Глава 34: Глава 31. Финальный этюд

Выйти из ангара было все равно что попасть в ад.

Черная субстанция, которую мы видели на мониторе, оказалась не просто жидкостью. Это была концентрированная энтропия Ивана — вязкая, пульсирующая масса, которая пожирала асфальт и металл. Здания по краям проспекта медленно оседали, превращаясь в серую пыль прямо на наших глазах.

Центр города был перекрыт. Главная площадь перед мэрией превратилась в кратер, посреди которого стоял Иван. Он больше не прятался за маской школьника. Сейчас он выглядел как темный император: его костюм исчез, замененный потоками живой тьмы, которые служили ему броней. Вокруг него бушевал черный ураган, всасывающий обломки машин и куски бетона.

— Ты пришел один, Максим? — голос Ивана прогремел через рупорную систему мэрии, искаженный помехами. — Как самонадеянно! Я даже оставил тебе кусочек площади, чтобы ты мог умереть красиво!

Я сделал шаг вперед. Мои друзья остались позади, охранять бессознательного Влада и чинить то, что осталось от базы. Этот бой мой.

***

**Битва титанов**

Мы сошлись на очищенном куске брусчатки.

Иван атаковал первым. Он не создавал оружия. Он просто вытянул руку, и сама реальность пошла трещинами ко мне.

Я нырнул под удар, используя «Ginga». Моя толстовка порвалась о края пространственного разлома.

Это был танец смерти.

Там, где должна была быть капоэйра, теперь была акробатика выживания. Я использовал свои веб-шутеры не для перемещения, а для баланса — гарпуны впивались в землю, позволяя мне менять траекторию падения, когда земля уходила из-под ног.

Мои скрытые клинки сверкнули. Я метил в сочленения его черной брони.

*Звяк.* Сталь высекла искры о материал, похожий на обсидиан.

*Звяк.* Я срезал кусок его наплечника.

Иван зарычал. Его движения стали быстрее. Теперь это был не вальс, это был берсерк. Он наносил удары голыми руками, каждый из которых нес в себе приказ молекулам «распадись».

Я блокировал предплечьем. Боль пронзила руку до кости. Плоть начала чернеть.

— Интересная игрушка, — прохрипел Иван, глядя на мои клинки. — Но ты дерешься как танцор. Красиво, но слабо.

Он перехватил мою руку с клинком, сжал её. Хруст костей смешался со скрежетом металла. Иван отвел свою вторую руку назад, собирая энергию для удара, который должен был превратить меня в пепел вместе с площадью.

И тут я совершил ошибку. Краем глаза я заметил движение слева. Не угроза. Просто... ребенок. Мальчик лет восьми застыл посреди разрушенной улицы, сжимая в руках плюшевого медведя. Он смотрел на нас огромными глазами, не в силах пошевелиться. Прямо на пути следующей волны распада.

Моя концентрация дрогнула. Всего на долю секунды. Тьма внутри меня взревела от такой халатности хозяина.

Иван увидел мое замешательство. Его лицо исказилось триумфом.

— Попался, герой, — прошипел он.

Удар чистой энтропии врезался мне в грудь. Воздух выбило из легких. Меня протащило по брусчатке, швыряя прямо к ногам мальчика. Мир поплыл. Ребра были сломаны. Легкие горели огнем.

Но сквозь пелену боли я видел только одно: черные жгуты распада уже тянулись к ребенку.

Хватит танцев.

Тьма вырвалась из-под моей кожи сплошным потоком. Она не стала облаком или щитом. Она стала частью меня. Мой плащ растворился, сливаясь с тенями на асфальте. Мои глаза вспыхнули двумя дырами в бездну. Черные шипы выросли из моих плеч и спины. Я стал силуэтом, вырезанным из первородной ночи.

Я вскочил на ноги одним рывком, оказавшись между мальчиком и Иваном. Мое тело приняло на себя волну распада. Боль была запредельной, но моя тьма поглотила кинетическую энергию.

— Уходи! — прорычал я мальчишке. — БЕГИ!

Очнувшийся ребенок споткнулся и бросился прочь. Только тогда я позволил себе упасть на колено.

Иван замер. Он смотрел на меня, стоящего во весь рост посреди абсолютного мрака, и его улыбка медленно угасала.

— Вот он я! — крикнул он и бросился на меня.

Теперь это был не бой супергероев. Это было столкновение двух черных дыр.

Мы столкнулись в центре площади.

Я принял его кулак своей грудью. Боль была запредельной. Но моя тьма не пыталась исцелить рану. Она поглотила энергию.

Иван замахнулся снова. Я перехватил его руку. Мы сцепились вплотную. Лицом к лицу.

— Ну же! — давил он. — Забери мою силу! Стань настоящим чудовищем!

— Ты ничего не понял, Ваня, — мой голос звучал как шепот самой Бездны. — Героями становятся не потому, что боятся стать монстрами. А потому что знают, каково это — остаться одному в темноте, и всё равно решают вернуть свет другим.

Моя рука легла ему на грудь поверх трещины в броне.

Я открыл канал.

На этот раз я не строил клетку. Я предложил сделку. Моя голодная, первобытная тьма протянула руку к его совершенной, структурированной энтропии.

Иван захохотал, отдавая всё. Он хотел, чтобы я сгорел.

Поток энергии хлынул в меня. Огромная река распада устремилась в мое тело.

Но она не нашла там хаоса. Она нашла структуру. Идеальную математику. Лабиринт, построенный неделями тренировок.

Моя тьма сомкнулась на его силе, как стальной капкан.

Она **поглощала**. Втягивала в себя каждую частицу его дара, перерабатывая разрушительную энергию в чистую массу, запечатывая её глубоко внутри собственного ядра.

Глаза Ивана расширились от ужаса. Смех оборвался.

Его связь с городом прервалась. Черный шторм вокруг нас начал опадать, оседая обычным пеплом. Броня на его теле истаяла, оставляя лишь лохмотья костюма.

Свет вернулся. Обычный, тусклый свет облачного дня.

Иван пошатнулся. Он схватился за горло, жадно глотая воздух. Он смотрел на свои руки.

Ничего. Никакой силы. Никакой энтропии. Просто вспотевшие ладони подростка.

Я отпустил его. Черные шипы втянулись обратно под кожу. Свечение глаз погасло.

А потом пришла расплата.

Сила Ивана, которую я удерживал внутри, поняла, что клетки больше нет. Контроль, ради которого я тренировался месяцами, треснул, как стекло под ударом молота.

Боль сменилась жаром. Нечеловеческим, ядерным жаром. Кожа на моем лице начала высыхать и трескаться, превращаясь в пепельную пыль. Я опустил взгляд на свои руки. Пальцы становились прозрачными. Я чувствовал, как молекулы моего тела теряют связь друг с другом.

Распад начался изнутри.

— Нет... — прохрипел я, пытаясь сжать кулак, но плоть осыпалась сухим песком. — Держать...

Я упал на колени. Голова раскалывалась. Внутри черепа словно работала дрель, перемалывающая кости в муку. Моя собственная сила обернулась против меня, решив закончить начатое Иваном. Я становился пылью.

Сквозь кровавую пелену я видел своих друзей. Кир бежал ко мне, но его скорость замедлялась — гравитация аномалии вернулась. Лика кричала что-то, выпуская бесполезные молнии в небо. Влад пытался дотянуться до меня водой, но расстояние было слишком велико.

— Макс! — это был голос Сони. Она стояла на коленях в десяти метрах от меня, её волосы развевались от жара её собственного перегретого тела. Она смотрела на меня полными слез глазами. — Не смей! Не сейчас!

Я попытался улыбнуться ей, но губы рассыпались в труху.

«Прости», — хотел сказать я. Прости, что привел вас сюда. Прости, что оказался недостаточно сильным.

Мой контроль рухнул окончательно.

Последнее, что я почувствовал — это не боль. Это было чувство полета. Абсолютная легкость. И тихий, довольный гул тьмы, которая наконец-то получила разрешение сожрать своего хозяина целиком.

Мир сузился до одной точки, а затем погрузился в непроглядный мрак.