Глава 11: Глава 11. После бури

Лодки ткнулись в деревянный настил. Болотные жители подхватили мокрые канаты, глядя на прибывших с явным, хотя и молчаливым удивлением. Сероводье веками скрывалось в туманах Перешейка, и здесь слишком давно не видели гостей — тем более целого отряда измотанных, грязных и израненных воинов. Тем не менее, хозяева тут же засуетились, помогая раненым сойти на берег и принимаясь разводить костры.

Бринден тяжело шагнул с лодки. Черная Рыба был истощен, его доспехи покрылись грязью, но спину он держал прямо. Он поднял взгляд и замер.

Робб стоял у входа в хижину.

Не лежал на носилках и не опирался на чужие плечи. Он стоял на ногах, ухватившись рукой за дверной косяк. Под тяжелым плащом угадывалась пугающая худоба, но взгляд был ясным.

Бринден остановился. За плечами остались Близнецы, бегство и сдача Риверрана, но именно сейчас у старого воина перехватило горло.

Король сделал полшага вперед. Его голос был хриплым, сорванным болезнью:

— Дядя.

Бринден не стал говорить. Он шагнул вперед, быстро преодолевая разделявшее их расстояние, и рванулся к племяннику. Старый рыцарь крепко, по-медвежьи обнял Робба, зарывшись лицом в его плащ и прижимая к своей забрызганной грязью кольчуге. Плечи Бриндена судорожно вздрогнули. Мужчина, который не проронил ни слезы, глядя на резню в Близнецах, сейчас судорожно, со всхлипом вдохнул воздух, не пытаясь скрыть нахлынувшую слабость. Главная, самая неподъемная миссия его жизни была выполнена. Мальчик, которого он мысленно похоронил уже десяток раз, дышал.

Разомкнув объятия, Черная Рыба тяжело выдохнул, утирая лицо тыльной стороной грязной ладони, и повернулся к Оливару. Парень стоял чуть позади, чувствуя, как уходит долгое, изматывающее напряжение. Король выжил, он снова на ногах.

Но следом за облегчением внутри Оливара росла странная пустота: его миссия, которая двигала им все эти месяцы, была выполнена, и теперь он не знал своего места здесь.

Бринден сделал шаг к Фрею. На лице старого волка была непривычная, открытая улыбка, смешанная с горькой усталостью. Он схватил Оливара за плечи, всматриваясь в его исхудавшее лицо, словно все еще не верил, что этот мальчишка справился. Бринден ведь неделями жил в абсолютном неведении, сгорая от мыслей о том, выжил ли король, не перехватили ли их на болотах.

— Ты сделал это, парень, — глухо, с дрожью в голосе произнес Бринден, после чего притянул Оливара к себе и так же крепко, без лишних церемоний, обнял, сильно хлопнув тяжелой ладонью по спине. — Ты вытащил его. Храни тебя Семеро, ты сделал это.

В этом объятии была вся та лавина облегчения, которую Черная Рыба сдерживал внутри себя на протяжении всей осады Риверрана. Оливар замер на мгновение, удивленный такой открытой вспышкой чувств со стороны сурового полководца, а затем робко ответил на объятие. Когда Бринден наконец отстранился, его лицо снова начало принимать привычные строгие черты, но глаза все еще блестели.

Оливар перевел взгляд на Робба, чувствуя, что эта эмоциональная буря позади, и теперь пора возвращаться к делам.

Закончив с приветствиями на мокром настиле, они всей группой направились к самой крупной хижине Сероводья, где должно было пройти совещание. Бринден шел рядом с Роббом, готовый в любой момент подставить плечо, но король упрямо держался сам.

У входа в хижину их ждал Хоуленд Рид. Лорд Перешейка, невысокий и неприметный, выступил из тени. Бринден замер на секунду, а затем шагнул навстречу старому соратнику. Они обменялись крепким, скупым рукопожатием.

— Рад видеть тебя живым, Черная Рыба, — негромко произнес Хоуленд.

— А я рад наконец добраться до места, где Ланнистеры ломают шеи, — хмуро отозвался Бринден, но в его глазах мелькнуло облегчение.

Внутри хижины стало тесно, когда все расселись вокруг грубого стола. Робб занял место во главе, по правую руку сел Хоуленд, по левую — Бринден. Оливар скромно примостился на краю, чувствуя себя неловко в этом кругу, но Робб лично кивнул ему на свободный табурет, показывая, что Фрей имеет полное право здесь находиться.

Бринден оперся тяжелыми ладонями о край стола и сразу перешел к делу:

— Гарнизон выведен, племянник. Риверран оставлен Ланнистерам, но они получили лишь пустые стены. Главное — люди. Риверран на замке.

Черная Рыба сделал паузу, и на его суровом, исхудавшем лице впервые проступила жесткая, гордая усмешка.

— И мы оставили им прощальный подарок. Один из парней Грилла на местах подал отличную идею, а я её сразу одобрил и лично скомандовал исполнять. Перед самым уходом мы знатно подгадили Фреям и Ланнистерам. Забили навозом весь тронный зал и вывалили огромную кучу прямо на трон. Когда Ланнистеры со своими союзничками триумфально распахнули двери — их встретил приятный ароматец, а Хостин, думаю, долго изливался желчью и орал на всех и вся.

Услышав это, Хоуленд Рид тихо, одобрительно хмыкнул. На бледных губах Робба впервые за долгое время скользнула слабая, но искренняя улыбка. Он покачал головой и негромко произнес:

— Ну ты даешь, дядя. Не зря ты мой Десница.

Оливар тоже не сдержался и усмехнулся — глумливая выходка речных воинов вернула всем присутствующим забытое чувство маленького, но законного триумфа.

Робб снова посерьезнел, хотя взгляд его оставался чуть теплее. Он сидел прямо, удерживая спину из последних сил. Руки короля лежали на столе, пальцы периодически подрагивали от слабости, но в глазах горела прежняя твердость.

— Потери? — хрипло спросил Робб. Его сорванный голос прозвучал как шелест камыша.

Бринден на мгновение отвел глаза, и улыбка сошла с его лица.

— Несколько десятков человек при прорыве через болота. И... Десмонд Грилл. Старик умер героем.

Робб медленно закрыл глаза. Король слишком хорошо помнил старого кастеляна Риверрана. Желваки заходили на бледном лице Робба, но спустя долгую паузу он открыл глаза и коротко, веско кивнул:

— Он заслужил, чтобы его помнили. Когда вернем себе всё — его род получит земли.

Хоуленд Рид подался вперед, прерывая затянувшееся молчание:

— Ваша армия спасена, Ваша Милость. Но теперь у нас на Перешейке слишком много людей. Их нужно где-то разместить и чем-то кормить. Болота не прокормят такую ораву долго.

Робб ответил не задумываясь, словно этот план он вынашивал все те недели, что лежал в лихорадке:

— Мы не будем сидеть здесь лагерем. Рассредоточим армию. Бринден, выдели триста самых крепких человек. Они разделятся на малые группы и уйдут на Север. Тайно. Пусть прощупают, что творят Болтоны и железнорожденные, подготовят почву, найдут верных людей. Остальные останутся здесь, на Перешейке, под началом Хоуленда и Бриндена. Как резерв. Мы ударим тогда, когда нас перестанут ждать.

Бринден удивленно приподнял бровь, но спорить не стал. Робб говорил быстро, четко, без тени былых сомнений. Видно, что план уже давно продуман. Болезнь и предательство словно выжгли в нем всё лишнее.

Оливар, глядя на него, поймал себя на мысли: молодой парень, который еще недавно умирал на носилках, прямо сейчас снова становился командующим. Снова становился королем.

Робб тяжело оперся о стол, переводя дыхание после долгой речи. Напряжение в его плечах чуть спало, и он повернулся к хозяину скрытого замка:

— Хоуленд. Я знаю, что с припасами туго. Но людям нужен отдых. Хотя бы один день. Одно дело — уйти от погони, и совсем другое — вернуть веру в то, что мы еще можем победить. Найдутся ли у тебя ресурсы, чтобы устроить сегодня большой пир для всех на территории замка? Пусть это будет скромная болотная дичь и простая похлебка, но люди должны сесть за общие костры не как беглецы, а как соратники.

Хоуленд Рид посмотрел на изможденное лицо короля, затем перевел взгляд на Бриндена. На лице лорда Перешейка отразилось глубокое понимание.

— Ради такого дела, Ваша Милость, мы выпотрошим все наши погреба, — негромко, но твердо ответил Хоуленд. — Болотная дичь, свежая рыба и старый эль найдутся для каждого, кто проливал кровь за Север и Речные земли. К вечеру костры будут гореть по всему Сероводью.

Робб благодарно кивнул:

— Спасибо. Бринден, проследи, чтобы раненых накормили первыми. На сегодня — никаких приказов. Пусть отдыхают.

Приказ Робба исполнили беспрекословно. К вечеру Сероводье преобразилось: на торфяных островках и деревянных настилах запылали десятки больших костров. Из погребов болотников потащили бочки со старым элем, котлы ломились от жирной речной рыбы и болотной дичи. За общими столами и прямо на бревнах перемешались измотанные речники из гарнизона Риверрана и хмурые северяне. Люди устали до дрожи в костях, но хмель и горячая еда быстро делали свое дело — натянутые нервы наконец отпускали.

Один из уцелевших солдат Грилла, жадно прихлебывая из деревянной миски, заговорщицки огляделся и громко, на весь костер, произнес:

— А ведь знатно Черная Рыба скомандовал! Слыхали, как мы ушли? Перед самым выходом весь тронный зал дерьмом забили. Бринден лично приказал таскать, сколько влезет!

Сидевшие рядом воины замерли, переваривая услышанное.

— Да ладно? — ухмыльнулся молодой копейщик-северянин. — Прямо на трон вывалили?

— Истинные Боги, я сам лопатой махал! — хохотнул рассказчик. — Пусть теперь ублюдок Хостин Фрей своей лордской задницей этот пирог пробует. Десница короля шутить не любит!

Смех — сначала робкий, одиночный — мгновенно покатился по кругу. Кто-то прыснул в кулак, кто-то звучно хлопнул себя по колену. Шутка, упавшая на благодатную почву после месяцев поражений, стремительно набирала силу.

— Ну, дерьмовые лорды у Риверрана теперь, — подал голос старый лучник.

— Да какие они дерьмовые? — выкрикнул кто-то из темноты у соседнего костра. — Навозные! Навозные лорды Переправы!

Взрыв хохота заглушил даже треск сырых поленьев. Прозвище вышло настолько хлестким, что его тут же подхватили. «Навозные лорды!», «Лорды Навозной кучи!» — фраза полетела от одного костровища к другому. Едкое слово прилипало к Фреям намертво, начисто смывая с них остатки грозного величия.

Оливар сидел на краю настила чуть поодаль, лениво помешивая ложкой похлебку в своей миске. Долетевшее до него прозвище заставило парня на секунду замереть. Острая шпилька ударила в цель — это всё ещё было его имя. Это была его кровь, его семья, устроившая бойню. Внутри шевельнулся старый страх.

Но Оливар поднял глаза на смеющихся солдат. Они радовались не злобно, а с облегчением людей, выбравшихся из петли. Парень медленно выдохнул. Напряжение окончательно отпустило. Он усмехнулся — сначала едва заметно, а затем вполне искренне.

Ему больше не нужно было нести груз чужого позора. Он не был одним из тех, кто забивал тронный зал навозом, но он был тем, кто вытащил их короля. Оливар Фрей имел полное право смеяться вместе со всеми.

Шум у костров начал стихать, когда из темноты коридора хижин показался силуэт. Робб шел медленно, но шел сам. Его плащ с лютоволком слегка волочился по доскам настила, а за спиной безмолвными тенями держались Бринден Талли и Хоуленд Рид.

Солдаты у ближайших костров начали подниматься. Разговоры обрывались один за другим, пока над притихшим Сероводьем не повисла глубокая, выжидательная тишина. Многие из сидящих здесь видели своего короля только на носилках — бледным, бредящим, едва живым. Теперь он стоял перед ними. Худой, с заострившимися чертами лица, но на ногах.

Робб остановился в полосе света от самого большого костра. Он обвел взглядом лица своих воинов — грязные, со следами копоти, шрамов и пережитого ужаса. Когда король заговорил, его голос прозвучал непривычно хрипло, с трудом пробиваясь через сорванные связки, но в этой тишине его слышал каждый:

— Вы проделали долгий путь. Вы оставили позади дома, родные стены и тех, кого любили. Мы все потеряли слишком многое.

Он сделал паузу, тяжело сглотнув. Оливар, стоявший чуть в стороне, видел, как пальцы Робба крепко сжались на рукояти меча, помогая удерживать равновесие.

— Я не стану обещать вам легких побед, — продолжил Робб, и его хриплый голос окреп, обретая прежнюю стальную уверенность. — И не стану говорить о мести — месть мертва, она не вернет тех, кто остался в Близнецах или у стен Риверрана. Но я скажу вам одно. Мы живы. Мы стоим здесь, на этой земле, и наше оружие все еще при нас. Они думали, что сломали нас, но мы здесь. И пока бьется хотя бы одно сердце из тех, что вышли из Риверрана, и тех, что ждут нас на Севере — наша война не окончена. Мы будем бороться. Мы вернемся домой. Мы - вместе.

Король замолчал, переводя дыхание. Его короткая, рубленная речь без лишнего пафоса, произнесенная на исходе сил, ударила прямо в цель. Солдаты смотрели на него, и в их глазах загоралось то, чего они были лишены долгие месяцы — слепая, яростная вера в своего лидера.

Первым тишину разорвал старый сержант из людей Грилла. Он вскинул вверх кружку с элем и проревел во всю глотку:

— За Короля Севера!

Этот крик мгновенно подхватили десятки, а затем и сотни голосов.

— За Короля Севера! — грохотало над болотами, отражаясь от стен хижин. Воины вскидывали вверх мечи, топоры и чаши. Оливар кричал вместе со всеми, чувствуя, как по коже пробегает мороз. Робб Старк вернулся, и его люди были готовы идти за ним до самого конца.

Поздней ночью костры почти догорели, превратившись в груды тлеющих углей. Сероводье погрузилось в сон, нарушаемый лишь плеском воды и редким шелестом камыша. Большинство солдат разошлись по хижинам, и на настилах воцарилась глухая, мирная тишина.

Робб сидел на самом краю деревянного помоста, опустив ноги к воде. Рядом с ним тихо опустился Оливар. Некоторое время они молчали, глядя на темную болотную гладь.

— Как ты, Оливар? — негромко спросил Робб. Его голос после вечерней речи звучал совсем тихо, но хрипоты в нем стало меньше.

Оливар покрутил в руках пустую деревянную чашу. Скрывать правду перед этим человеком теперь казалось бессмысленным.

— Ваша Милость, — честно ответил он, глядя перед собой. — Если на чистоту... я просто не знаю, что мне делать дальше. Всё это время у меня была одна цель — вытащить вас, сберечь, дождаться, пока вы снова встанете на ноги. Теперь вы стоите. Вы снова командуете людьми, за вами идет армия. А я... я остался без цели. Мой дом, моя семья — предатели. У меня нет места в вашем новом лагере.

Робб повернул голову и внимательно посмотрел на парня. Его лицо в слабом сиянии луны казалось бледным, но взгляд был твердым и теплым. Король медленно положил руку Оливару на плечо.

— Твое место там, где ты сам решишь, — спокойно произнес Робб. — Но если ты спрашиваешь меня, то ты нужен мне, Оливар. И не как оруженосец, который подает меч или чистит доспехи. Ты нужен мне как друг. Как брат. Ты единственный, кто был со мной в самые темные дни, когда все остальные считали меня покойником.

Оливар замер, переваривая его слова. Горло перехватило, и все заготовленные фразы о собственной ненужности вдруг испарились. Он лишь молча кивнул, крепче сжав пальцами края чаши. Ночная пустота внутри него начала заполняться чем-то новым и прочным. У него снова была цель.

Утро выдалось серым и сырым. В хижине Хоуленда Рида у карты Вестероса остались только Робб и Бринден Талли. Молодой король выглядел немного отдохнувшим, хотя бледность еще не сошла с его лица.

Бринден оперся тяжелыми ладонями о край стола, внимательно изучая очертания Перешейка и земель Севера, а затем поднял взгляд на племянника:

— Через пару недель, когда ты окончательно окрепнешь, нужно выдвигаться на Север, Робб. Расскажи подробнее, как именно ты планируешь действовать? Каков твой замысел?

— Для Семи Королевств Робб Старк мертв. Пусть так и остается, — твердо произнес Робб. — Я пойду на Север тайно, малой группой, как тень. Пока Болтоны празднуют победу и считают, что полностью контролируют регион, мы начнем собирать верных людей изнутри. Поодиночке. Прощупаем лордов, о которых доложат наши шпионы, и найдем тех, кто не забыл клятвы моему отцу.

Бринден нахмурился, в его глазах отразилась глубокая тревога:

— Замысел верный, Болтоны будут искать угрозу на дорогах, а не у себя под носом. Но зачем тебе самому идти в разведку, Робб? Это же смертельно опасно. Лорд не должен бегать по лесам как лазутчик. Пошли меня, пошли людей Хоуленда.

Робб горько усмехнулся и коснулся своего осунувшегося, побледневшего лица:

— Меня после болезни и Близнецов сейчас родная мать едва ли узнала бы, дядя. Без короны, без доспехов, в простой одежде — я просто один из сотен беженцев. К тому же, если я буду лично воплощать этот план и говорить с лордами с глазу на глаз, шансов на успех куда больше. Люди Севера пойдут за своим королем, когда увидят, что он жив и борется. А вот тебя, Бринден, слишком легко узнать. Твой профиль и имя известны каждому южанину и северянину. Тебе рисковать нельзя.

— Ладно, — неохотно согласился Черная Рыба, признавая правоту племянника. — Болтоны действительно будут искать полководцев, а не бродяг. Но что тогда делать мне? Я не привык отсиживаться на болотах, пока мой король рискует головой.

Робб перевел взгляд на карту и постучал пальцем по Перешейку:

— Ты нужен мне здесь, на Перешейке. Ты возглавишь оставшуюся армию резерва под началом Хоуленда. Но главная твоя задача — координация всей нашей разведки. Триста человек на Севере будут слать донесения. Если вся эта лавина слухов и донесений потечет напрямую ко мне в лагерь, это станет огромной проблемой. Мы увязнем в бумагах и выдадим себя. Сюда, на болота, стекаться информации проще и безопаснее. Ты будешь отсеивать шелуху, а мне передавать только самое важное. И делать это нужно лично — либо через твоих проверенных людей, либо через Оливара.

Бринден удовлетворенно хмыкнул, оценивая масштаб и логику задачи:

— Разумно. Я стану твоими глазами и ушами, пока ты нащупываешь почву. А параллельно мы превратим эти болота в капкан. Если Болтоны или Ланнистеры попытаются сунуться сюда — они увязнут в грязи. Когда ты поднимешь знамя в тылу у Болтонов, я ударю с Перешейка. Тени на Севере, сталь здесь. Мне нравится этот план.

Чуть позже Робб вышел на край деревянного настила Сероводья. Он стоял у самой воды, глядя туда, где далеко за туманами Перешейка лежал его дом. Оливар Фрей бесшумно встал по правую руку от него. Впереди их ждал долгий, смертельно опасный путь по захваченному Северу, но впервые за долгое время этот путь не казался безнадежным.

_____________________________________________________________

Конь Джейме Ланнистера тяжело переставлял ноги по раскисшей колее. Вокруг расстилались выжженные, разоренные войной земли Речных правителей — обугленные остовы деревень и пустые поля.

Джейме ехал молча, натянув капюшон плаща, чтобы защититься от мелкой измороси. В кармане его колета лежало спешное, тревожное письмо из Королевской Гавани. Тайвин Ланнистер был при смерти. Отец, который всегда казался нерушимой скалой, держащей на своих плечах весь их род, находился в критическом состоянии. Джейме пришлось бросить Риверран, оставив Давена разгребать хаос с навозным «подарком» речников, и спешно скакать на юг, не зная, застанет ли он отца живым.

Внутри него не было ни слез, ни скорби — только глухая злость и грызущая тревога. Конь споткнулся, и Джейме дернул поводья уцелевшей левой рукой. Перед глазами навязчиво крутилась надпись, которую они нашли на стене Риверрана.

Всё рушилось. Война, которая казалась выигранной после Близнецов, утекала сквозь пальцы, оставляя после себя лишь пепел, а ранение отца лишало дом Ланнистеров его главной опоры. Сидя в седле, Джейме смотрел на серую дорогу и понимал, что впереди его ждет только новая, еще более грязная буря.