Глава 9: Глава 9. Последний отлив

Окружающий мир за стенами хижины Сероводья за эти долгие недели успел стать Роббу до тошноты знакомым: тот же липкий, осязаемый туман за окном и те же самые озерные травы в комнате. Но сегодня привычная, вязкая тишина этого места была нарушена. Впервые за два месяца Король Севера стоял на ногах сам, своими силами. 

Его покачивало от пронизывающей тело слабости. Мышцы за время беспамятства истончились и высохли, холщовая рубаха висела на нём, как на деревянном шесте, обнажая резко выпирающие ключицы. Некогда могучие плечи Молодого Волка заострились, а сквозь бледную кожу отчетливо проступал рельеф рёбер. Пальцы левой руки всё ещё мертвой хваткой вцепились в грубый подоконник, костяшки побелели от напряжения, но он упрямо удерживал собственный вес и больше не опирался на чужое плечо. Взгляд его глаз, устремлённый в блёклое стекло, был сфокусирован, чист и страшен в своём безмолвном ожесточении. 

Дверь хижины тихо скрипнула. Вошёл Оливар Фрей, неся в руках чистые полосы льняной ткани и чашу с отваром. Увидев стоящего короля, он на секунду замер от неожиданности, но быстро справился с волнением и негромко произнёс:

— Ваше величество... Пора перевязываться. Позвольте, я помогу вам сесть. 

Робб даже не шелохнулся, продолжая буравить взглядом окно. Следом за оруженосцем в хижину вошёл старый знахарь, похожий на сморщенный болотный корень в своей одежде из дублёной кожи. Старик бесцеремонно отодвинул Оливара, подошёл к королю и жестом приказал ему закинуть голову. 

Старик принялся ловко разматывать старые бинты. Когда ткань соскользнула, обнажился уродливый, багрово-сизый шрам, глубоко перечеркнувший шею Робба. Обмывая края раны горьким настоем, знахарь недовольно покачал головой:

— Ну и упрямый же ты, парень. Стоишь... Кожа снаружи затянулась, шею не косит. Но внутри всё слишком покалечено. Хрящ раздроблен, жилы гортани перебиты сталью. Старый твой голос потерян навсегда. 

Робб медленно перевёл на него взгляд. Горло отозвалось тупой, тянущей болью. Он открыл рот, пытаясь извлечь хоть какой-то звук, но из груди вырвался лишь свистящий, пустой сип.

Знахарь строго ткнул костлявым пальцем в сторону короля:

— Не смей сейчас напрягать горло. Ты можешь пока только шептать. Горло поднимешь, попытаешься крикнуть — шрам изнутри разойдётся, лопнет внутренняя кожа, и захлебнёшься собственной кровью. Тогда тебя уже никто на этом свете не спасёт. 

Робб тяжело сглотнул, превозмогая боль, он всё же заставил воздух повиноваться и вытолкнул хриплый, полностью лишённый прежнего королевского тембра звук:

— Я... буду... го... ворить... 

— Ты будешь шелестеть, как сухой камыш, — отрезал старик, туго завязывая узел на свежем бинте и собирая свои глиняные горшки в холщовую сумку. — Голос будет тихим и сиплым, но пока береги его.

Знахарь молча закинул сумку за плечо и вышел, тихо притворив за собой плетёную дверь. В хижине остались только сильно исхудавший Робб и замерший рядом Оливар.

В хижине повисла тишина, нарушаемая лишь свистящим, неровным дыханием короля. Оливар стоял чуть поодаль, не решаясь шевельнуться, бережно сжимая в руках пустую чашу из-под отвара. Он видел, как Робб тяжело опустил голову, как судорожно сжались его пальцы на подоконнике — Молодой Волк принимал свою новую, безмолвную реальность. 

Робб снова открыл рот. Оливар тут же подался вперёд, ловя малейшее движение его губ, страшась упустить хоть один звук. Разговор давался королю с невероятным, изнурительным трудом. Толстая вена на правой стороне шеи мгновенно вздулась, диафрагма под тонкой холщовой рубахой судорожно вздыбилась, а на лбу выступили крупные капли пота. 

— Сколь... ко... — вытолкнул Робб. 

Слова давались с настоящим бойцовским боем. Каждое движение гортани отзывалось сиплым, придыхательным, полностью беззвучным звуком. 

— Сколько прошло времени? — шёпотом перевёл Оливар, стараясь говорить быстро и чётко, чтобы избавить сюзерена от лишних усилий. — Около двух месяцев, ваше величество. Мы на Перешейке. Лорд Хоуленд Рид укрыл нас там, где врагам нас никогда не найти. 

Робб тяжело сглотнул, борясь с накатывающей дурнотой, и перешёл на короткие, рубленые фразы, выжимая из себя по два-три слова за раз. 

— Где... Бринден? — прохрипел он, шумно втягивая воздух ноздрями. 

Оливар подошёл ближе, его голос звучал тихо, но уверенно:

— Сир Бринден ушёл около двадцати дней назад. Он взял пятьдесят гвардейцев на плоскодонках и с ним ушли лучшие люди Хоуленда. Озерники взяли особые травы для жаровен, их дым укрывает лодки лучше ночи. Дядя пошёл к Водным Воротам Риверрана, чтобы тайно вывезти остатки гарнизона сира Десмонда Грилла по реке, под самым носом у Ланнистеров и Фреев.   

Робб нахмурился, в его синих глазах плеснула холодная, расчётливая ярость. 

— Риск... — сипло выдохнул он, и вена на его шее напряглась сильнее. — Осада... 

— Согласен, но мы все рассчитали, мой король — поспешно заверил его оруженосец, панически боясь, что Робб навредит себе.  — К тому же, перед уходом сир Бринден обсуждал это с вами, вы согласились.

— Не… помню... — Робб напрягся, но потом замолчал, мысленно отсчитывая дни и мили. Бринден Талли, его Десница и последняя опора, шёл на безумный, смертельный шаг ради спасения их людей. 

— Где-то через две-три недели сир Бринден вернется обратно в Сероводье. Он обрадуется, когда увидит вас не в кровати. Вам нужно много есть и давайте сегодня с вами выйдет прогуляемся по окрестностям.

Король медленно повернулся к Оливару. Робб поднял тяжёлую, исхудавшую руку и крепко, до боли, сжал плечо оруженосца. Взгляд его глаз прожёг Оливара насквозь. 

— Хорошо… спа... сибо... — сиплый, шёпотовый выдох заставил Робба содрогнуться, но он упрямо договорил: — Оли... вар. 

Для Оливара Фрея мир вокруг на секунду замер. Король впервые за долгое время назвал его по имени. Оруженосец судорожно выдохнул, его губы задрожали, но он удержал лицо. Король вернулся. Волк очнулся и готов был ждать. 

_____________________________________________________________

Чернильная, сырая темнота укутала Красный Зубец, превращая речные изгибы в бездонные провалы. Ночь была настолько плотной, что казалось, её можно резать ножом. На воде, едва различимые даже друг для друга, цепочкой скользили плоскодонки. Закалённые бойцы Бриндена и скрытные, безмолвные озерники Рида шли вверх по течению реки, пробиваясь к сердцу Речных Земель.

На носу ведущей лодки, вглядываясь в темноту, застыл сир Бринден Талли. Каждое движение реки, каждый лёгкий толчок лодки о скрытую корягу отдавались в его теле острой, изнуряющей болью. Сломанные рёбра были туго стянуты кожей, а покалеченное бедро ныло от сырости так, будто в кость забили ржавый гвоздь. Но Чёрная Рыба даже не морщился. Годы войны научили его превращать боль в чистую, холодную концентрацию. Его старый, поношенный плащ промок насквозь, но рука по-прежнему уверенно лежала на рукояти меча.

На носах лодок едва заметно тлели чугунные жаровни. Озерники Рида подбрасывали туда привезённые с Перешейка сушёные болотные травы. Этот дым — плотный, тяжёлый, неестественно белый — не поднимался вверх, а липким слоем стелился по самой поверхности воды. Смешиваясь с естественным ночным туманом Красного Зубца, он создавал непроглядную завесу. Лодки шли внутри этого рукотворного облака, словно призрачные ладьи, полностью скрытые от береговых постов Ланнистеров и предателей Фреев. Если бы кто-то посмотрел с утёса вниз, он увидел бы лишь густую молочную полосу, ползущую по реке.

По обоим берегам, параллельно движению флотилии, бесшумно скользили пешие следопыты объединенного отряда. Они следовали за лодками по звукам и их задачей было расчищать путь. Внезапно со стороны южного берега донёсся короткий, дважды повторившийся свист болотной выпи — условный знак засады.

Бринден вскинул руку. Гребцы мгновенно перестали махать вёслами. Лодки бесшумно, без единого всплеска, зарылись носами в прибрежные заросли камыша и замерли. Бойцы затаили дыхание.

Через минуту сквозь камыш послышался хлюпающий топот копыт и приглушённая, хриплая ругань. Конный патруль Переправы спустился к самой воде, чтобы напоить уставших лошадей. Бринден сквозь пелену тумана различал тусклые силуэты пяти всадников.

— ...черти бы побрали это Братство, — злобно сплюнул в воду один из дозорных, судя по голосу, изрядно взвинченный. — Палят обозы у Пеннитри, как сухую солому! Слышал, полсотни наших коней там полегло. Всё зерно из Близнецов к хренам сгорело. Теперь лорд Уолдер с нас шкуру спустит за то, что мы тут грязь месим, пока там южане резвятся.

Отвлекающий маневр Харвина сработал безупречно. Конница Фреев была отвлечена на тракт, спасая припасы, а оставшиеся дозоры были злы и невнимательны.

Фреи не успели даже вытащить мечи. Действие началось и закончилось в гробовом молчании. Из тумана, со стороны береговых кустов, бесшумно вылетели короткие, обмазанные болотным ядом стрелы озерников. Двое всадников мгновенно повалились из сёдел прямо в прибрежную грязь, хватаясь за шеи. Оставшиеся трое не успели вскрикнуть — следопыты выросли за их спинами, как тени. Короткая, яростная поножовщина завершилась глухими ударами тел о землю. Лошади испуганно заржали, но озерники перехватили уздечки, успокаивая животных.

Через мгновение камыш раздвинулся, и к лодке Бриндена приблизился старший разведчик. На его сапогах блестела свежая кровь. В руках он держал сорванный с убитого командира патруля свернутый шёлковый синий стяг Фреев с изображением Близнецов. Разведчик молча перебросил стяг в лодку сиру Бриндену.

Чтобы подстраховать отряд на случай, если их заметят с дальних постов, разведчик набросил на свои плечи снятый с убитого синий колет с фрейскими нашивками и вскочил в седло одной из лошадей. Теперь издалека он казался обычным береговым дозорным Фреев.

Бринден коротко кивнул. Жаровни снова задымили сильнее, скрывая берег, и флотилия призраков продолжила свой путь к Водным Воротам Риверрана.

Чернильная предрассветная темнота всё ещё плотно удерживала Риверран в своих объятиях, когда из густого речного тумана выросли исполинские, угрюмые очертания замковых стен. Твердыня Талли, зажатая в устье Камнегонки и Красного Зубца, казалась вымершей. Осаждающие её войска Ланнистеров и Фреев спали в своих лагерях, баюкаемые ложной уверенностью, что из замка никуда не деться.

Лодки бесшумно подошли к Водным Воротам — тяжёлой кованой решётке, опущенной прямо в бурлящую воду. В этот момент на берегу, у самой кромки тумана, показался силуэт всадника. На его плечах отчетливо угадывался синий колет с нашивками Близнецов — тот самый разведчик-подстраховка.

На замковой стене над воротами тут же произошло резкое, паническое движение. Защитники Риверрана, истощённые осадой и взвинченные до предела, среагировали мгновенно. Сверху послышался сухой треск взводимых арбалетов и приглушённый, полный ужаса шёпот:

— Фреи!.. Фреи на берегу! Нас обходят с реки! Снимай его!

— Не стрелять! Это свои! Чёрная Рыба дома! — Бринден Талли среагировал на долю секунды раньше, чем арбалетные болты прошили его человека. Чёрная Рыба резко поднялся на носу лодки, и его зычный, раскатистый голос, который речные гвардейцы узнали бы из тысячи, мгновенно осадил лучников.

На стене замерли. Всадник на берегу примирительно поднял руки, демонстрируя, что он один. Пару мучительных мгновений над рекой слышалось лишь журчание воды. Наконец, над решёткой показалась знакомая тень. Раздался еле слышный, смазанный жиром скрежет цепей: Водные Ворота приподнялись ровно настолько, чтобы плоскодонки могли одна за другой проскользнуть внутрь, едва не задевая килем железные зубья.

Внутри замковой гавани, в глубоком полумраке, где горел лишь один укрытый плащом факел, их уже ждал сир Десмонд Грилл. Старый рыцарь тяжело дышал, его доспехи покрылись пятнами ржавчины от речной сырости, а руки, сжимавшие меч, мелко дрожали от пережитого напряжения.

— Черная Рыба... — Десмонд едва сдержал возглас, шагнув к причалу и утирая холодный пот со лба. — Боги, мои люди чуть в штаны не наложили. Мы решили, что Фреи нашли брод под стенами. Ты жив... Мы думали, на Переправе полегли все в войске Старков.

— Не все, Десмонд, — Бринден тяжело перешагнул через борт плоскодонки, опёрся на руку подошедшего гвардейца, но тут же упрямо выпрямился, несмотря на вспышку боли в покалеченном бедре. — А парень на берегу — наш следопыт. Он уведёт патруль Переправы и прикроет нам спину, если их хватятся. Времени у нас в обрез. Ланнистеры и Фреи заняты пожарами у Пеннитри, но к рассвету их разъезды будут возвращаться обратно.

— Что? Откуда ты знаешь? Сколько у тебя еще человек? — удивлённо и недоумевая спросил Грилл.

— Я встретил старого знакомого в Братстве без Знамен… Это долгая история, позже расскажу. Где остатки гарнизона? Нужно торопиться! — твёрдо ответил Бринден.

— Хорошо… расскажешь позже… Гарнизон весь готов, — Грилл глухо махнул рукой в сторону каменных арок складов.

— По лодкам, быстро и без шума, — скомандовал Бринден, принимая из рук Десмонда Грилла тяжёлый железный ключ от потайных донных шлюзов. — Мы уходим на Перешеек, там наши союзники. Оставляем врагам пустые камни. Пусть штурмуют воздух.

Из темноты начали бесшумно, как тени, выходить люди. Это были израненные, исхудавшие защитники Риверрана — остатки верных гвардейцев Талли, кастеляны, несколько раненых лучников с перевязанными руками. Они несли с собой лишь оружие, остатки сухарей и бережно свернутые, снятые со стен родовые стяги с прыгающей форелью.

Поскольку лодок на всех не хватало, эвакуацию гарнизона разделили на две партии. Пока первая группа бойцов занимала свои места в плоскодонках и бесшумно растворялась в предрассветном тумане, сир Бринден отдал свой последний и самый жестокий приказ по Риверрану: уничтожить и испортить всё, что нельзя унести с собой. Позорной сдачи не будет. Ланнистеры и Фреи не должны получить ни единой целой вещи.

В замке закипела яростная, разрушительная работа. Солдаты Грилла действовали быстро и со злобой. Тяжёлыми кувалдами они разбивали вдребезги механизмы подъёмных мостов, ломая шестерни и сгибая железные швы так, чтобы их невозможно было починить без полной замены. Намертво заколачивались изнутри массивные дубовые двери жилых покоев, разбивались навесные замки оружейных и амбаров. С натужным скрежетом ушли вниз рычаги потайных шлюзов, и речные потоки Камнегонки с рёвом устремились в подземные галереи, затапливая нижние подвалы водой из рвов. Враг получит не гордую, неприступную цитадель, а испорченную, заклинившую со всех сторон каменную коробку.

В разгар этого разгрома один из старых гвардейцев, вытирая пот со лба, подошёл к Чёрной Рыбе:

— Сир Бринден... На конюшнях и на скотном дворе осталось полно навоза. Обидно оставлять добро. Может, соорудим для Фреев и Ланнистеров приятный подарок на память? Чтобы жизнь мёдом не казалась, когда ворвутся.

Бринден от удивления на секунду лишился дара речи, но затем на его суровом, измождённом лице появилась холодная, хищная улыбка. Он коротко хохотнул и одобрительно хлопнул солдата по плечу:

— А это мысль! Нам терять нечего. Часть людей — за мной, тащите телеги!

Через несколько минут в Великом чертоге замка, где веками гордо правили лорды Талли, развернулась невиданная картина. Солдаты Грилла с грохотом вкатили телеги и без капли почтения вывалили горы смердящего навоза прямо на лордский трон Хостера Талли и на главный парадный стол, за которым когда-то пировали великие дома Речных Земель. Также немного «подарков» раскидали в жилых покоях. Запах в залах мгновенно стал невыносимым, но бойцы лишь злорадно ухмылялись.

Финальный штрих Чёрная Рыба нанёс лично. Из шёлкового свертка, добытого у ночного берегового патруля, он развернул синее знамя Фреев с изображением Близнецов. Скомкав его, Бринден с силой водрузил трофейный стяг прямо на вершину кучи навоза, венчающей лордский трон. После этого он подошёл к жаровне, достал крупный кусок обгоревшего угля и прямо на чистой белой стене чертога размашисто, огромными буквами написал:

«Еды не осталось, но можете съесть дерьмо. Фреям от Чёрной Рыбы».

Лодки первого подхода вернулись обратно в замковую гавань — пустые, готовые принять остальных. Но время безжалостно уходило. Болотный туман заметно поредел, растаял под первыми порывами предрассветного ветра, а с восточного края неба уже начала проступать блёклая, серая полоса.

Началась финальная погрузка. Оставшиеся триста пятьдесят человек — остатки израненного гарнизона, слуги, уцелевшие гражданские — торопливо, толкаясь в полумраке, забирались в плоскодонки. Бринден лично стоял на причале, яростно подгоняя людей взмахами руки:

— Быстрее! Скоро рассвет, шевелитесь!

Напряжение в гавани достигло пика. Из-за каменных стен замка, со стороны вражеского осадного лагеря, уже начали доноситься отчётливые звуки пробуждения: тревожное ржание коней, далёкие окрики просыпающихся командиров и звон кузнечных горнов. Ланнистеры и Фреи поднимались.

Последние лодки наконец отчалили от каменных ступеней Водных Ворот. Сир Бринден прыгнул на борт плоскодонки самым последним, когда на причале не осталось ни души. Тяжёлая кованая решётка ворот с громким всплеском рухнула позади них в воду, намертво запечатывая опустевший Риверран.

Флотилия на пределе сил уходила в редеющую предрассветную дымку Красного Зубца. Уже на воде, отплыв на пару сотен ярдов и оглянувшись назад, Бринден увидел, как на стенах и часовых вышках осадного лагеря один за другим вспыхивают утренние факелы. Ещё полчаса — и река полностью очистилась бы от тумана, выдав их с головой. Но они успели.

Озерники бросили в жаровни последние горсти болотных трав, и лодки призрачного отряда окончательно растворились в речной шири, держа курс на север, к Перешейку.

Флотилия плоскодонок стремительно уходила вниз по течению, подхватываемая сильным речным потоком. Риверран оставался позади — тёмный, пустой, запертый изнутри и забросанный навозом на прощание. Сир Бринден Талли сидел на самом носу ведущей лодки, плотно сжимая ладонью сломанные рёбра, которые нещадно выли от каждого толчка о воду.

Чёрная Рыба упрямо смотрел вперёд, в белую, непроглядную пустоту редеющего тумана. В его мыслях сейчас не было сожаления о замке, который он только что оставил врагам. Риверран — это просто камни. Все его мысли занимал Робб, к которому он теперь возвращался. Главное было сделано. Спасательная операция, казавшаяся безумием, была завершена, и он вез королю его людей.

_____________________________________________________________

В это же самое время, за сотни миль к северу, в затерянном среди болот Сероводье, Робб Старк стоял у блёклого окна своей хижины. Липкий, осязаемый туман за стеклом был точно таким же белым и густым, как тот, что прямо сейчас скрывал на реке лодки его дяди.

Пальцы левой руки короля всё ещё крепко держались за грубый деревянный подоконник, но тело больше не дрожало от слабости. Он вглядывался в эту молочную мглу и точно знал: где-то там, пробиваясь сквозь посты предателей и дозоры Ланнистеров, Бринден прямо сейчас ведёт его гвардейцев домой. Впервые за долгие, мучительные два месяца Король Севера не чувствовал себя беспомощным. У него снова появлялась армия, пусть и совсем крошечная. Ожесточённый взгляд его синих глаз был чист и сфокусирован. Волк очнулся. Он ждал.