Глава 4: Одна из элиты

Первая ночь прошла отлично, и Лира прекрасно выспалась. Из своих соседок по комнате она запомнила только Пэнси Паркинсон, напоминающую мопса. Проснувшись рано утром, девочка быстро умылась, оделась и облачилась в мантию и галстук с вышивкой змеи. Блейк вышла в общую гостиную, где уже сидела староста. Лире вспомнилась вчерашняя приветственная речь этой очаровательной девушки:

- Поздравляем! Я — староста Джемма Фарли, и я рада приветствовать вас на факультете Слизерина. Наш герб — змея, мудрейшая из существ. Наши цвета — изумрудно-зеленый и серебряный. Вход в нашу гостиную спрятан в подземельях Хогвартса. Как вы увидите, её окна выходят на подземные озера замка. Мы часто видим, как мимо нас стремительно проносится гигантский кальмар, а иногда и более интересные существа. Нам нравится думать, что наше пристанище окутано атмосферой таинственности и подводных кораблекрушений. Вот некоторые вещи, которые вам следует знать о Слизерине, и ещё некоторые — забыть. Во-первых, давайте развеем некоторые мифы. Возможно, до вас доходили слухи о факультете Слизерина — будто все мы тёмные маги и будем общаться с вами, только если ваш прадед был великим волшебником, и всё в таком духе. Хорошо, вы ведь не хотите верить всему, что слышите от соперничающих с нами факультетов. Я не отрицаю, что мы выпустили свою долю Тёмных магов, но их также выпускали и остальные три факультета — они просто не хотят в этом признаваться. И да, у нас традиция принимать студентов, вышедших из многочисленных поколений волшебников и волшебниц, но в настоящее время на Слизерине можно найти большое количество учеников, у кого хотя бы один из родителей магл. Вот малоизвестный факт, который другие три факультета не очень-то и учитывают: Мерлин учился на Слизерине. Да, сам Мерлин, самый известный в мире волшебник! Он научился всему, что знал, на нашем факультете! Вы хотите следовать по стопам Мерлина? Или вы лучше будете сидеть за старым столом прославленной выпускницы Пуффендуя, Эглантайн Паффетт, изобретательницы самонамыливающейся тряпки для мытья посуды? Я так не думаю. Но довольно о том, что не имеет к нам отношения. Давайте поговорим о том, кем мы являемся. Наш факультет самый классный и дерзкий в школе. Мы играем на победу, потому что мы заботимся о чести и традициях Слизерина. Мы также пользуемся уважением нашего брата-студента. Да, это уважение может иметь некоторый оттенок страха из-за нашей Тёмной репутации, но знаете что? Это может быть забавным — иметь репутацию приверженца тёмной стороны. Оброните несколько намёков на то, что вы имеете доступ к целой библиотеке проклятий, и посмотрите, захочет ли кто-нибудь стащить ваш пенал. Но мы неплохие люди. Мы, как наш герб: гладкие, сильные и зачастую неправильно понимаемые. Например, мы, слизеринцы, приглядываем друг за другом (заботимся друг о друге), чего нельзя сказать о Когтевране. Не говоря уже о том, что когтевранцы являются самым большим стадом зубрил, какое вы когда-либо видели, они идут друг у друга по головам, чтобы получить хорошие оценки, в то время как мы, слизеринцы — братья. Коридоры Хогвартса могут подкидывать сюрпризы неподготовленным, и вы будете рады, что змейки на вашей стороне, пока вы передвигаетесь по школе. По нашему убеждению, став однажды змейкой, вы становитесь одним из нас — одним из элиты.

- Доброе утро, - поздоровалась она. – Возьми расписание.

- Доброе, благодарю, - девочка взяла листок и посмотрела на сегодняшний день. Первым стояло зельеварение. Его ведет профессор Снейп, их куратор. Неплохо.

Лира сложила расписание в 4 раза, убрала в карман мантии и направилась к выходу. Вдруг ее окликнули:

- Доброе утро, Блейк.                                       

Девочка обернулась. У камина стоял идеально выглядящий Драко Малфой. Одежда выглажена, галстук аккуратно повязан, волосы прилизаны, взгляд уже менее надменный и враждебный, даже чуть более живой. А сзади него маячили те мальчики, которые были с ним еще в поезде – Крэбб и Гойл, походящие на личную охрану блондина. «Он вообще ходит один?» - подумала Лира и спокойно ответила:

- Доброе. В чем дело?

- Насчет вчерашнего. В поезде вышло… маленькое недоразумение. Надеюсь, ты не сильно злишься.

- Вовсе нет, - девочке хотелось верить, что он сказал это искренне.

- Хорошо. Я слышал, что Корвус Блейк был талантливым волшебником, полагаю, он твой родственник? – Лира кивнула, хотя очень хотелось этого не делать. – Я думаю, нам стоит держаться вместе. Ведь мы, по сути, в одной лодке, думаю, ты сама понимаешь. К тому же, к слизерницам здесь относятся предвзято, поэтому лучше не ходить одному. Что скажешь? – Драко протянул руку.

Лира подумала, что Малфой, может, не так уж плох, как показался ей сначала. К тому же насчет отношения к их факультету он был прав. В целом было бы неплохо иметь такого приятеля, как он, но с другой стороны мальчик какой-то слишком токсичный.

- Ладно, - ответила девочка, пожав Драко руку. – Только фильтруй свои слова в адрес других. Малфой улыбнулся, видимо говоря «постараюсь». – Нам пора на завтрак.

По дороге в главный зал Лира и Драко обсуждали расписание. Девочка про себя заметила, что Крэбб и Гойл молчали, и подумала: «Ну, точно телохранители!».  Как оказалось, мальчик возлагал большие надежды на зельевраение, так как был знаком с профессором Снейпом и знал его отношение к ученикам разных факультетов.

Когда они вошли в зал, там еще почти никого не было, зато еда была. Ребята начали завтракать. На удивление Драко, Лира взяла себе просто две булочки с сахаром и налила черный чай, да еще и без сахара.  На удивление Лиры, Драко положил себе маленькую тарелку овсянки, налил кофе, который разбавил молоком, взял эклер с заварным кремом и яблоко.

- Ты всегда ешь так… разнообразно? – поинтересовалась девочка.

- Хотел спросить у тебя тоже самое, но наоборот. У нас в семье всегда так – всего по чуть-чуть. А у вас нет?

- Нет, - замялась Блейк. К ее счастью, Драко не придал этому значения и просто пожал плечами. Уже в первый день в нем можно было увидеть аристократа, а в ней девочку маггловского воспитания. Оставалось надеяться, что в будущем от этого не будет проблем.

Спустя время начал подтягиваться народ. В зал вошла Гермиона. Она сразу увидела девочку, тепло улыбнулась ей и кивнула. Лира ответила ей тем же.

- Кто это? – с набитым ртом спросил Малфой.

- Гермиона, мы с ней в поезде ехали.

- А фамилия у нее какая?

- Грейнджер, а тебе зачем?

- Грейнджер… - мальчик попробовал слово на вкус. – Странно, никогда не слышал.

Блейк лишь пожала плечами, понимая, почему Драко никогда ее не слышал, и зная, как в его семье относятся к чистоте крови.

Через четверть часа маленькие слизеринцы и гриффиндорцы столпились около кабинета зельеварения. Лира пыталась отыскать глазами Гермиону и Драко, с которым они в моменте разминулись, но никого из них не увидела. Наконец, прозвенел колокол, и ученики вошли в класс. Профессора еще не было, и они стали рассаживаться.

Почему-то было правило, что ученики могли сидеть только с учениками своего же факультета. Поэтому, когда Лира увидела, что Драко садится с Тедом Ноттом – его другом детства, она начала думать, с кем же ей сесть. Девочка подождала, пока остальные слизеринцы рассядутся, и осталось одно свободное место. Миллисента села с Пэнси, Винсент с Грегори, Трэйси с Дафной и Драко с Тедом. Один сидел только Блейз Забини, который был тихим, но высокомерным мальчиком, что было видно даже по его выражению лица. Блейк неуверенно подошла к нему и спросила:

- Я могу сесть? Мест просто больше нет.

Мальчик молча кивнул, и девочка заняла место рядом с ним.

Через несколько минут двери распахнулись, и в класс вошел, нет, влетел, как коршун, профессор Снейп. Его мантия развевалась, словно крылья. Мастер зелий явно знал толк в эффектных появлениях. Коротко и сухо представившись, он начал перекличку, как вдруг на секунду замолчал и растянулся в холодной ухмылке:

- О, да, - негромко произнес он. - Гарри Поттер. Наша новая… знаменитость.

Несколько слизеринцев злорадно захихикали. К счастью Лиры, она сама и ее сосед по парте были не в их числе. Профессор закончил со знакомством с классом и обвел аудиторию внимательным взглядом, от которого у девочки пробежали мурашки. Глаза у него были черные, в них не было никакого тепла, которым, например, светились глаза Хагрида. Глаза Снейпа были холодными и пустыми и почему-то напоминали темные туннели.

- Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, - начал он.

Снейп говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Профессор обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс.  На его уроках никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами.

- Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, - продолжил Снейп. - Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.

Не смотря на то, что профессор казался очень строгим и жестким человеком, Лире он нравился все больше. Она сразу поняла, что зельеварение – самый близкий ей предмет из всех, как минимум потому что «Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения». И сам профессор Снейп определенно был выделяющейся личностью со стальным характером, но тонкой душой и чувством прекрасного, раз он мог «оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства».