Глава 4: Глава 4

С точки зрения Рудеуса.

Первые лучи солнца вышли из-за макушек гор, поливая всю округу своим светом. Я обернулся, щурясь и прикрывая глаза ладонью. Вид просто отличный. Это напомнило мне о моментах нашего с Эрис и Руйджердом путешествия вдоль гряды красного дракона. Такие хорошие воспоминания! Тогда Руйджерд впервые назвал Эрис воином и она была вне себя от восторга. Как она хотела начать охотиться на красных драконов и мне пришлось приложить все свои силы и нервы, чтобы ее остановить. А ещё как Орстед разорвал мои лёгкие, раздавил сердце, погрузив меня в глубины отчаяния и беспомощности... Нет! Не хорошие! Ни разу не хорошие! Вообще!

— Господин Рудеус, с вами все в порядке? — Спросил Крафт, видимо заметив, как я часто задышал.

— А!? А... Ну, да. Все в порядке. Просто вид.. такой волнующий.

— Это да. — Он мягко улыбнулся — Сам порой не могу удержать волнение в сердце при виде такой красоты. Уже столько на свете живу, но до сих пор сентиментален к таким рода вещам.

— Не говорите так. По мне, умение ценить такие моменты несмотря на возраст — величайшая ценность. — Если ты перестаешь ценить настоящее, то рано или поздно все больше погружаешься в воспоминания прошлого и тем самым упускаешь будущее. Я и сам проходил через это, от того и понимаю о чем говорю.

Крафт повернулся ко мне, взглянув, в этот раз, куда более внимательно.

— А вы мудры, господин Рудеус. — Он внезапно рассмеялся. – Правду говорят, что человек за свою короткую жизнь успевает понять гораздо больше, чем демон, гном и эльф вместе взятые.

А... Точно. Он ведь эльф, а они совсем иначе воспринимают время. Иначе говоря его возраст, по эльфийским меркам, может быть даже меньше, чем у меня. Что-то стало внезапно стыдно за свои слова. Заберите их кто-нибудь обратно. Пожалуйста...

***

Мы двигались на юг.

Вы спросите: "Но Рудеус, ты ведь только недавно узнал, что возможно единственный путь домой лежит далеко на севере!".

И вы будете правы. Да. Может это единственный способ попасть обратно в мой мир — это Ореол. С учётом того, что магические круги телепортации не работают, по хорошему, мне бы стоило тут же рвануть на север на своих двоих, а может и на четверых. Но все упирается в одно важную, не слишком хорошую деталь.

С Крафтом мы встретились примерно на южной стороне местных гор. Соответственно, гораздо быстрее будет развернуться и дойти до ближайшего населённого пункта на юге. Если бы я пошёл на север, то рискнул столкнуться с нехваткой еды, посреди зимы, да ещё и совсем одинешенек, ведь Крафт, как раз, держал путь на юг. В своих навыках чтения карт я совсем не был уверен. А так, смогу запастись провизией, подзаработать и возможно найти попутчика.

Кстати, план порядком напоминает момент моей жизни перед Раноа, когда я страдал от разлуки с Эрис и жил в предгорьях.

Возможно, здесь мне придется вспомнить о своих навыках авантюриста?!

Мысли об этом заставляли испытывать странную смесь предвкушения и трепета

— Если вы будете идти вперед, то наткнетесь на владения графа Граната. Люди там сперва могут показаться несколько хмурыми, но они добры и не откажут путешественнику в беде, говорил Крафт, указывая рукой куда-то за лесные массивы.

Графство Гранат.

Крафт, пару дней назад, рассказал мне, что эти земли служили одним из постов, мешающих продвижению демонов на юг. А столица региона является городом крепостью.

Ух.... Получается и здесь велась война между людьми и демонами. Миры меняются, а расы все так же и собачатся друг с другом.

На лице проступила невеселая ухмылка.

Почему ради разнообразия, не может быть мира без войн?

Но все же интересно.

Насколько мне удалось понять, в этом мире война закончилась относительно недавней победой людских королевств. И судя по тому, как хмурился Крафт, когда говорил о демонах, повсеместный расизм тут имеет место быть.

Я вздохнул.

Блин. И что же делать, если при входе в город я столкнусь с кучей демонических рабов? При всем желании, у меня нет времени, да и возможности им помочь. Но если по пути я увижу, как какому-то ребёнку демонической расы будет угрожать смертельная опасность, то я помогу. Ведь таково первое правило Дед Энда: "Спасай детей несмотря ни на что.". Даже если это повредит репутации и меня заклеймят помощником демонов.

Тем временем минул за полдень.

Мы приблизились к развилке, посредине которой стоял столб, с двумя указательными знаками на неизвестном мне языке.

— Вот и все. Наши пути расходятся, скалаз эльф, аккурат посреди развилки.

— Вам нужно идти во владения графа Граната. Мой же путь лежит в Центральные земли. — Он кивнул на вторую дорогу. — Я бы с радостью проводил вас, но мне нужно идти в место паломничества богине. Я просто не могу это пропустить.

Вот тут я его понимаю. Поклонение богине, штука с которой не шутят. Я искренне поблагодарил свою богиню, что Божественный Артефакт остался при мне и уцелел при телепортации.

— Все нормально. Вы и так дали мне намного больше, чем я мог бы представить.

Я мягко кивнул и уже собирался было идти, как он меня окликнул.

– Минутку. Прошу, возьмите вот это.

Он протянул мне мешочек, с чем то звенящем внутри. Очевидно местными деньгами.

- Господин Крафт, я не могу. — Я замахал руками. — Вы ведь и так—

- Берите. Это не последние мои деньги — Уже более твёрдо ответил он. — Вам они явно нужнее, чем мне.

Какой порядочный эльф. Почти как Клифф. Тот тоже не остался бы в стороне и обязательно помог, будучи честным человеком. Хотя... Он же до сих пор скрывает от Папы и всей церкви, что женился и завёл ребёнка с очень любвеобильной эльфийкой.

Получается он не такой уж и честный? Но в любом случае, кто сказал, что хороший человек не может иногда соврать? Честность это добродетель, да, но всего лишь один из показателей хорошего парня.

Крафт, тем временем, вложил мне в руки мешочек с деньгами.

— Богиня велела помогать нуждающимся и я, как ее верный последователь, намерен твердо следовать этим заповедям.

У меня аж на глаза слезинки навернулись. Нет, Рудеус, не плачь! Не порть образ крутого мага. Достаточно того, что образ смазан тем, что Крафт спас меня из той пещеры бандитов.

Я низко поклонился.

— Спасибо большое! Это неоценимый вклад, с учетом моего текущего положения. Мне очень неловко, от того, что я скорее всего не смогу за это отплатить.

— Да. Печально, что люди живут столь мало, но таковы замыслы богини. Я буду молиться, чтобы судьба вновь свела нас вместе.

Э? Что? Похоже он решил, что я откинусь раньше, чем мы вновь встретимся. Вообще то, я имел ввиду, что к тому моменту я уже вернусь в свой мир. Но что же, ему не обязательно об этом знать.

Последний раз поклонившись я развернулся и продолжил свой путь, слушая удаляющиеся шаги эльфа растворялись в летнем гомоне рощи.

***

Окрестности крепости Гранат

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая стены города в теплый янтарный цвет. По дороге медленно тянулись телеги, горожане торопились успеть внутрь до закрытия ворот, а ветер лениво шевелил высокую траву вдоль тракта.

На первый взгляд — мирная картина. Но воздух был напряжён.

Старк, обычно расслабленный в пути, невольно держал руку ближе к топору.

— До темноты успеем, — тихо сказал он, глядя на стены впереди.

— Угу, — коротко ответила Ферн.

Идущая впереди эльфийка внезапно остановилась. Так резко, что Ферн чуть не врезалась ей в спину.

— Госпожа Фрирен?

Эльфийка молчала.

Её взгляд был устремлён вперёд — туда, где восточная дорога уходила к северным горам. На обочине, метрах в ста от них, стоял человек и спокойно махал рукой, будто приветствовал случайных попутчиков.

Мужчина. Молодой. Человек.

Пепельные волосы, серый дорожный плащ, посох в чехле за спиной.

Фрирен привычно оценила его ману... И нахмурилась. Что-то было не так. Ещё секунду назад её объём соответствовал начинающему магу. Такому, который только недавно научился использовать заклинания.

Затем стал больше.

Незначительно, но он увеличился до уровня опытного ученика. Примерно как у Ферн.

Потом снова изменился. Медленно, почти незаметно но объём маны продолжал расти.

Маг третьего класса. Второго. На миг объем остановился где-то на уровне мага первого класса.

И вновь начал уменьшаться.

Фрирен моргнула. Ей не показалось — объем незнакомца действительно менялся.

Будто бы незнакомец постоянно пытался удержать её в каких-то границах, но она вновь и вновь просачивалась наружу.

«Его мана...» — Мелькнула мысль в голове эльфийки.

Фрирен было уже больше тысячи лет. Она повстречала немало сильных и талантливых магов. У кого-то маны почти столько же, как и у неё, у кого-то меньше, но такого она ещё никогда не встречала.

А затем их взгляды пересеклись.

Слишком быстро, чтобы это было совпадением, будто он уже знал что она посмотрит на него ровно в этот момент.

Фрирен едва заметно сузила глаза.

«Этот взгляд…»

На миг ей почудилось что-то знакомое — то чувство, которое испытываешь рядом с существом, слишком древним или слишком чужим для человеческого облика.

Чужеродность – вот истинное описание которое можно было применить к его взгляду.

Человек дождался, пока расстояние сократится, затем слегка поклонился — вежливо, почти настороженно.

А затем, спросил:

— Добрый вечер? — Голос прозвучал осторожно. Так говорят люди, заранее ожидающие, что разговор может пойти совсем не так, он словно заранее ожидал плохой реакции.

Парень с красным волосами удивленно моргнул и ответил — А… ну, вечер?

Эльфийка ничего не сказала. Посох в её руке даже не дрогнул.

Незнакомец заметил это и в мыслях устало напомнил себе — «Не повторяй историю с Орстедом. Просто веди себя нормально, без странностей. В этот раз не спрашивай ни про какие незнакомые сущности. Ты же умеешь быть нормальным человеком».

— Вы путешественники? — спросил он.

— Да, — ответила Ферн раньше Фрирен. — А вы?

Мужчина чуть замялся.

— Ну… вроде того.

Старк нахмурился. Пальцы сжали рукоять топора висевшего на спине. А Ферн все продолжала — Вроде?

— Если совсем коротко, я заблудился настолько сильно, что теперь даже не уверен, где я нахожусь.

На несколько секунд повисла тишина.

Ферн явно пыталась понять, была ли это шутка.

Судя по лицу незнакомца — нет.

Он неловко кашлянул, будто сам осознал, насколько безумно это прозвучало.

— Ладно, да… со стороны это звучит несколько странно, но так и есть!

На дороге вокруг тихо стрекотали сверчки, солнце клонилось к закату...

И несмотря на напряжение, атмосфера оставалась терпимой. Неуютной, да — но не враждебной.

А затем Ферн осторожно спросила:

— Вы маг?

Мужчина заметно оживился.

— А, посох вы всё-таки заметили. Да. В основном это магия земли, хотя… —

Он осёкся на полуслове, словно наконец то что-то понял:

Все это время эльфийка смотрела не на него.

Она смотрела внутрь. Пыталась нащупать его ману, что он все это время пытался скрывать.

«Ах, вот оно что» — подумал Рудеус.

«Крафт предупреждал, что местные маги чувствуют ману иначе. Это то самое о чем он пытался предупредить?».

«Неловко получилось.» — Рудеус мысленно поморщился.

Последние несколько дней он старательно удерживал объём своей маны под контролем. После перехода через горы её запас наконец восстановился полностью, а те крохи что он использовал для добычи пропитания и ночлега, даже не шли в счет.

Но вместе с контролем, появилось и незнакомое ощущение.

Неприятное. Очень неприятное.

Словно уже несколько часов ты терпишь и убеждаешь себя, что до ближайшего трактира осталось совсем немного.

Поначалу терпимо. Потом начинаешь отвлекаться. Ну а потом ты замечаешь, что думаешь только об этом, и контролировать объем выходит все хуже.

Казалось, незнакомец колебался всего секунду.

Потом он словно наконец принял решение и тихо выдохнул. — «Ладно. Попробуем по-хорошему».

И медленно отпустил контроль.

А затем мир дрогнул.

Не образно: трава вокруг Рудеуса упала к земле, словно придавленная невидимой массой. Мелкие камни на дороге тихо задрожали. По дорожной пыли прокатилась рябь.

Воздух исказился, но не от жара и не от ветра — от чудовищной плотности маны, вытесняющей всё вокруг. Пространство рядом с незнакомцем словно перестало быть пустым. Оно мгновенно заполнилось чем-то вязким, почти осязаемым.

Ферн побледнела первой.

Её пальцы судорожно сжали посох, дыхание оборвалось где-то в груди.

Она не могла вдохнуть. Это было неправильно! Невозможно! Такой объём маны не мог принадлежать человеку.

Не мог существовать вообще. Даже у госпожи Фрирен…

Нет.

Ферн в ужасе поняла, что сравнение бессмысленно.

Между ними была пропасть. Будто всю жизнь она смотрела на озёра и реки — и теперь впервые увидела океан. Бесконечно, тёмный и настолько глубокий, что невозможно разглядеть дно.

Старк инстинктивно сделал шаг назад.

Он не чувствовал ману как маги. Но тело кричало об опасности. Как тогда, с драконом. Когда животный страх, доставшийся людям с тех времён, когда в лесах ещё жили чудовища, способные стирать города с лица земли, заставляет кровь стынуть в жилах.

А Фрирен…

Фрирен просто смотрела на него.

И с ее уст слетали первые слова базовой атакующей магии…

***

Бой начался сразу же.

Фрирен взмыла вверх и её силуэт размылся в вечернем воздухе. С её посоха сорвался не просто луч Зольтрака — это был сплошной, ревущий поток белого света шириной с вековой дуб. Таким заклинанием, она уничтожила Кваля. Таким же, она уничтожит и этого демона.

Незнакомец даже не поднял щит, что уже было немыслимо само по себе. За тридцать лет, базовое защитное заклинание стало стандартом и даже демоны мало помалу перенимали его.

В тот миг, когда свет должен был коснуться его одежды, ландшафт перед ним взорвался. Из земли вырвался колоссальный пик из черного гранита.

Зольтрак врезался в него с оглушительным грохотом. Скала плавилась, брызгая красным стеклом, но не поддавалась полностью — незнакомец непрерывно, подпитывал ее основание, заставляя пик расти ввысь быстрее чем магия успевала его прожигать.

Фрирен, находясь в воздухе, мгновенно перестроила плетение и вскинула руку. Небо над полем боя раскололось:

Заклинание высшего порядка — Юрафем, магия истинной молнии — обрушило на каменный столб каскад ослепительно-белых разрядов. Плотные, ветвящиеся столпы чистой энергии били веером, выжигая пространство.

Одновременно с ним, Фрирен вырвала из земли огромные каменные глыбы и швырнула их вверх. Взмах её посоха закрутил камнепад в безумный водоворот вместе с бушующими потоками ветра. Воздух в мгновение ока превратился в ревущее месиво из камня и молний, ураганом сужающуюся вокруг незнакомца.

В то же время под зеленым отблеском правого глаза Рудеуса мир двигался иначе. Он уже видел траектории не появившихся молний.

Против электричества, любая магия барьера или боевой дух были бесполезны. Создав молнию, он сам узнал об это как никто другой. Даже Атофе в той памятной битве, не смогла уклонится от нее.

И в тот же миг, прямо в воздухе над его головой, из пыли и крупиц земли начала бешено кристаллизоваться сталь. Рудеус довел концентрацию до предела, чувствуя, как от дикого напряжения в глазах темнеет. Это была безумная, ювелирная работа на тончайшем уровне, исполненная на грани его мастерства. Тяжелые балки и острые стальные ежи ткались из ничего, со скрежетом переплетаясь в воздухе в запутанную сеть громоотводов. Он уже пробовал создавать клетку Фарадея дома, в Раноа, когда осознал что по сути создал по сути новый вид магии. Но никогда прежде он не создавал ее с такой скоростью как сейчас.

Юрафем обрушился на фигурку в металлической сетке внизу всей своей мощью. Раздался гром такой силы, словно лопнуло небо. Но белоснежная сеть молний не коснулась незнакомца. Ослепительные разряды, ведомые физикой, непреодолимо притянулись к стальным пикам. Энергия способная испепелить армию, скользнула по внешней оболочке клетки и с оглушительным гулом ушла глубоко в землю. Железо мгновенно раскалилось докрасна, стекая жидкими каплями, а воздух наполнился мощным запахом озона.

Но каменный смерч все еще рушился на Рудеуса — ураган Фрирен нес сотни тонн смертоносного камня.

Рудеус перехватил посох обеими руками. Его магия, только что сдерживавшая молнию мгновенно поменяла цель.

Сегодня был ужасный день. Словно он снова оказался против Бадигади. Или Александра. Или против них всех разом.

А еще ему никогда не хотелось снова создавать "это", но в текущей ситуации мужчина отбросил сомнения прочь:

Он не просто возжег пламя — он соединил потоки воздуха и сжал колоссальный объем огненной магии в пространстве между собой и налетающим каменным вихрем. Из центра этой бури, прямо сквозь летящие глыбы, вверх рванулся огненный столб. Но это был уже не просто огонь, нет.

Мало просто нагреть и сдавить воздух — он вколотил в этот объем такое количество тепловой энергии, что скорость молекул превысила все мыслимые пределы. Воздух мгновенно ионизировался, превращаясь в первородную плазму. Это была ослепительная, дрожащая бело-голубая субстанция, бушевавшая словно зажатое в тиски солнце. Она существовала всего мгновение , но этого хватило.

Миг… И произошел взрыв такой разрушительной силы, что ураган Фрирен захлебнулся. Давление и температура взлетели до немыслимых высот. Многотонные глыбы камней, летящие в Рудеуса, не успевали даже расколоться — они мгновенно вспыхивали, плавились и сыпались в воздухе, превращаялись в раскаленные капли и стеклянную пыль, прежде чем успевали приблизиться к нему хотя бы на десяток шагов.

Фрирен едва успела выставить шестигранный шар защиты. В следующую секунду её окутал сплошной кокон из ревущего белого пламени.

И сквозь это пламя двигался он.

Незнакомец не умел летать как она, но двигался по вертикали с пугающей скоростью. Под его ногами в такт биению сердца вырастали и рушились каменные опоры, выталкивая его тело вверх, в небо, прямо к ней.

Его взгляд — злой и напуганный, лишенный демонического голода, предельно напряженный — на секунду пересекся с её взглядом.

В его посохе, уже формировалось заклинание. Вся чудовищная масса его маны внезапно сжалась в одну точку на его навершии. Это был небольшой, идеально гладкий конус из серого камня, окруженный едва заметным маревом. В нем не было магии света, не было демонического проклятия. Только чистая, доведенная до абсолюта плотность и кинетическая энергия.

Одно из его первых заклинаний. Именно им он первый раз ранил Орстеда, победил Бадигади в дуэли, он применял его тысячи раз и оттачивал десятки лет.

Каменная пуля.

Снаряд сорвался с места. Звуковой барьер разорвало над полем боя, а Ферн, стоявшая далеко внизу, с отчаянным криком упала на колени и зажала уши.

Пуля ударила в барьер Фрирен.

Выверенная геометрия щита, выдерживающая удары сильнейших магов севера и генералов Короля Демонов, покрылась сетью глубоких трещин. Фрирен отбросило назад на десяток метров. Воздух выбило из легких. Прежде чем она успела восстановить равновесие полета, вторая пуля пробила слои барьера насквозь, заставив их разлететься мириадами светящихся осколков. Третья пуля должна была пройти сквозь её грудь.

Но Фрирен была магом тысячу лет.

В воздухе, падая спиной вниз она ударила саму себя сгустком сырой маны. Грубой и несформированной, но спасшей ее от смерти.

Каменный снаряд пролетел мимо, оставив на её бедре кровавый след от воздушного шлейфа.

Она восстановила контроль над телом, вновь зажигая огни стрел Зольтрака. Вокруг неё сформировались сотни мелких, быстрых змей, готовых атаковать противника со всех сторон одновременно, перегружая его защиту, выискивая брешь...

Но это было лишь обманом.

Фрирен уже поняла: привычные формулы и плетения не эффективны против демона. Чтобы одолеть его, нужно задействовать вершину магического искусства. Чистую, первородную визуализацию. Магию, которой не нужны ни слова, ни жесты, ни движение рук. Только абсолютная, непреклонная воля.

Её взгляд стал пугающе отрешенным. Эльфийка даже не подняла посох. Она просто увидела, как пространство вокруг незнакомца схлопывается, а невидимый, колоссальный пресс вминает того в камень, ломая кости и стирая в пыль скалу под его ногами. Воздух над вершиной пика взорвался. Это был сокрушительный удар колоссальной массы, способный мгновенно превратить в пыль солнечного дракона.

А Рудеус встретил невидимую смерть лицом к лицу.

Последние семь лет, прошедшие после его судьбоносной битвы с Богом Севера Александром Райбаком III и обладания Королевским Мечом Дракона, он не просто бездумно швырялся стихиями и делал фигурки. Он обуздывал то, что управляло движением самих звезд. То что постиг его предшественник и записал в первом дневнике.

Не сдвинувшись ни на миллиметр, Рудеус применил магию гравитации.

Две невидимые, фундаментальные силы столкнулись в пустоте между ними. Воля Фрирен, материализованная в сокрушительное давление, наткнулась на измененный вектор притяжения.

Пространство между магами безумно задрожало, искажая свет и порождая плотный, дрожащий черный шар изгибающий пространство и свет. Не просто сферу из тьмы, но нечто более страшное: сама реальность выворачивалась наизнанку и пожирала сама себя. Шар жадно втягивал в себя всё: обрывки бушующего пламени, звуки взрывов, пыль и, казалось, само движение света. Вокруг этой непроглядной бездны закручивался ослепительный, мертвенно-белый нимб — кольцо из плененных лучей, которые были пойманы чудовищной массой и теперь бессильно скользили по границе реальности, не в силах вырваться наружу.

Гранитный столб под ногами мужчины начал покрываться глубокими радиальными трещинами, не выдерживая веса их противостояния, чтобы в конце с оглушительным скрежетом рухнуть и с грохотом полететь к сфере, рассыпаясь в прах. Но Рудеус не упал. Сместив вектор притяжения собственного тела — редчайший трюк, который он едва ли применял со времен финальной дуэли на утесе с Александром, — он остался неподвижно висеть прямо в разверзшейся пустоте, сделав саму гравитацию своей новой точкой опоры.

Сотни белоснежных змей Зольтрака потеряли ориентир: искаженное гравитационное поле искривило их траектории, заставив закручиваться по безумным спиралям и улетать в сторону. Это была дуэль концепций: абсолютное воображение тысячелетнего эльфа против абсолютной физической константы, подчиненной человеком.

И когда эльфийка вновь посмотрела на него, готовая усилить натиск и нанести финальный удар, ее заклинания замерли…

Перед ней в воздухе, без какой либо магии, стоял мужчина. На уставшем лице застыла маска страха, от чуть было не совершенной ошибки.

Первое и главное правило Дед Энда: "Спасай детей несмотря ни на что".

Посох незнакомца был опущен вниз, к огненному аду что бушевал внизу. Вокруг него кружились остатки пламени и пыли, но его магия, его магия больше не была направлена на эльфийку. Она плотным, мягким незримым куполом накрывала Ферн и Старка, защищая их от падающих сверху обломков скал и бушующего пожара, который сам же маг и укрощал, заставляя огонь просто исчезать в воздухе.

Он мог выпустить четвертую пулю. Мог обрушить на нее огненный шторм, пока она готовила свой каст. Мог снова применить незнакомую магию. Но вместо этого он тратил силы на то, чтобы ее ученики выжили в этом хаосе.

Фрирен остановилась в воздухе. Её посох тоже медленно опустился. Поле боя, превращенное в оплавленный, дымящийся кратер, погрузилось в звенящую, тяжелую тишину. Демоны не защищают чужих учеников. Демоны не сдерживают смертельные заклинания в шаге от триумфа.

Перед ней стоял не монстр. Перед ней стоял человек, чья сила была пока за гранью её понимания , но чья человеческая сущность осталась абсолютной.

С точки зрения Ферн

Для Ферн мир схлопнулся в одну сплошную, пульсирующую боль.

Когда снаряд незнакомца влетел в щит госпожи Фрирен, это не было похоже на взрыв магии. Это был физический удар колоссальной силы, вонзившийся прямо в череп. В ушах что-то лопнуло, и по шее, пачкая воротник походного платья, потекло что-то теплое и липкое. Звуки битвы — рев урагана госпожи Фрирен, грохот плавящейся скалы — вдруг отдалились, став глухими, будто она оказалась глубоко под водой.

Она лежала в траве, судорожно прижимая ладони к ушам, а её глаза заволакивали слезы. Но страшнее физической боли было то, что происходило на уровне чувств. Мана незнакомца, которая вначале казалась бездонным морем, в момент его дуэли с Фрирен превратилась в жуткий черный шар, искажающий само пространство. Ферн ощущала, как её собственное плетение, её маленькие, бережно лелеемые змейки маны, ломаются и бессильно втягиваются в эту бездну.

Там, посреди бушующего пламени и искаженного света, госпожа Фрирен вела бой, который полностью выходил за рамки всего, чему она учила Ферн. Земля рушилась, металл стекал каплями, а воздух взрывался от жара, но её наставница оставалась незыблемой. Каждое движение наставницы, каждый её маневр в воздухе и резкая смена заклинаний — от разрушительного Юрафема до чистой вершины магии — вызывали у Ферн почти благоговейный трепет.

«Госпожа Фрирен невероятна», — билось в сознании Ферн. Она видела, как эльфийка мгновенно перестраивает основы своей магии, сталкиваясь с чудовищной, неестественной силой противника. Против любого другого мага или демона воли Фрирен хватило бы, чтобы закончить всё в секунду. Но этот демон… он не просто защищался. Он ломал логику пространства, заставляя лучи Зольтрака бессильно искривляться вокруг дрожащей черной бездны.

Ферн сжала зубы, заставляя себя анализировать. Её учили читать потоки маны, видеть логику врага. Но здесь логика чужого волшебства была пугающей.

Когда гранитный столб рухнул, а незнакомец остался висеть в пустоте, Ферн приготовилась к худшему. Она видела сотни смертоносных змей, зажженных Фрирен, которые должны были ударить со всех сторон. Ждала убийственной атаки демона в ответ.

А затем над ней и Старком словно сомкнулся купол.

Еще миг тому назад, снаружи ревело пламя, и вдруг стало тихо, а жар отступил.

Купол не просто гасил долетающие капли расплавленного камня — он отсекал их от удушливого жара бушующего пламени.

Ферн замерла, поднимая взгляд на идеальную дугу дрожащего воздуха. Страх никуда не ушел, но теперь к нему примешалось чистое, глубокое недоумение. Магия этого незнакомца была огромной, грубой и разрушительной, но этот купол… он был сотворен с ювелирной, почти бережной точностью.

«Это неправильно», — подумала Ферн, чувствуя, как выравнивается её дыхание. — «Госпожа Фрирен бьет на смерть. Он висит в воздухе под прицелом её заклятий, его опора уничтожена. В этот самый миг он обязан задействовать всю свою ману для защиты или контратаки. Но вместо этого он… отделяет часть сил, чтобы удержать щит над нами?»

Она посмотрела на его лицо сквозь толщу воды. В его глазах не было торжества или слепой ярости, которые Ферн так часто видела у чудовищ. Там было только отчаянное, напуганное напряжение человека, который боится совершить непоправимое.