Глава 7: 7
7
113
0
Быть вдали от пары было тяжело. Очень тяжело. Казалось, каждый сустав выворачивало от напряжения, так хотелось обернуться зверем и помчаться к ней. После первой, ну очень неприятной встречи, когда Хвиин, от впечатлений упала в обморок прямо к нему в руки и обстоятельного разговора с родителями пары, где ему прямо сказали, что он мудак, Чжухон не хотел торопиться. Ждал, нарезал круги вокруг палаты, где лежала и получила лечение она, но носа не совал. А хотелось аж до зуда на кончиках пальцев! Хвиин спала долго по словам врачей из-за стресса и нервного перенапряжения. Это тоже останавливало, не хотелось бы и дальше пугать ее, заставляя еще больше ненавидеть и бояться. Он понимал, что сближение должно идти медленным темпом, иначе может ее сломать. В день, когда она наконец очнулась, он консультировался с ее врачом на счет ее ментального здоровья. И прогнозы были утешительные для него. По крайней мере до встречи с ним, Хвиин уже точно хотела отношений. Не с ним, конечно, а с гипотетически хорошим, надежным, ласковым и безобидным парнем, но ей достался он, так что были сложности. Чжухон знал, что сможет все трудности преодолеть, ради них обоих. Будет изворачиваться, добиваться, хитрить, но свою женщину он получит. Причем, она с ним в итоге будет добровольно. Костьми ляжет, чтобы так и случилось.
За размышлениями он не заметил, как оказался перед ее палатой. Зверь, как только почуял ее запах, сразу встал по стойке смирно. Слух обострился, пытаясь услышать, чем занимается пара, ее дыхание. Планы были безобидными, но стал свидетелем занимательной беседы между матерью и дочерью: госпожа Чон рассказывала его перепуганной паре, что он больше не будет ее обижать, что они истинная пара, что должны будут пожениться, у них будут в будущем дети. Дальше он слушать не стал, зашел.
Хвиин не слышала, что говорит ее мама. Она ушла в себя: бледная, растрепанная. В ужасе. Трогательная. Беззащитная. Чжухон отчаянно захотелось обнять ее, приласкать, сказать, что все будет в порядке. Но лапы свои к ней пока тянуть не рискнул. Второй раз смотреть на ее обморок не хотелось.
— Я сам поговорю с невестой, матушка, — прервал я слабый голос будущей свекрови и посмотрел в упор на Хвиин.
Красивая. Очень. Но сейчас в агонии парализующего страха, она выглядела как труп. Вроде красивые черты, но они искажены так, что смотреть не хочется. Ее страх горячей лавой растекался в груди, сжимая сердце и легкие. Хотелось встряхнуть ее, рявкнуть как на нерасторопных подчинённых, чтобы зашевелилась, чтобы румянец, хотя бы лихорадочных, от страха, но появился на ее лице и оживил прекрасные черты.
— Хватит трястись! — рыкнул он, поджимая губы и резко двинув подбородком. Зверь внутри бесновался, требовал выхода, считая, что человеческая сторона не умеет взаимодействовать с женщиной. Ему казалось, что нельзя мешкать, лишая их обоих приятного времяпровождения. Якобы, страсть и любовные утехи привяжут девушку к нему. Потому что она его. Потому что она истинная. Хотелось бы, чтобы и Хвиин так думала, избавились бы от многих препятствий. Но она так не считала, даже наоборот, тем самым усложняя всю ситуацию. Вот как сейчас. Контроль трещал по швам, потому что ее страх, который витал в воздухе чем-то тяжелым и неподъемным, раздражал все рецепторы еще сильнее. — От тебя на километры несет страхом. Сама же раздражаешь меня, выводишь.
— То есть это я во всем виновата? — прохрипела она, в удивлении распахивая глаза. Тут ее запах поменялся. Вместо раздражающего запаха с нотками страха, к палате запахло яростным, острым. Будто бы яростью. — Раз так тебя раздражаю, не подходил бы ко мне!
— Разговаривай нормальным тоном. Я тебе не мальчик, молча терпеть твои истерики. Успокойся и мы обо всем поговорим. — процедил Чхужон, пытаясь унять бешенный стук сердца, долбящийся в уши. Ее бешенство смешалось с его тихой злостью, рождая бешенный коктейль из чувств. Но в то же время в груди разливалось довольство. Хвиин раскраснелась, разрумянилась, превращаясь в прекрасную фурию. Страстную и дикую. Такую ее хотелось целовать до остервенения, кусать, присваивая ее себе.
— Убирайся! — рявкнула она, сжимая кулачки, будто бы сдерживая порыв наброситься на него, — Вон пошел!
Раззадорила его. Уйти сейчас? Да ни за что! Он медленно встал, внутри все полыхало, сжигая его внутренности в огне желания. Ли был на грани оборота. Его человеческая и звериная части как будто бы слились, стали едиными. Рождалось нечто первобытное, неизведанное. Черты его лица исказились. Чжухон знал об этом, потому что он отражался в широко распахнутых, прицеленных только на него глазах, дарующих потрясающее ощущение, когда он единственный кого можно увидеть там, на самом дне. Это кружило голову, напрочь лишая его последних крох разумности.
— Я сказал, успокойся.
Голос не слушался, царапал горло, выдавая рычащие звуки. Клыки царапали кожу, чесались, так хотели ощутить ее нежную кожу. Мышцы ныли от напряжения, бугрились, то превращаясь в человеческие, то обратно становясь звериными. Он возвышался над ней, окружая аурой, захватывая все больше и больше ее личного пространства, клеймя ее. Хвиин замерла, застыла, будто испуганный зверек перед хищником. Хотело ее съесть? О, да! Покусать, вылизать до самых кончиков палец ее прекрасных ножек.
Он поднял руку, деревянную и как будто бы не его, так она не слушалась, нежно огладил ее щечку. Взгляд приклеился к ее губкам. Чжухон, словно в трансе, чуть надавил пальцем на ее подбородок, вынуждая открыть рот. Губы горели и зудели, покалывая и пульсируя, так хотели прикоснуться к ней.
— Ты моя, Хвиин. — прошептал он, утверждая, как-будто бы ставя ее перед фактом. Ему показалось, что, если хотя бы словесно не привяжет ее к себе, то сейчас же сдохнет. — Я не отпущу тебя. Тебе придется меня принять, полюбить…
Он не сдержался, сдался на секунду, разрешая себе коснуться ее. С тихим, ломанным рыком он подался к ней, подцепил зумами ее нижнюю губу и облизал. Рецепторы вопили, оглушая его, пульс разогнался до бешенных скоростей. Руки била крупная дрожь. Он себя почувствовал подростком, который впервые ощутил страстное желание.
— Ты моя.
Он сказал это больше для себя. Напомнить, что ее нельзя ломать. Взять себя в руки. Словно обещал, что добьется ее.
А потом он развернулся и, пересиливая себя, наглухо заталкивая в самую глубь самого себя зверя, ушел.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!