Глава 9: Глава 9 Малфой - Мэнор

● Комната Драко и Астории

Астория не толком спит: у неё бессонница, ест через силу и говорит односложно.

И вот ночь. Она не спит опять. Она встала и подошла к окну, смотря на звёздное небо.

— Не переживай, малыш... Мы с папой что-нибудь придумаем... Мы тебя очень сильно ждём... Я не хочу, чтобы ты рос в таком мире, как этот... — говорит она тихо сама себе, глотая слёзы.

Драко всё слышал: он проснулся ещё тогда, когда она встала с кровати.

— Тори... Милая...

Астория резко обернулась:

— Ты... Почему ты не спишь?

Он горько усмехнулся:

— Тот же вопрос я могу задать и тебе, знаешь ли.

— Драко, я... Я больше не могу. Я устала от этого. Я боюсь не за себя... За него... — Астория положила руку на свой едва заметный животик.

— Я знаю, Тори... Мне тоже страшно. Я не переживу, если с вами что-то случится...

— Ты её отпустил?

— Да, ещё неделю назад. Но она явно не торо...

В этот момент в комнату влетел ворон с запиской.

— Смотри, — прошептала Астория, — у него записка...

Драко поднялся с кровати, подошёл к окну, открыл его, выпуская ворона, и забирая записку.

Он развернул пергамент, и его лицо сразу стало напряжённым.

— Что там? — Астория подошла ближе, положив ладонь на плечо мужа.

Драко прочитал вслух:

— «Малфой, мне нужен меч Годрика Гриффиндора. Скажи, он у вас в Малфой-мэнор или его спрятали понадёжней?»

На минуту в комнате повисла тишина. Астория побледнела ещё сильнее.

— Это от неё? — тихо спросила она, хотя ответ знала заранее. — Она ищет меч? Зачем? Драко, это же...

— Я знаю, — перебил он, сжимая записку так, что побелели костяшки. — Это самоубийство. Если она полезет к Гринготтсу или, хуже того, в Хогвартс...

— Но мы же не можем просто молчать, — Астория взглянула на живот, потом на мужа. — Если она права... если этот мир действительно можно изменить... ради него... — она запнулась. — Ради нашего сына.

Драко поднял голову и долго смотрел ей в глаза. Впервые за долгие месяцы в его взгляде промелькнуло что-то, кроме усталости и страха. Решимость.

— Тори, принеси мою сову. И перо. Я напишу ей правду. Меч не в поместье, но я знаю, где он был в последний раз. И если мы хотим, чтобы наш малыш не вырос в этом аду... — он глубоко вздохнул, — то, наверное, пришло время перестать бояться и начать действовать.

Он обнял жену, прижимая её к себе, и тихо добавил:

— Мы всё придумаем. Вместе. Я обещаю.

Драко не стал писать сразу. Вместо этого он долго сидел на краю кровати, сжимая в руке смятый пергамент. Астория молча стояла рядом, положив голову ему на плечо.

— Ты уверен? — тихо спросила она. — Если это перехватят... если кто-то узнает, что мы помогаем...

— Я ни в чём не уверен, Тори, — ответил он так же тихо. — Но я точно знаю одно: сидеть сложа руки и ждать, пока мир снова перевернётся, я больше не могу.

Он встал, подошёл к письменному столу в углу спальни, зажёг свечу палочкой и взял перо.

Астория села напротив.

— Что ты ей напишешь?

Драко помолчал, затем вывел на чистом листе:

«Грейнджер,

Меча в Малфой-мэноре нет. Его там никогда не было. Но я знаю, что до того, как он исчез в последний раз, его видели у Невилла Долгопупса. Он хранил его как память — после битвы. Спроси у него.

Только ради бога, будь осторожна. Если тебя поймают, я ничего не знаю. Эту сову сожги.

Малфой»

Астория прочитала письмо и сжала его руку.

— А если она попадётся?

— Тогда мы ничего не знаем, — повторил он глухо. — У меня есть ты и наш ребёнок. Я не имею права рисковать вами. Но я имею право дать ей шанс.

Он свернул письмо, привязал к лапке совы, которая бесшумно сидела на спинке стула. Сова глянула на него жёлтыми глазами и беззвучно вылетела в ночь.

Четыре дня тишины.

Астория почти не ела. Драко запирался в кабинете, делая вид, что работает с документами. Они почти не говорили о письме, словно боясь, что стены Мэнора услышат их.

На пятую ночь ворон вернулся.

На этот раз записка была короче и написана дрожащей рукой:

«Спасибо. Долгопупс помог. Меч у меня. Прощайте. Г.»

— Что значит «прощайте»? — прошептала Астория. — Драко, что она задумала?

Драко не ответил. Он смотрел на короткое слово и чувствовал, как внутри разрастается тяжёлый, липкий страх.

Астория вдруг побледнела и схватилась за живот.

— Тори? Тори, что с тобой?

— Всё хорошо... — выдохнула она. — Он шевельнулся. Впервые.

Драко опустился перед ней на колени и прижался щекой к её животу. Впервые за много недель его глаза увлажнились не от отчаяния.

— Слышишь, малыш? — тихо сказал он. — Твоя мама самая храбрая женщина из всех, кого я знаю. И мы обещаем тебе... мы всё сделаем, чтобы ты жил не в том мире, каким он стал. А в том, каким он может быть.

Астория погладила его по светлым волосам и подняла глаза на окно.

Там, в сером рассветном небе, уже гасли последние звёзды.

Где-то в этот момент Гермиона Грейнджер, возможно, делала последний шаг. Но где-то прямо сейчас в старом поместье Малфоев зарождалась надежда — маленькая, беспомощная, но живучая.

Астория улыбнулась сквозь слёзы.

— Знаешь, Драко... Мне кажется, он будет похож на тебя. Такой же упрямый.

Драко усмехнулся, не поднимая головы:

— Бедный ребёнок.

А потом они оба замерли, услышав далёкий хлопок аппарации за стенами Мэнора.

Астория прошептала:

— Это она.

Драко поднялся, взял палочку и посмотрел на жену.

— Я сейчас. Жди меня.

И вышел в темноту рассвета.