Глава 24: Глава 24. Коронация
Глава 24. Коронация
272
0
Протяжный, чистый звук медного рога разрезал морозный воздух над Винтерфеллом после полудня.
Тяжелые окованные решетки главных ворот со скрежетом поползли вверх. Во внутренний двор замка, стуча копытами по втоптанной в снег саже, въехал авангард рыцарей Долины Аррен.
Сияющие латы, белоснежные плащи и шелковые стяги с лунным соколом казались здесь, среди закопченных стен и догорающих погребальных костров, осколком далекого, сытого мира, не знавшего ужаса северной зимы. Породистые кони тревожно храпели и косили глазами на черные столбы дыма, чуя густой запах паленого сукна и крови.
Робб вышел на верхнюю площадку широкого каменного крыльца Большого чертога.
На его плечах лежал помятый, изрубленный доспех, поверх которого был наброшен тяжелый волчий плащ. По правую руку от короля встал сир Бринден Талли, по левую — бледный Джон Сноу с рукой на перевязи. Внизу, вдоль стен и переходов, молча выстроились северяне и речники, опираясь на копья и сдержанно разглядывая подошедшее войско.
Кавалькада остановилась у подножия лестницы.
Санса Старк не стала ждать, пока конюшие подадут ей руку. Сбросив тяжелый меховой плащ на кобылу, она спрыгнула прямо в грязную снежную кашу. Подол ее темно-синего платья мгновенно намок и почернел от пепла, но она даже не заметила этого.
Она подняла голову, глядя вверх по ступеням.
Санса готовила себя к этой встрече всю дорогу от последнего холма. Она повторяла про себя слова приветствия, достойные леди Винтерфелла. Но когда она увидела человека на крыльце — все манеры, всё, чему ее учили в Королевской Гавани и Орлином Гнезде, рассыпалось в прах.
Это был Робб — и в то же время кто-то совершенно иной. Осунувшееся, жесткое лицо с резкими скулами и чудовищный, багрово-синий рубец, перечеркнувший горло от уха до уха.
С ее губ сорвался короткий, сдавленный всхлип. Забыв о приличиях и сотнях глаз, Санса бросилась вверх по обледенелым ступеням и со всего размаху уткнулась лицом в холодную, пахнущую железом и дымом грудь брата.
Рука Робба в латной рукавице замерла в воздухе на миг — словно он разучился обнимать живых людей, — а затем тяжело и крепко легла ей на спину, прижимая сестру к себе.
— Всё позади, Санса, — глухо, с хрипом прошептал он ей в рыжие волосы. — Ты дома.
Она отстранилась, глотая обжигающие слезы, и осторожно коснулась дрожащими пальцами его щеки, боясь задеть страшный шрам на шее. Затем перевела взгляд на Джона, стоявшего рядом, и тепло, сквозь слезы улыбнулась сводному брату. Джон молча кивнул ей в ответ.
Внизу со своего холеного серого жеребца спешился лорд Петир Бейлиш. Рядом с ним замер суровый бронзовый великан — лорд Джон Ройс в доспехах, покрытых древними рунами Первых Людей.
Мизинец шагнул к ступеням, снял перчатку, прижал ладонь к груди и склонил голову в глубоком, выверенном поклоне:
— Ваша Милость, — голос Бейлиша звучал мягко и почтительно, разносясь по притихшему двору. — Хвала Старым и Новым Богам за то, что молва не солгала. Долгие месяцы я берег леди Сансу от ищеек Ланнистеров в неприступных стенах Орлиного Гнезда. Когда же до нас дошли вести, что изменники Болтоны незаконно захватили Винтерфелл и осквернили родовое гнездо Старков, рыцари Долины подняли знамена. Мы шли сюда войной, чтобы выбить узурпаторов из замка и вернуть его законной крови. И для меня великая честь передать вашу сестру лично в ваши руки, государь.
Робб смотрел на него сверху вниз. Лицо короля оставалось непроницаемым, но в голосе не было открытой вражды — лишь суровая, взвешенная сдержанность правителя, который знает цену четырем тысячам свежих копий:
— Север помнит тех, кто приходит на помощь в час зимы, лорд Бейлиш. Вы сберегли мою сестру и привели войско против наших общих врагов. За это дом Старков благодарен вам и лордам Долины.
Бронзовый Джон Ройс шагнул вперед и коротко, по-военному ударил кулаком в нагрудник:
— Мы сожалеем лишь о том, что бураны на Перешейке задержали наши обозы и мы не успели разделить с вами поле боя, Ваша Милость. Но наши мечи не затупились, а наши фургоны полны зерна и солонины.
Сир Бринден Талли, внимательно следивший за каждым движением своего бывшего воспитанника Петира, перевел взгляд на старого знаменосца Арренов и одобрительно кивнул:
— Доброе железо и полный обоз никогда не приходят слишком поздно, лорд Ройс.
— Ворота Винтерфелла открыты для друзей, — произнес Робб, делая приглашающий жест рукой. — Размещайте людей во внешнем дворе и в зимнем городке, лорд Бейлиш. Распорядитесь разгрузить припасы. Моим людям и вашим рыцарям нужен отдых.
Мизинец вновь почтительно склонил голову, пряча в уголках губ тонкую, задумчивую полуулыбку:
— Ваше слово — закон, Ваша Милость.
_____________________________________________________________
Следующие семь дней Винтерфелл напоминал огромный кузнечный горн.
Погребальные костры за рвом давно догорели, а пепел занесло свежим, чистым снегом. По всем трактам Севера день и ночь скакали гонцы с печатью лютоволка. Один за другим во двор замка въезжали лорды и кастеляны северных домов: угрюмый Робетт Гловер из Темнолесья, старая Мэйге Мормонт и Лианна Мормонт с Медвежьего острова, молодой лорд Сервин, люди Хорнвудов и посланники Вимана Мандерли из Белой Гавани.
Вместе с ними под усиленным конвоем северной конницы из сдавшихся без боя Кархолда и Последнего Очага привезли семьи мятежников.
Всю эту неделю лорд Петир Бейлиш неспешно прогуливался по крытым галереям замка, кутаясь в лисий тулуп и наблюдая.
Его цепкий ум игрока непрерывно взвешивал изменившийся мир. Старый план — править Севером из-за спины Сансы при мертвом Болтоне и бесправном бастарде Сноу — рассыпался в прах. Но возвращаться под крыло Ланнистеров сейчас было бы безумием. Даже живой Тайвин Ланнистер, сидящий в Красном Замке, больше не казался всесильным гарантом победы: Простор пылал от железнорожденных Эурона Грейджоя, Тиреллы уводили войска защищать собственные земли, а с юга на столицу шли десять тысяч Золотых Мечей и дорнийские копья под знаменами чудом выжившего Таргариена. Королевская Гавань превращалась в западню.
Здесь же, на Севере, ковалась новая сила. Но Бейлиша мучил один вопрос: чего хочет сам Робб Старк? Если Молодой Волк ограничится тем, что запрется за Рвом Кайлин в своих сугробах, Мизинцу здесь делать нечего. Но если этот воскресший король со шрамом на горле смотрит дальше на юг… тогда союз с Севером и Долиной может вознести самого Петира на такую вершину, о которой он прежде лишь мечтал.
На седьмой день в Большом чертоге настал час суда.
Зал был набит до отказа. Вдоль стен пылали факелы, освещая сотни суровых лиц северных лордов, речников и рыцарей Долины.
Робб стоял на каменном помосте перед древним троном Королей Зимы в полном доспехе. Справа от него замер Бринден Талли, слева — Джон Сноу и сир Давос Сиворт. А прямо за правым плечом короля, у верхней ступени помоста, стоял Оливар Фрей, удерживая на вытянутых руках в забинтованных ладонях тяжелый королевский меч в ножнах.
Железные двери распахнулись, и стражники ввели закованных в кандалы пленников.
Впереди шел Харальд Карстарк с окровавленной бородой и горящими лютой ненавистью глазами. Следом вели пятерых старших капитанов Амберов и карстарковских сотников. А позади них, испуганно прижимаясь друг к другу, семенили доставленные вчера из родовых замков трое мальчишек в дорожных плащах. Старшему из них — наследнику Кархолда — едва исполнилось двенадцать; младшему не было и восьми.
Пленных поставили на колени перед помостом.
— Харальд Карстарк, — глухой, хриплый голос Робба разнесся под высокими сводами. — Твой дом присягал моим предкам. Твой дом клялся в верности мне в Риверране. Но ты привел своих людей под знамя с ободранным человеком и поднял меч против своего короля.
Карстарк сплюнул на каменные плиты и криво оскалился:
— Ты отрубил голову моему отцу Рикарду в Риверране, щенок! Какую верность мы должны были хранить тебе?! Ты убил нашу кровь — мы вернули долг! И если бы твоя конница не ударила нам в спину, твоя башка сегодня гнила бы на пике Дредфорта!
По залу прокатился глухой, гневный ропот. Робб даже не повел бровью:
— Твой отец зарезал безоружных пленных мальчишек во тьме и умер по закону. А ты лег под убийц и насильников в моем собственном доме.
Робб медленно перевел ледяной взгляд с Харальда на дрожащих детей позади него:
— Семя измены не выкорчевывается наполовину. Тайвин Ланнистер стер Кастамере в пыль и не оставил ни единой живой души, носившей имя Рейнов. Если мы пощадим вашу кровь сегодня — через десять лет ваши сыновья снова всадят нож в спину моим детям. Тот, кто продал Север однажды, продаст его снова.
Зал оцепенел. Давос Сиворт в тени колонны невольно сжал изувеченные пальцы, а восьмилетний мальчик-Амбер тонко, по-заячьи всхлипнул, пряча лицо в плаще старшего брата.
Стоявший за спиной короля Оливар Фрей смотрел на этих трясущихся детей, и в его груди поднимался холодный ужас. Он вспомнил задымленные шатры у Близнецов, вспомнил крики раненых и то, как люди с его собственной фамилией добивали безоружных северян, оправдывая подлость «интересами дома». Если Робб сейчас обагрит этот зал детской кровью — проклятие Близнецов победит окончательно, потому что сам Старк превратится в то чудовище, с которым сражался.
Не сходя со своего места и не повышая голоса, чтобы ни один лорд в зале не услышал его слов и не усомнился в воле монарха, Оливар чуть подался к самому плечу Робба и едва слышно, одними губами прошептал:
— Государь… мой дед Уолдер Фрей убивал беззащитных ради выгоды. Не позволяйте его тени встать за вашим плечом. Вы выше их всех.
В ту же секунду снизу, от края помоста, шагнул вперед Джон Сноу. Он встал перед ступенями, глядя брату прямо в глаза:
— Робб. Они не седлали коней для Рамси и не держали копий. Отец учил нас, что меч вынимают против врагов, а не против детей. Мы — Старки из Винтерфелла, а не мясники из Дредфорта.
Робб замер. На его скулах заходили желваки, багровый шрам на горле налился темной кровью. Несколько долгих, бесконечных секунд король смотрел на брата, слушая эхо тихих слов своего оруженосца за спиной.
Затем Робб медленно поднял руку, пресекая любой шум в зале.
— Вы правы, — глухо произнес король. — Мы не Болтоны. И не Фреи.
Его голос снова обрел твердость холодной стали, обращаясь ко всему чертогу:
— Харальд Карстарк. Артур Амбер. Сотники Мортон, Гилберт, Кеннет. Вы сознательно предали присягу. Приговор один — смерть. Рядовые воины ваших отрядов, бросившие оружие в поле, сохранят жизнь и наденут черное. Сотник Торрхен с конным отрядом завтра же на рассвете поведет их на север, к Черному Замку, защищать Стену.
Робб перевел взгляд на мальчишек:
— Дети не ответят головой за грехи отцов. Но Кархолд и Последний Очаг переходят под управление королевских кастелянов до конца войны. Наследники остаются в Винтерфелле как воспитанники и заложники короны. Если их родня посмеет поднять бунт — пощады больше не будет.
Четверо стражников выволокли на середину зала тяжелую дубовую колоду.
Робб повернулся к Оливару и принял из его рук обнаженный меч. Спустившись с помоста, король встал у плахи, широко расставив ноги:
— Тот, кто выносит приговор, должен сам занести меч.
Харальда Карстарка силой прижали к темному дереву. Робб перехватил рукоять обеими руками. Широкий замах — и тяжелое лезвие с глухим стуком перерубило шею изменника.
Король выдернул сталь из колоды, не отводя тяжелого взгляда от притихшего зала:
— Следующий.
_____________________________________________________________
К вечеру запах крови в Большом чертоге сменился густым, одуряющим ароматом жареной оленины, чеснока, печеных яблок и горячего пряного вина.
Винтерфелл праздновал возвращение своего короля и освобождение Севера.
На длинных дубовых столах громоздились блюда с бараньими боками, дымились котлы с густой похлебкой и катились бочонки крепкого темного эля из запасов Долины и Белой Гавани. Сотни факелов и два огромных камина заливали зал жарким, золотистым светом. Впервые за долгие годы в этих стенах звучали не стоны пленников и не лай болтоновских псов, а раскатистый мужской хохот, звон оловянных кружек и грубые походные песни.
В центре зала Тормунд Великанья Смерть, взгромоздившись одной ногой на лавку и размахивая обглоданной бычьей костью, во всю глотку расписывал северным сотникам и речникам, как он в одиночку задушил снежного медведя. Вокруг него хохотали до слез воины Мормонтов и Гловеров, щедро подливая рыжему великану эля из кувшинов.
На высоком помосте Робб поднял тяжелый серебряный кубок, приветствуя своих знаменосцев:
— За тех, кто не сломался в зимнюю ночь! За верных сынов Севера и клинки Трезубца!
— За Короля! — громом отозвался чертог.
Хмельное тепло и вид живых, смеющихся соратников впервые за многие месяцы растопили ледяную маску на лице Робба. Он откинулся на спинку кресла, расстегнув верхние пряжки стеганого камзола; в его серых глазах появился живой, теплый блеск, а губы тронула легкая, почти прежняя улыбка.
Когда гул за столами стал еще громче, к краю помоста с кувшином вина подошел Оливар Фрей.
Оруженосец уже отбросил прежнюю горечь — утренний суд, где король прислушался к его тихому шепоту и пощадил детей, вернул парню веру в того человека, за которым он шел.
Наполняя кубок Робба, Оливар не удержался и негромко спросил:
— Робб… всю эту неделю я ломал голову над одним. В ту ночь, когда Русе Болтон захлебнулся кровью в своей спальне, весь замок наверняка подняли по тревоге за считанные минуты. Собаки взяли след у самых конюшен. Как ты сумел выйти за стены незамеченным?
Робб посмотрел на своего верного оруженосца, сделал неспешный глоток вина и тихо усмехнулся:
— Через тот же самый лаз, что и ты, Оливар. Но в ту ночь там пили болтоновские солдаты, и я решил переждать до следующего дня. Весь день надо мной висела угроза быть раскрытым, но мне удалось отвести все подозрения. Ночью мне повезло — у лаза никого не было. Я почти выбрался, но тут мимо шел часовой с факелом. Он шел прямо к лазу. Я бы не успел ни спрятаться, ни снять его без шума. Но за секунду до того, как он заглянул за выступ, в дальнем углу рощи у псарни кто-то с грохотом опрокинул железную жаровню с углями прямо на сухую солому и заорал благим матом.
Оливар замер с кувшином в руках:
— Кто это был? Кто-то из наших людей?
— Теон, — тихо ответил Робб, глядя в темное вино. — Он прятался в тени у псарни. Видимо, он видел меня у лаза, узнал по походке — и выскочил прямо под кулаки болтоновских стражников, опрокинув огонь. Они принялись избивать его древками копий за неуклюжесть, и этих двух минут мне хватило, чтобы перемахнуть через внешнюю стену и уйти в лес к лошадям.
Оливар потрясенно выдохнул, невольно переводя взгляд туда, где позавчера судили Грейджоя:
— Так вот оно что… А ведь он знал, что Рамси за такое мог содрать с него кожу живьем. Значит, даже в этом сломленном призраке осталась капля старой крови… Теперь я еще лучше понимаю, почему ты отпустил его.
— Он заплатил свой долг сполна, когда спас моего сына и брата Рикона, Оливар, — спокойно сказал Робб и хлопнул парня по плечу. — Налей себе вина и развлекайся. Сегодня у нас ночь передышки.
_____________________________________________________________
Ближе к полуночи, когда блюда опустели, а хмель разогрел кровь лордов до предела, разговоры за столами сами собой свернули к главному — что делать дальше.
Робетт Гловер поднялся со скамьи, опершись тяжелыми кулаками о стол, и громко обратился к помосту:
— Государь! Мы вычистили болтоновскую падаль из нашего дома! С людьми Долины, речниками и нашими копьями у нас хватит сил, чтобы запечатать Ров Кайлин на десять замков! Пусть Тайвин Ланнистер и этот заморский Таргариен перегрызут друг другу глотки на юге! Зачем нам снова лезть за Перешеек?
За столами одобрительно загудели многие северные сотники. Но Петир Бейлиш, сидевший неподалеку от Сансы, при этих словах едва заметно напрягся, подавшись вперед и не сводя цепких серых глаз с лица короля.
Робб медленно отставил кубок.
Он поднялся во весь рост. Веселье и мягкость последних часов мгновенно сошли с его лица, уступив место суровой, пугающей решимости. Шум в чертоге стих за считанные секунды.
Король вышел на край помоста, расстегнул ворот гамбезона и резким движением оттянул ткань в сторону, выставляя напоказ под свет факелов чудовищный багровый рубец, перерезавший его горло.
По залу пронесся глухой вздох.
— Посмотрите сюда! — хриплый, надорванный голос Робба ударил по тишине чертога, как набат. — Вот что мы получили в прошлый раз, когда думали, что сможем просто уйти к себе на Север и жить в мире!
Робб обвел тяжелым взглядом ряды застывших лордов:
— В Близнецах нас резали за столом под звуки лютни! Нас предавали под купленными клятвами! И кто стоял за спиной Уолдера Фрея и Русе Болтона?! Кто вложил кинжалы в их руки и прислал им грамоты с золотыми печатями?! Южные лорды! Тайвин Ланнистер, сидящий в Королевской Гавани!
Король сделал паузу, а затем повернул голову к краю помоста, где стоял Джон Сноу, и дальше — к столам одичалых, где нахмурившийся Тормунд сжимал в ручище рог с элем.
— Но Уолдер Фрей и Ланнистеры — это еще не вся беда, — глухо продолжил Робб, и в зале стало так тихо, что было слышно потрескивание смолы в факелах. — Пока мы грызлись за замки, за Стеной проснулась древняя смерть. Мой брат Джон видел ее в лицо в Суровом Доме. Люди Тормунда прошли через этот ад. Иные — не сказка для малых детей. За ледяным валом собирается мертвое воинство, которое не знает ни усталости, ни жалости. И когда эта буря обрушится на Стену, она не пощадит никого — ни волков, ни соколов, ни форелей!
По рядам рыцарей Долины и речников пробежал нервный, недоверчивый шепот, но суровые лица северян и мертвенно-серые взгляды одичалых не дрогнули — в них стояла мрачная правота.
Робб с силой ударил кулаком по дубовому столу:
— Вы предлагаете запереться во Рву Кайлин и ждать?! Чем мы встретим армию мертвецов, если Болтоны выгребли наши амбары до чистых досок, а деревни в Волчьем лесу пухнут с голоду?! Кем мы закроем Стену, если за нашей спиной в Близнецах сидит Уолдер Фрей с тысячами арбалетов и ждет часа, когда мы уведем войска на север, чтобы снова ударить нам в хребет по приказу Тайвина Ланнистера?!
Голос короля зазвенел, набирая страшную, необоримую силу:
— Мы не выстоим против Зимы с пустыми животами и ножом у лопаток! Если Юг не желает знать, что творится на Севере, — мы заставим его узнать! Мы не станем просить у них милостыню! Через три дня наши авангарды выходят к Перешейку! Мы возьмем Близнецы штурмом и обрушим их проклятые башни в воды Зеленого Зубца! Мы освободим Речные земли и сталью вырвем из глотки Юга хлеб, железо и мечи для защиты Стены! Мы заставим южных правителей слушать нашу волю с колен!
Тормунд с грохотом ударил окованным рогом по дубовой столешнице, расплескав пенистый эль, исказил лицо в свирепом оскале и гаркнул на весь чертог:
— Вот это речь вождя! Вытряси из этих южных неженок всё зерно и железо, король ворон, а уж мы подержим твой ледяной забор, пока ты ломаешь им кости!
Первым у столов знаменосцев сорвался с места сир Бринден Талли. С лязгом выхватив свой меч, Черная Рыба вскинул его к сводам:
— Смерть Фреям! На Трезубец!
Но Робетт Гловер, чье лицо побагровело от ярости и горячего вина, с грохотом отшвырнул тяжелую скамью и выхватил клинок следом:
— К пеклу полумеры! — взревел лорд Темнолесья, перекрывая шум. — Мало нам одних Близнецов! Если за Стеной идет сама смерть, зачем нам оставлять за спиной южных змей?! Пока в Королевской Гавани сидят Ланнистеры, они снова предадут нас в самый темный час! Нам не нужны чужие подачки — нам нужен свой хозяин на Железном троне!
— Верно! — подхватил один из речных баронов, вскакивая на лавку с обнаженным мечом. — Только один король сможет собрать всю страну в кулак перед лицом Зимы!
Как сухая трава от брошенного факела, весь чертог вспыхнул в одно мгновение. Хмельные северяне и ветераны Речных земель вскакивали со скамей, опрокидывая кубки, и вздымали обнаженную сталь к закопченным стропилам. Они не слышали полутонов — жажда мести за Красную Свадьбу и страх перед надвигающейся Зимой слились в их крови в единый, сокрушительный порыв.
— Мало ему Севера и Трезубца! — перекрывая гул, проревела Лианна Мормонт. — Да здравствует Робб Старк! Король Семи Королевств!
Робб стоял на помосте неподвижно. Он не этого титула требовал от них минуту назад — но он не поднял руки, чтобы остановить бурю. В багровых отблесках факелов его лицо казалось высеченным из гранита: король понимал, что на самом деле он и сам этого хотел, а этот рев и эта новая корона сделают его слово на Юге стократ тяжелее любого ультиматума.
— КОРОЛЬ СЕМИ КОРОЛЕВСТВ! — грянули сотни глоток, сотрясая древние стены Винтерфелла.
— КОРОЛЬ СЕМИ КОРОЛЕВСТВ! — грохотали рукояти мечей и топоров о дубовые столешницы.
Сквозь этот ревущий, хмельной хаос к краю помоста бесшумно проскользнул сир Давос Сиворт. Бывший контрабанист и десница Станниса Баратеона не кричал и не тянулся к мечу. Он подошел не к королю, а к Джону Сноу, стоявшему у самого края сцены.
— Он понял, что они кричат? — тихо, перекрывая шум, спросил Давос, кивнув в сторону Робба.
— Да, — коротко ответил Джон, не отрывая взгляда от брата.
— Хорошо, — Давос тяжело вздохнул, и в его глазах застыла выстраданная мудрость человека, прошедшего через пекло Черноводной и ледяной ад Севера. — Потому что титул — это не слова, Джон. Это земли, замки и клятвы. Я служил человеку, которого тоже называли королем. Он верил, что титул сам по себе дает право. Он ошибался. И его королевство рассыпалось в прах. Пусть Робб заслужит его.
Джон медленно перевел взгляд на Давоса, и в его глазах промелькнуло мрачное понимание. Он коротко, веско кивнул.
Лишь в одном секторе зала — там, где сидели рыцари Долины Аррен, — никто не обнажил оружия. Бронзовый Джон Ройс и его знаменосцы сидели молча, с растерянными, помрачневшими лицами переглядываясь между собой: они шли спасать родовой замок Старков, а оказались втянуты в поход против всего континента.
Зато на лице Петира Бейлиша растерянности больше не было.
Слова Робба о мертвецах за Стеной Мизинец пропустил мимо ушей, сочтя их блестящей уловкой для северян, призванной сплотить дикарей и суеверных вассалов. Главное происходило здесь и сейчас: армия сама несла Молодого Волка к Железному трону, и Робб не отверг этот дар. А значит, новому претенденту на корону всего Вестероса отчаянно понадобятся свежие копья Долины, золото и человек, способный управлять южными землями.
Губы Бейлиша тронула тонкая, расчетливая улыбка. Завтра же утром он предложит Роббу полный военный союз с Долиной. Он будет потакать каждому амбициозному шагу короля, станет его самым незаменимым советником — и въедет в Красный Замок с золотой цепью Десницы Короля на груди.
А у самого края помоста, среди ревущего моря обнаженных клинков, неподвижно стоял Джон Сноу.
Робб сдержал слово и назвал настоящего врага перед всеми лордами. Но, глядя на то, как глаза знаменосцев горят безумной жаждой южного трона, Джон чувствовал, как в груди поднимается глухая тревога: когда армия Севера ворвется за Перешеек под этим новым знаменем, сумеет ли Робб остановить лавину у берегов Трезубца — или корона Семи Королевств затянет его в войну, из которой уже не будет возврата?
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!