Глава 24: Глава 22. Внеурочный визит

Понедельник. Школа. Для обычных людей это был просто ещё один день, наполненный гулом голосов, запахом столовой и извечной дилеммой: съесть булочку или дотянуть до обеда. Для нас же это была лишь декорация, сцена для постановки, от которой зависело очень многое.

Окно после третьей пары — наше время. Коридоры пустели, кабинеты истории и обществознания в дальнем крыле здания погружались в тишину. Идеальное место. Лика уже была внутри, заняв место за последней партой и разложив перед собой учебники — идеальная картинка усердной ученицы. Мы с Киром и Соней «случайно» прогуливались по коридору, создавая видимость обычной школьной жизни.

Из-за двери кабинета номер 34 доносился монотонный бубнёж:

— ...и таким образом, социально-экономические предпосылки реформ Петра Великого были обусловлены...

Я едва заметно кивнул Киру. Тот мгновенно подобрался, как гепард перед прыжком. Он сорвался с места и, используя свою скорость, бесшумно промчался по коридору в противоположную сторону. Через секунду оттуда донёсся грохот упавшего ведра и громкий, преувеличенно испуганный возглас:

— Ой-ой! Простите, пожалуйста! Я сейчас всё уберу!

Голос историка оборвался на полуслове.

— Так, что там за шум? Сидите здесь, я сейчас вернусь, — бросил он в класс и вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.

Путь был свободен.

— Пошли, — одними губами сказал я Соне и Владу.

Мы скользнули в кабинет. Внутри пахло мелом, старой бумагой и немного — пылью. Класс был небольшим, уютным, залитым мягким светом из окна. За учительским столом, спиной к доске и лицом к нам, сидел он. Профессор Аверин. В жизни он выглядел ещё более добродушным, чем на фотографии: седая бородка-эспаньолка аккуратно подстрижена, на носу очки в тонкой золотой оправе. Он был полностью поглощён работой — что-то увлечённо печатал на ноутбуке и даже не поднял головы при нашем появлении.

— Здравствуйте, Александр Евгеньевич, — начал я, делая шаг вперёд. Мой голос прозвучал неожиданно громко в тишине кабинета. Я старался говорить уверенно, как ученик, который пришёл пересдать зачёт. — У нас к вам несколько вопросов по... истории науки.

Профессор Аверин замер. Медленно, очень медленно он оторвал взгляд от экрана ноутбука. Его глаза были ясными, цепкими и невероятно тяжёлыми. В них не было ни капли удивления, лишь холодная, оценивающая усталость. Он не испугался трёх подростков, вломившихся в класс. Он просто снял очки и аккуратно положил их на стол рядом с клавиатурой.

— История науки? — переспросил он ровным, почти безэмоциональным тоном. В его голосе не было ни тени интереса. — Что ж, присаживайтесь. Но я должен предупредить: звонок через пятнадцать минут.

Мы переглянулись. Это было слишком легко. Слишком... гладко.

— Нас интересует один ваш старый коллега, — продолжил я, не сводя с него глаз и чувствуя, как по спине пробегает холодок от его спокойствия. — Александр Сергеевич Попов.

Улыбка не сползла с его лица — она просто умерла. Это было похоже на то, как гаснет свет в комнате: плавно, но абсолютно неотвратимо. Тёплый свет в его глазах сменился арктическим холодом. В кабинете как будто стало темнее и тише.

— Я не знаю никакого Попова, — отрезал он тем же ровным тоном.

В этот момент он сделал едва заметное движение рукой под столом. Что-то маленькое и белое скользнуло по полированной поверхности и упало на пол прямо у моих ног. Записка.

— Бросьте, профессор, — мягко, но настойчиво сказала Лика (она уже стояла рядом). Она положила свой телефон с открытой фотографией на стол. На ней они были молодыми: Аверин и Попов получали награду. — У нас есть доказательства. Проект «Бродяга». Вы стояли рядом с ним. Молодые, полные надежд.

Аверин медленно надел очки обратно. Он посмотрел на Лику так, словно видел её насквозь.

— Вы понятия не имеете, во что ввязываетесь, дети, — тихо произнёс он. Слово «дети» прозвучало не ласково, а снисходительно-устало. — Проект «Бродяга» закрыт. Навсегда. И все, кто с ним был связан... для вашего же блага, забудьте это имя. И уходите. Сейчас же.

В коридоре послышались шаркающие шаги возвращающегося историка.

Профессор Аверин перевёл взгляд на меня. Его голос упал до едва слышного шёпота:

— Уходите. Пока они не нашли вас первыми.

Дверь кабинета открылась. Историк вернулся.

— Всё в порядке? — спросил он с порога.

— Да-да, — быстро ответил профессор Аверин, возвращая своему лицу выражение спокойной заинтересованности. — Эти юные энтузиасты просто хотели узнать про Петра I.

Мы выскользнули наружу так же бесшумно, как и вошли.

На улице шёл дождь. Крупные холодные капли били по асфальту.

— Он знает что-то, — нарушила молчание Соня.

— Он не просто знает, — поправил Влад.

— Он дал нам это, — сказал я, разжимая кулак.

На моей ладони лежал маленький скомканный листок бумаги из блокнота. Мы сгрудились под козырьком автобусной остановки, чтобы укрыться от дождя и прочитать записку.

На ней было написано всего несколько слов:

> **«В 8 вечера. Старый район»**

И больше ничего. Ни подписи.

— Старый район? — прошептал Кир. — Это же...

— Заброшенная промзона у реки, — кивнул Влад. — Место хуже не придумаешь.

Я смял записку в кулаке.

— Значит, пойдём туда, где хуже всего. Потому что именно там нас и будут ждать меньше всего... или больше всего.