Глава 1: Без названия

Без названия

157

0

Сот Стефа_Сел
Поделиться

Сегодня Лань Юань впервые пошёл на занятия. Он уже достаточно окреп после затяжной болезни, и Цзэу-Цзюнь сказал, теперь ему не надо соблюдать постельный режим. Как же Лань Юань ждал этого дня! Он представлял себе, как подружится с другими мальчиками, как будет усердно учиться, как многое узнает у мудрых и справедливых наставников. Представлял, как будет хвалить его Ханьгуан-Цзюнь. К сожалению, он практически не покидает цзинши, но Лань Юаню разрешается иногда навещать его. И вот в такие визиты он будет рассказывать Ханьгуан-Цзюню обо всём, чему научится.

В чжуши с десяток мальчиков возраста Лань Юаня расселись за низкими столиками, по одному на ученика. Лань Юаню досталось место во втором рядом, ближе к центру. Слева от него сидел мальчик, что-то увлеченно рисующий на пергаменте, от усердия даже высунув кончик языка. Лань Юань попытался разглядеть, что он рисует. Он знал, что подглядывать хорошо, но его очень заинтересовало, что так усердно рисует его сосед. Но то, что получилось увидеть, было похоже на беспорядочные неаккуратные линии.

Почувствовав чужой взгляд, мальчик резко поднял голову от рисунка и встретился взглядом с Лань Юанем. Тот смутился и, сильно краснея, пробормотал:

— Извини. Мне просто хотелось узнать, что ты рисуешь.

К его удивлению, мальчик не стал сердиться. Наоборот, он широко улыбнулся, предложил:

— Если хочешь, могу показать, — и гордо продемонстрировал своё творение, в котором Лань Юань с трудом мог различить чей-то портрет. — Как, похоже на Цзэу-Цзюня?

Лань Юань мог с уверенностью сказать, что каракули на пергаменте были мало похожи не только на главу ордена, но и на кого-либо ещё. Но глаза соседа так сияли, что Лань Юань не решился его обидеть. Поэтому, мысленно попросив прощения за нарушения правило «Никогда не лги», он ответил:

— Похоже?

И без того широкая улыбка юного художника стала, казалось, ещё шире.

— Правда? А давай я и тебя нарисую?

Лань Юань замялся с ответом, но он и не понадобился.

— Кстати, меня зовут Лань Лин, — представился сосед, протягивая руку.

— А меня Лань Юань. — Мальчик пожал протянутую руку, расплываясь в улыбке. Больше ничего ребята сказать не успели, потому что подошедший учитель потребовал тишины, и урок начался. Но Лань Юаню этого было достаточно. Он был уверен, что у него появился друг.

 

***

 

— Так ты тогда соврал! — Голос Лань Лина звенел от возмущения.

— Извини. — А голос Лань Юаня источал вину. — Я тогда не хотел тебя обидеть.

— Ладно. — Лань Лин быстро успокоился. — Знаешь, я бы и впрямь обиделся, если бы ты сказал, что не похоже, и не стал бы с тобой дружить.

— А ведь после того урока я ходил к Цзэу-Цзюню, чтобы во всём сознаться и принять наказание.

— Что? Ха-ха-ха! И как?

— Он сказал, что это была ложь во благо, поэтому он не будет меня наказывать.

Лань Лин рассмеялся ещё громче.

— Знаешь, а когда я ему подарил этот рисунок, он тоже сказал, что эти каракули были похожи на него, — со смехом рассказал он, но резко замолчал, заметив неподалёку тренирующихся старших учеников.

— Эх, вот бы и нам дали мечи, — мечтательно протянул Лань Лин, наблюдая за старшими. — Просто представь, Лань Юань. Взмах — и ты одолел демона. Вжик! — и ты обезоружил последователя Тёмного Пути! — Звуковые движения он сопровождал движениями руки, имитируя взмахи мечом. — Ты уже придумал имя мечу?

— Нет, — покачал головой Лань Юань. — Я ещё не думал над этим.

— Поторопись. Не успеешь оглянуться, как мы уже будем получать собственные мечи. Я уже придумал несколько вариантов. Хочешь послушать?

— Хочу, — улыбнулся Лань Юань, заинтересовавшись, что же уже успел придумать его друг.

— Я такие имена придумал! Как тебе Победитель Демонов? Или Высокая Цель? О, Цзэу-Цзюню ещё предложил Несущий Свет. Ну, как?

— Мне понравился Несущий Свет. И Высокая Цель тоже неплохой вариант. Но Победитель Демонов звучит слишком вызывающе.

— А по-моему, круто, — возразил Лань Лин, однако, не обидевшись на замечания друга. — Но мне тоже очень нравится Несущий Свет. Хорошо звучит.

— Я бы хотел придумать что-нибудь похожее на Бичэнь Ханьгуан-Цзюня, — признался Лань Юань. — Но ничего хорошего не приходит на ум.

— Давай я попробую! Так, что-нибудь похожее на Бичэнь… Отречься от праха… Отречься от грязи? Отречься от зла? Нет, слишком похоже. Ммм… Надо подумать.

— Не мучайся. Мы же мечи не завтра получаем. — Лань Юань похлопал его по плечу. — Скоро у меня занятия с Ханьгуан-Цзюнем, а у тебя — с Цзэу-Цзюнем, помнишь? Нам надо поторопиться.

— Помню, помню, — махнул рукой Лань Лин. — А всё-таки я подумаю. Может, Цзэу-Цзюнь подскажет.

— Может, — не стал спорить с ним Лань Юань. Он пока не будет беспокоиться об имени своего меча. Он уверен, что нужное имя придёт к нему в тот момент, когда он получит свой меч.

 

***

 

Ускорившись, летящий по воздуху Цзишань вонзился в грудь мертвеца, приколов его к стволу дерева. Летящий за ним Янгуан сбился с курса и лишь отрубил руку следующему трупу, но потом развернулся и всё-таки угодил ему в шею. Рядом мелькали серебряными вспышками ещё несколько мечей, кто более, кто менее хорошо расправлявшихся с ожившими мертвецами.

Когда поляна оказалась очищена от нечисти, раздался спокойный голос:

— Достаточно.

Адепты Гусу Лань, юноши двенадцати-четырнадцати лет, убрали мечи и выстроились в ожидании оценки.

Ханьгуан-Цзюнь бесстрастно оглядел учеников и позвал одного из них:

— Лань Сычжуй.

Высокий, стройный подросток, которому с трудом можно было дать только тринадцать лет, вышел вперёд и поклонился, ожидая вердикт учителя.

— Неплохо, — коротко сказал Ханьгуан-Цзюнь. — Но тебе надо поработать над скоростью. Твой меч летит недостаточно быстро.

— Я Вас понял, Ханьгуан-Цзюнь.

— Лань Цзинъи.

Стоявший рядом с Лань Сычжуем мальчик, немного ниже ростом, повторил за ним. По его лицу, на которое спадала чёлка, было заметно, как он волнуется.

— Ты потерял контроль над мечом. Работай над концентрацией.

— Я понял, Ханьгуан-Цзюнь.

Ханьгуан-Цзюнь указал на ошибки всем ученикам, кому-то на серьёзные, кому-то на не очень, и после велел всем возвращаться в Облачные Глубины.

— Я не понимаю, — тем же вечером жаловался Лань Цзинъи, он же Лань Лин, когда адепты укладывались спать. — На тренировках у меня всё нормально с концентрацией. Но стоит столкнуться с настоящей нечистью, как я сразу начинаю терять контроль над мечом.

— Ты слишком волнуешься, — ответил ему Лань Сычжуй, он же Лань Юань, снимая свою налобную ленту. Адепты Гусу Лань жили по двое, поэтому мальчики могли спокойно разговаривать, зная, что никто не вклиниться в их диалог. — Помнишь, что говорил Ханьгуан-Цзюнь? Мы должны сохранять ясность мысли и холодный рассудок.

— Помню, — тяжело вздохнул Цзинъи, — только как тут сохранять ясность мысли и холодный рассудок, когда к тебе тянет лапы ходячий мертвец?

Сычжуй не ответил. Он не боялся сражаться с нечистью, потому что рядом находился Ханьгуан-Цзюнь. Он понимал, что Ханьгуан-Цзюнь не всегда будет рядом, но сама мысль, что они могут положиться на такого человека, успокаивала и придавала храбрости.

— Может, тебе стоит дополнительно заниматься медитацией вместе со мной? — предложил Сычжуй. — Я уверен, тебе поможет.

Цзинъи поморщился. Неусидчивый и рассеянный, он не любил медитировать и с трудом выдерживал отведённое для этого время на тренировках, держась только из-за знания, что если он дёрнется, то его страдания продлятся. Сычжуй знал это, но здраво рассудил, что лучше его друг лишний раз помучается на тренировках, чем потеряет контроль над мечом в самый неподходящий момент.

— Ты можешь сидеть немного меньше, — пошёл на уступку Сычжуй, видя, что Цзинъи и не думает соглашаться.

— И задерживаться не будем? — с сомнением спросил Цзинъи.

— Не будем.

Цзинъи ещё пару минут упрямился, но потом всё-таки согласился.

— Тогда ладно. Но только потому, что предложил ты.

— Значит, завтра начнём? — спросил Сычжуй, втайне радуясь, что смог уговорить друга.

— Давай, — вздохнул Цзинъи, смиряясь со своей участью.

Следующие дни Цзинъи присоединялся к Сычжую на его одиночной медитации. Периодически его подмывало просто посидеть, зная, что Сычжуй ничего не заметит, но из упрямства и желания не разочаровать друга мальчик честно досиживал до конца. Иногда ему даже удавалось погружаться в небытие… правда, на несколько минут, пока его не отвлекала затёкшая нога. Но Цзинъи считал, что это успех.

После этих медитаций Цзинъи стал лучше удерживать контроль над Янгуаном во время Ночной охоты, что отметили учителя.

Получив хорошую оценку, Цзинъи радовался как никогда.

— Так нам скоро разрешат самостоятельно ходить на Ночную охоту! — в нетерпении предрекал он, как будто забыв, что недавно это он жаловался, что не может сохранять ясность мысли и холодный рассудок, когда к тебе тянет лапы ходячий мертвец.

— Уже не так страшно? — поинтересовался Сычжуй, вспомнив его слова, и не сдержал улыбки, когда услышал в ответ:

— Да что они мне сделают? Я их не боюсь! Пусть хоть толпой лезут, справлюсь!

— С толпой ты немного перегнул палку. Может, поменьше?

— Мы с тобой справимся, — поправился Цзинъи, хотя Сычжуй имел в виду не то, и легко толкнул друга в плечо. — Против нас двоих им не выстоять!

— Не выстоять, — согласился Сычжуй, заражаясь весёлой уверенностью Цзинъи. Действительно, скорее бы им разрешили ходить на Ночную охоту одним.

 

***

 

Эта Ночная охота определённо пошла не по плану. Атака монстра разделила их небольшую группу, и Цзинъи, пытаясь увернуться от его ударов, свалился в овраг. Мир стремительно закружился вокруг, и когда Цзинъи пришёл в себя, он с ужасом осознал, что поблизости нет никого из его соучеников.

«Надо выбраться», — решил юноша, но при попытке встать правая нога отозвалась резкой болью. И как назло, сигнальные огни потерялись во время боя.

Захлестнула паника. Цзинъи попытался вспомнить дыхательную технику для успокоения разума, которой обучали всех адептов, но из-за страха у него всё вылетело из головы. Что же делать? Он совершенно один, не может встать, сигнальные огни потеряны. Как скоро его смогут найти? А монстр? Одолели его? А вдруг он спустится сюда? Только представив, как из-за края оврага медленно показываются лапы-ветви, Цзинъи судорожно сжал рукоять Янгуана. Так, надо успокоиться. Его обязательно найдут. Его пропажу заметят, его будут искать.

Подбадривая себя, Цзинъи занялся своей ногой. Подобрав пару веток, показавшихся ему крепкими, он привязал их к больной ноге с помощью лоскута, оторванного от подола ханьфу. Так он сможет какое-то время переждать. Теперь надо подать сигнал, что он здесь. Ему оставался только один вариант.

— Я здесь! — крикнул Цзинъи, надеясь, что поблизости есть кто-то из его товарищей. — Помогите! Я…

Крик застрял в горле, когда за своей спиной Цзинъи почувствовал чьё-то присутствие. Нечеловеческое присутствие. Рука, до сих пор сжимавшая меч, задрожала. Успокаивать себя, что это ошибка, он не мог — такое не может показаться.

Цзинъи медленно обернулся. К нему, с трудом шевеля кривыми ногами, шёл призрак. При жизни этот человек был мужчиной, умер он, едва ли дожив до пятидесяти. Одежда висела на нём, скорее всего, он был бедняком. Призрак протянул худую руку в сторону Цзинъи, и юноша попробовал отползти назад, но больная нога сильно мешала двигаться.

Костяшки пальцев, сжимавших рукоять меча, побелели от напряжения, но оружие Цзинъи так и не вытащил. Он никогда не был смельчаком, но и трусом себя не считал. Но когда к тебе движется призрак, а ты не можешь ни сам себя защитить, ни позвать на помощь, сложно не поддаться панике.

— Не подходи! — Цзинъи всё-таки вытащил меч и направил его в сторону призрака. Но тот никак не отреагировал, продолжая надвигаться на юношу.

— Не подходи!

— Цзинъи!

Несколько талисманов облепили призрака, сковав его движения. Раздались слова заклинания успокоения, и призрак, издав громкий вопль, растворился в воздухе.

Сычжуй едва не скатился в овраг, чудом устояв на ногах, и кинулся к своему другу, бледному, как только что изгнанный призрак.

— Цзинъи, ты как? — В голосе Сычжуя звучала тревога. Он бегло, насколько позволяло освещение, осмотрел друга, отметил перевязанную ногу и бледное лицо. — Ты сможешь встать?

Цзинъи медленно покачал головой, всё ещё не до конца придя в себя от пережитого ужаса.

— Обопрись на меня. — Сычжуй подставил ему плечо и помог встать, поддерживая. — Нам надо выбираться. Я послал сигнал о помощи, скоро должен прийти кто-нибудь из старших.

С трудом, но Сычжуй помог раненому другу выбраться из оврага. Цзинъи уже чувствовал себя несколько лучше, осознание того, что он жив и скоро будет в родном ордене, наконец дошло до него в полной мере. Вместе с тем возросла боль в пострадавшей ноге, о которой юноша позабыл при виде призрака. Он зашипел от боли и спросил сдавленным голосом:

— Сычжуй, у тебя есть пилюли?

— Сейчас посмотрю. Ты пока присядь.

Сычжуй помог Цзинъи удобнее сесть и принялся рыться в мешочке цянькунь. Достав оттуда бутылёк с лекарством, он вытряхнул две пилюли и протянул их другу.

— Сильно болит?

Будь рядом кто-нибудь другой, Цзинъи постарался бы прикинуться неустрашимым и ответил бы что-нибудь вроде: «Да ничего страшного, просто ушиб». Но перед лучшим другом строить из себя крутого не хотелось, да и не получилось бы. Поэтому он молча кивнул и выпил протянутые пилюли.

— У меня же нет перелома?

— Я не знаю. Ты пока отдохни, скоро за нами придут.

Цзинъи подумал, что не видать ему отдыха после перенесённого кошмара, но вскоре начало действовать лекарство, снимая боль и даря успокоение. Стресс сменился усталостью, и Цзинъи не понял, в какой момент задремал. Он сквозь сон смутно почувствовал, как его чем-то укрыли, потом кто-то тихо попросил, чтобы его не будили. После этого он уже заснул окончательно.

Когда Цзинъи проснулся, первое, что он увидел — это потолок их с Сычжуем комнаты. «Я дома!» — пронеслась мысль, и радостный юноша попытался сесть, но был остановлен встревоженным окриком и парой рук, схвативших его за плечи.

— Цзинъи, тебе ещё рано вставать.

— Сычжуй! — обрадовался при виде друга Цзинъи, позволив уложить себя обратно. — Мы же в Облачных Глубинах? Я недолго спал? О, я же тогда так и не спросил про монстра…

— Я всё тебе расскажу, — прервал его Сычжуй, — только попозже. У тебя ночью случилась лихорадка, лекарь сказал, что по пробуждении тебе надо сохранять покой.

Цзинъи, решив воспользоваться правом больного капризничать, хотел начать упрямо просить Сычжуя всё ему рассказать, но промолчал, обратив внимание на уставший вид друга, в особенности на слегка обозначившиеся круги под глазами. Он бросил взгляд на соседнюю кровать и заметил, что она застелена. Сычжуй не ложился.

Поняв, что друг всю ночь дежурил у его постели, Цзинъи мысленно отвесил себе пощёчину за то, что не заметил состояния Сычжуя сразу. Он всю ночь не спал, сторожил, а Цзинъи теперь пристаёт с глупыми вопросами. От неудовлетворённого любопытства ещё никто не умирал.

— Хорошо, — не стал настаивать Цзинъи. — Потом расскажешь. А ещё, пожалуй, посплю. — Он постарался как можно натуральнее зевнуть.

— Конечно, — улыбнулся Сычжуй.

— Ты тоже поспи. Похож на мертвеца, только что вылезшего из могилы, — добавил Цзинъи, ложась.

— Как скажешь.

— Я серьёзно. Я не усну, пока не увижу, что ты спишь, — заявил Цзинъи, догадываясь, что Сычжуй может остаться сторожить его сон.

— Будь по-твоему, — тихо рассмеялся Сычжуй, укладываясь на свою кровать. Цзинъи лёг лицом к нему и сделал вид, что засыпает, из-под ресниц подглядывая за другом. Сычжуй уснул быстро, сказывалась бессонная ночь. Или тоже притворяется? Как же глупо это, должно быть, выглядит со стороны. Но от мысли, что друг беспокоится о нём, в душе разливалось тепло. Радостно понимать, что ты кому-то дорог.

Цзинъи улыбнулся и полностью закрыл глаза. Он будет спать спокойно, зная, что рядом спит близкий человек.

 

***

 

— Сычжуй!

Юноша вздрогнул от окрика и рассеянно оглянулся. Кто-то нашёл его? Но это же тайное место. О нём знают только он и…

Цзинъи выбежал из-за деревьев и остановился недалеко от друга. Оба юноши выглядели не очень. Один — встревоженным и обеспокоенным, другой — задумчивым и подавленным.

— Сычжуй? — тихо позвал его Цзинъи, подходя в нерешительности. — Ты… как? Ты сам не свой, как вернулся.

— Всё в порядке, — ответил Сычжуй. Нет, он не в порядке. Как он может быть в порядке? Он только месяц назад узнал правду о себе, вспомнил своё прошлое. Ему столько лет внушали, что люди клана Вэнь несли зло, а сейчас он знал, что один из них. Внушали, что весь орден перебили, но он-то, последний Вэнь, жив. Сычжуй разрывался между облаками и солнцем. Фамилия твердила, что это ничего не значит, что он адепт Гусу Лань, а кровь возмущалась из-за утерянного детства, из-за несправедливых гонений, обрушившихся на него, маленького ребёнка, только из-за фамилии. Лань Юань напуган и растерян, Вэнь Юань зол и обижен. И юноша, кому принадлежат эти имена, совсем запутался.

Рядом садится Цзинъи, и Сычжуй не понимает, как с ним говорить. Цзинъи всё знает. Его учили тому же, чем и Сычжуя. Как он теперь будет смотреть на друга, оказавшегося одним из проклятых Вэнь? Да, события последних дней показали им, что не всё, записанное в летописях, является правдой, но не так-то просто расстаться с идеями, которые вбивали в голову годами. Что Цзинъи хочет ему сказать?

— Если ты хотел спрятаться от меня, лучше бы выбрал другое место.

Сейчас Сычжуй понимал это, но по возвращении в Облачные Глубины ему хотелось побыть одному, и их с Цзинъи тайное место первым пришло на ум.

— Почему ты меня избегаешь?

Сычжуй посмотрел на друга и встретился с его негодующим взглядом.

— Ты скрылся, едва меня заметил, — продолжил Цзинъи. — Почему? Если ты хотел побыть один, так бы и сказал, я бы не стал тебя беспокоить. Но ты просто спрятался.

— Я думал, ты не захочешь со мной общаться, — ответил Сычжуй, вновь отворачиваясь.

— Что? — не поверил своим ушам Цзинъи. — Ты шутишь, что ли? С чего ты это взял?

— Ты же знаешь, кто я на самом деле…

— А кто ты?

Сычжуй замолчал. Почему Цзинъи спрашивает об этом? Он же знает.

— Давай я отвечу. Ты — Лань Юань, Лань Сычжуй, адепт ордена Гусу Лань, ученик Ханьгуан-Цзюня. А также ты — Вэнь Юань, последний из клана Вэнь, племянник Призрачного Генерала, ученик Старейшины Илина. И помимо этого, — Цзинъи ткнул Сычжуя пальцем в грудь, — ты — мой лучший друг, мой брат, которым я дорожу, и мне неважно, какая у тебя фамилия. Я знаю, кто ты, и что с того? По-твоему, я отвернусь от тебя только из-за того, что ты родился не в нашем ордене?

— Но я же Вэнь…

— И? Нас всё время учили, что Старейшина Илина и Призрачный Генерал — зло во плоти. А на самом деле что? Один — настоящий гений, хотя и со странностями, а второго назвать плохим даже язык не поворачивается. То же самое и с Вэнь. Не все из них были плохими. Ты же вообще тогда был ребёнком. До сих пор не могу поверить, что ты прошёл через этот ад. Это… это ужасно, нечестно!

Сычжуй уставился на него с изумлением и радостью. Цзинъи принял правду о нём, не отвернулся.

— Уж не знаю, с чего ты взял, что я прекращу с тобой общаться, но знай, — Цзинъи хлопнул его по плечу, — если кто будет воротить нос от тебя или вовсе наезжать, я надеру ему зад так, что он неделю сидеть не сможет…

— Не стоит, и… Спасибо, Цзинъи. — Не в состоянии выразить словами свою признательность, Сычжуй обнял друга. На мнение большинства ему было всё равно, пусть отворачиваются, пусть ненавидят из-за фамилии. Но было несколько человек, потерять которых он боялся. И Цзинъи был одним из них.

— Мы же друзья, — отозвался Цзинъи, немного смутившись, но ответив на объятия. — Идём? А то Ханьгуан-Цзюнь и учитель Вэй тоже здесь, они ищут тебя.

— Да, идём, — кивнул Сычжуй, отстраняясь. Он улыбался, коря за себя за страх. Как он мог сомневаться? Они же друзья.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1