есть.

— Ты знаешь, некоторые «болячки» передаются воздушно-капельным путём.

Он нахмурился снова. До чего же она казалась ему противной. Он решил промолчать, хотя понимал, что упёртой она была почти как он.

В момент особой боли, когда обычный человек закричал бы, Акутагава сжал руками простынь. Тогда Кристина сама взяла его руку, что заставило его напрячься всем телом. На ощупь его рука была холодной, а кожа довольно грубой. Он не сопротивлялся, понимая, что это бессмысленно. Да и сил на это совсем не было. Его сильно выматывали тренировки.

Он вдруг закашлялся. Тогда она поняла, что он часто это делает. Но раньше она не обращала внимания. Или старалась так делать. Когда кашель прошёл, она спросила:

— А из-за чего ты..?

— Не важно.

— Хорошо. Слушай, а почему он с тобой так? — она имела в виду наказания Осаму.

— Так нужно. Заслужил, скорее всего.

— Не знаю, что должен сделать человек, чтобы заслужить такое...

— Тебя это волновать не должно.

— Он мой брат, и меня пугает то, как он с тобой обращается. А если, например, кому-то ещё достанется? Так что меня волнует... Раньше я такого за ним не замечала.

— Плохо следила.

— Раньше необходимости за ним следить не было.

— Зачем ты мне помогаешь? Сидишь тут, раны обрабатываешь. Можешь же пойти спать. Завтра у тебя тренировка.

— Не знаю. — на самом деле она и сама не знала, почему она помогает. Но одно она ощущала довольно явно: есть какая-то необходимость тут быть. Помочь всё же хотелось.

— Ясно.

Спустя время раны были обработаны и перевязаны. Только после этого девочка пошла обратно к себе, продолжая думать про это. она долго не могла уснуть, потому что мысли были где-то далеко.