Глава 5: Глава 5. Снова живой

Сырость. Первое, что почувствовал Оливар, когда сознание рывком вернулось в тело, была пронизывающая до костей, болотная сырость. Он резко сел на жесткой постели, тяжело дыша. Чужой потолок из потемневшего от влаги дерева, незнакомые стены, пахнущие тиной и сушеными травами. Последнее, что он помнил — мирный шаг коня и как туман смыкается за спиной. А потом — пустота. Чёрная, без снов, без ощущения времени. Он не знал, сколько пролежал без сознания — час, день или целую вечность.

В углу комнаты, на низком табурете, обнаружился силуэт. Оливар испуганно вздрогнул. Это была молодая озерная жительница в одежде цвета сухой травы. Она молча плела рыболовную сеть, и её бледные глаза в полумраке хижины казались призрачными. Она даже не подняла головы, когда он зашевелился, словно его и не было вовсе. Это пугающее, вязкое безразличие здешних мест давило на психику.

Вместе с липким ночным кошмаром в голову ударила паническая мысль. Робб. Оливар мгновенно обвел комнату безумным взглядом. Волка рядом не было. Горло сдавило спазмом. Быстро обувшись, спотыкаясь о собственные ноги, он рванул к двери, проигнорировав тихий вздох девушки за спиной.

Ловушка Сероводья, скрытый в туманах замок Хоуленда Рида, встретил его путаницей узких, качающихся переходов. Оливар бежал, едва не сбивая с ног редких местных жителей — низкорослых, жилистых озерных жителей в одеждах цвета пожухлой травы.

— Где он?! — хрипел Оливар, хватая за плечи какого-то старика с рыболовной сетью. — Король Севера! Где Король?!

Ему не ответили, лишь молча указали пальцем вглубь коридора, к дальней хижине, уходящей корнями прямо в трясину. Оливар бросился туда, едва сдерживая судорожные всхлипы.

Когда он ворвался внутрь, сердце наконец перестало забиваться в бешеном ритме. Робб лежал на низком настиле. Лихорадочный румянец сошел с его лица, сменившись мертвенной, но уже мирной бледностью. Он дышал — тяжело, со свистом, но ровно. На шее белела свежая повязка, сквозь которую проступал темный сок болотных мхов и склизких целебных трав Перешейка.

Рядом на корточках сидел старый знахарь, перетирая в ступке дурно пахнущие коренья.

— Он... он будет жить? — Оливар обессиленно опустился на колени у постели, боясь поверить своим глазам.

— Вытащили. Буквально с того света содрали, — не поднимая глаз, проскрипел старик. — Дыхание Сероводья затянуло рану, но дух его еще блуждает во тьме. Он будет жить, но ему нужен покой. Король слаб, как новорожденный щенок. Послушай моего совета, парень: когда он откроет глаза, не лезь к нему с расспросами. Не вздумай рассказывать, что случилось у Близнецов. Хватит с него потрясений, иначе сердце не выдержит. Дай ему время.

Оливар осторожно, словно боясь сломать, взял Робба за руку. Пальцы короля были пугающе холодными. Оливар подтянул тяжелое шерстяное одеяло до самого подбородка Робба, стараясь согреть его жалкие остатки жизни.

— Сколько мы здесь? — тихо спросил он, глядя на неподвижное лицо своего сюзерена.

— Где-то полтора дня, — отозвался знахарь. Он оценивающе оглядел исхудавшего, измученного Оливара и настойчиво ткнул в его сторону костлявым пальцем. — Живым тоже нужна еда, малый. Ступай на кухню, пока сам в трясину не рухнул.

— А Робб? Он ел?

— Залил в него пару глотков медовой воды. Больше он сейчас не примет. Иди, не мозоль глаза.

В груди Оливара впервые за долгие дни отпустило ледяной зажим. Убедившись, что самое страшное позади, он вдруг почувствовал, как в животе скрутился голодный узел. Он поднялся, собираясь спросить дорогу, но тут в памяти всплыло еще одно имя.

— Черная Рыба... Сир Бринден. Что с ним?

— Очнулся несколько часов назад, — хмыкнул старик. — Старый лис оказался крепче, чем думали Фреи. Стрелы вытащили, раны прижгли. Приходит в себя.

Оливар не смог сдержать слабой, вымученной улыбки. Они выжили. Все трое.

Он вышел из хижины и направился по хлипкому настилу в сторону, где пахло дымом очага. Сероводье казалось призрачным местом, застрявшим между небом и водой, но сейчас оно казалось самым безопасным замком в Вестеросе.

На одном из поворотов Оливар едва не врезался в человека, который резко выделялся на фоне остальных озерных жителей. Он не был высоким, на нем не было богатых шелков или тяжелых лат — лишь потертая кожа и зеленоватый плащ, но в его осанке, во взгляде серых, глубоких глаз сквозила скрытая, опасная сила. Весь его вид говорил: здесь командует он.

Это был лорд Хоуленд Рид. Хозяин болот шел лично взглянуть на оруженосца, и его взгляд был пронзительным, взвешивающим. Оливар мгновенно стушевался, чувствуя себя глупым мальчишкой перед легендарным соратником Эддарда Старка, и неловко поклонился.

— Вы... лорд Хоуленд Рид? Милорд... Благодарю вас. Спасибо, что спасли нас.

— Ты должно быть ищешь сира Бриндена? Он на кухне, — голос Хоуленда оказался тихим, но отчетливым. Он окинул Оливара долгим взглядом и добавил: — Старый лис уже пришел в себя и рассказал мне, что ты сделал в Близнецах. Как вытащил Робба

Оливар растерянно моргнул, не зная, что ответить, а лорд Перешейка развернулся, указывая рукой вдоль качающегося перехода. В его серых глазах на секунду плеснула первобытная, леденящая ярость, но голос остался ровным:

— Пойдем вместе, Оливар. Нам нужно на кухню — подкрепишься, и мы поговорим о случившемся.

Оливар молча пошел следом за лордом Сероводья, глядя в его прямую спину. Шаги Рида были абсолютно бесшумными — он словно скользил по влажным доскам. Атмосфера давила, но теперь, когда Оливар знал, что Хоуленд на их стороне, идти стало капельку легче.

Они дошли до кухни. У очага, над дымящейся миской, сидел Бринден Талли. На нем не было привычных доспехов — только простая ночная рубаха, сквозь которую на плече и груди проступали толстые слои окровавленных льняных бинтов. Без своего черного чешуйчатого панциря грозный рыцарь казался старше на десять лет, худее и трагично беззащитнее. Седые волосы спутались, а от могучего воина исходил тяжелый запах прогорклого жира и болотных притирок. Он смотрел в огонь, и в этом взгляде читалось крушение всего его мира.

Но как только дверь скрипнула, и Бринден увидел Хоуленда и Оливара, его лицо мгновенно преобразилось. Будто по щелчку пальцев, Черная Рыба расправил раненые плечи, хмурые складки у губ разгладились, а в глазах появился привычный, обманчиво жесткий блеск. Всем своим видом он пытался показать, что всё под контролем.

— А, малец! Очнулся-таки? — Бринден натянуто, хрипло усмехнулся, указывая ложкой на соседнюю табуретку. — Садись, поешь болотной бурды. Силы тебе понадобятся. Кости целы, раны затянутся, а значит — война не окончена. Нам надо подлечиться, послать весточку сиру Десмонду в Риверран, чтобы он тайно выслал к Перешейку надежный отряд нам навстречу, и разузнать, кого из наших раскидало по берегам. Мы еще устроим старому Уолдеру веселую жизнь за его паршивую свадьбу. Садись, чего застыл?

Оливар застыл у порога. Он слишком хорошо помнил, какими мертвыми были слова Бриндена там, у раскидистой ивы под ливнем: «В живых никого не оставили, парень». И этот напускной, деловой тон старого рыцаря сейчас казался Оливару страшнее любых слез. Черная Рыба просто выжигал внутри себя траур, заменяя его привычными мыслями о битвах и полках. Оруженосец неловко прошел и сел на край скамьи.

Хоуленд Рид остался стоять у двери, скрестив руки на груди. Его серые глаза смотрели на Бриндена с глубокой, понимающей и суровой сочувственностью.

— Твои люди не придут к тебе на выручку, Бринден, — тихо, но веско произнес лорд Перешейка. — Мои разведчики подтвердили: Болтоны и Фреи полностью заблокировали Трезубец. Русе Болтон объявил себя Хранителем Севера. Но это не всё. Пока вы ехали в Близнецы, Тайвин Ланнистер времени не терял. С юга к Риверрану уже стягиваются войска Запада под знаменами Утеса, а с востока к ним на соединение пойдут выродки Уолдера Фрея. Замок обойдут железным кольцом осады со дня на день. Твой племянник Эдмар остался в цепях там же, где вы его и оставили — в Близнецах, прямо в брачной постели. А сир Десмонд Грилл, которого вы оставили кастеляном, долго против такой армады не удержит замок в одиночку. Риверран будет отрезан от всего мира. Нам некуда слать воронов, Бринден. И помощи ждать некого. Хватит чертить карты на пепле.

Бринден замер, так и не донеся ложку до рта. Жесткий блеск в его глазах подернулся ледяной коркой. Он медленно опустил руку на стол.

— Риверран... в кольце? — глухо, без прежней напускной бодрости ответил Талли, не поворачивая головы. Его голос внезапно стал старым и надтреснутым. — Я видел, как они заносили ножи над Кэт, и когда я пробивался к лодкам сквозь толчею, я думал, что Фреи вырезали вообще всех, а вас с Роббом просто завалило в том чертовом стоке под кухнями... Но я верил, что у нас остался дом. Что Десмонд удержит стены и сохранит гарнизон, пока мы не придумаем, как вытащить Эдмара из плена и собрать силы... Боги. Мой племянник в цепях, Кэт скорее всего мертва... Если я не буду думать о битвах, Хоуленд... если я признаю, что у меня больше нет дома... я просто сдохну на этой твоей кухне от бессилия.

— О доме будешь думать потом, — Хоуленд Рид сделал шаг вперед, и его негромкий голос прозвучал сурово и отрезвляюще. — Осаду Риверрана нам сейчас не сорвать, у меня нет для этого армии. Бросишься туда один — Фреи вздернут тебя на первом же суку у дорожного столба. Мы не можем разорваться, Бринден. Бросать замок твоих предков нельзя, я понимаю, но прямо сейчас на кону стоят живые люди.

Лорд Перешейка повернулся к Оливару и положил сухую ладонь на его плечо.

— Парень пришел в себя последним. И он уходил с помоста позже тебя. Ты хотел знать правду, Бринден. Послушай его.

Бринден медленно перевел взгляд на оруженосца. В этих глазах старого воина, повидавшего сотни смертей, сейчас плескалась такая обнаженная, мучительная мольба, что Оливар сжал кулаки под столом до хруста в пальцах.

— Малец... — голос Бриндена едва заметно дрогнул. — Скажи... ты ведь тащил Робба до самого конца? Ты был ближе к столам, чем я. Я видел только, как этот ублюдок Валдер подходил к Кэт со спины, а потом меня отрезали. Леди Кейтилин... Ты видел, как это случилось?

Оливар сглотнул ком, вставший в горле. Ладони мгновенно взмокли. Воспоминания навалились душным, кровавым кошмаром Красной Свадьбы.

— К леди Кэтилин действительно подходил со спины Черный Валдер с ножом, сир Бринден, — тихо, но уверенно заговорил Оливар, глядя старому рыцарю прямо в душу. — Но перед самым концом... она увидела меня. Она увидела, что я тащу бесчувственного, раненого Робба к люку. И она не сдалась. Она специально закричала на весь зал, вцепилась в того шута Фреев, привлекая к себе внимание всех стрелков и лордов. Она сделала это ради сына. Она подарила нам те самые чертовы секунды, чтобы я успел столкнуть короля в провал стока. Она спасла его, сир Бринден. Спасла своей жизнью.

Бринден слушал, не мигая. Его пальцы, лежавшие на столе, судорожно впились в деревянную столешницу. Последняя страшная неизвестность, которая мучила его, наконец обрела четкие контуры. Он прерывисто выдохнул, принимая эту горькую гордость за Кэт.

— Всё так же, как и слышал собственными ушами… А Жиенна? — голос старого рыцаря прозвучал глухо, с новой, внезапно обострившейся тревогой. Он до боли сжал челюсти. — Королева Жиенна. Ты видел её в зале перед тем, как прыгнуть в люк, малец? Среди мертвых у стола... её не было?

Оливар виновато опустил голову, разглядывая свои исцарапанные ладони:

— Нет, сир Бринден. Я... я не знаю. Когда заиграли «Рейнов из Кастамере» и Болтон полоснул короля по горлу, я смотрел только на Робба. Вокруг началась такая свалка, крики, дым от перевернутых светильников, арбалетные болты летели отовсюду... Я помню только, что Жиенна сидела рядом с королем в самом начале, но когда я тащил его к люку под столами, я её больше не видел. Среди тел, что лежали прямо у помоста, её точно не было, я бы заметил королеву. Но куда она делась в этой каше — видит Семеро, я не знаю.

Бринден на секунду задумался, его губы сжались в узкую линию. Он медленно перевел взгляд на Хоуленда:

— Старый Уолдер подл, но её мать — Сибелла из дома Спайсеров, это богатый и почтенный западный род, верный Утесу Кастерли. По логике войны, Фреи должны были поберечь Жиенну и запереть её в покоях. Тайвину Ланнистеру она нужна живой как ценная заложница благородной крови.

Хоуленд Рид мрачно усмехнулся, и эта усмешка лорда болот не сулила ничего хорошего:

— Ты ищешь логику и прагматизм там, где пролилась кровь под хлеб и соль, Бринден. Мои люди стерегли реку ниже Близнецов — Фреи швыряли в воду тела без разбора, не глядя на гербы, женщин и сословия. Думаешь, пьяные от крови наемники Уолдера Фрея стали бы разбираться, кто перед ними, когда в зале началась бойня? Если девчонка в панике бросилась к Роббу, её могли прирезать прямо там, в темноте и дыму. А старый Фрей теперь просто припрячет тело и соврет Тайвину Ланнистеру, что знать ничего не знает.

— Они не имели права! — вырвалось у Бриндена, и старый рыцарь аж подался вперед, глухо зарычав от резкой боли в сломанных ребрах. Он судорожно прижал ладонь к повязкам. — Не имели права... Боги, Хоуленд, ты не понимаешь. Она, скорее всего, носит дитя Робба…

Оливар удивленно вскинул голову, а лорд Рид замер.

— Робб молчал, видимо не хотел спугнуть удачу и боялся за её безопасность в дороге, — тише, но с яростным нажимом продолжил Черная Рыба. — Но Кэт... Кэт перед самой свадьбой шепнула мне, что девчонку тошнит каждое утро в лагере, и у неё уже второй месяц пошел без лунной крови. Думаю, они ждали, пока мы вернемся в Риверран, чтобы объявить во всеуслышание... Если Жиенна жива и Вестерлинги успели укрыть её — у Севера всё еще есть надежда. Законный наследник Молодого Волка! А если эти твари убили её прямо там, на пиру...

Бринден не договорил, его кулак с глухим стуком опустился на деревянную столешницу. На кухне снова воцарилась удушливая тишина. Хоуленд Рид долго молчал, переваривая услышанное. Его серые глаза хищно сузились, отражая пламя очага.

— Значит, мы обязаны узнать правду, — наконец тихо, но твердо произнес лорд Перешейка. — Если королева мертва — Фреи ответят за это перед всем миром. Если жива и в плену в Близнецах — мы вытащим её, даже если придется перевернуть вверх дном все Речные земли. Но сначала нам нужны воины, Бринден. Каждая верная рука на счету. Мои разведчики обнаружили, что на юге Перешейка еще остались живы мелкие отряды из армии Робба. Кому-то удалось вырваться из бойни у стен замка и уйти в болота. Но Фреи и Болтоны открыли на них охоту. Я лично займусь этим. Мои люди вытащат северян из топей, пока каратели их не перебили.

Напряжение, державшее Оливара в тисках с самого момента пробуждения, наконец начало медленно отпускать. Дрожь в пальцах унялась. Здесь, на этой затерянной в туманах кухне, среди двух суровых, но надежных мужчин, пришло странное, глухое спокойствие. Смерть больше не гналась за ними по пятам. Оруженосец опустил взгляд на дымящуюся миску, которую ему пододвинули. Желудок отозвался болезненным, требовательным спазмом. Обжигая пальцы и едва чувствуя странный, непривычный вкус болотных кореньев и сушеной рыбы, Оливар принялся жадно, торопливо есть, раз за разом опуская деревянную ложку в густую жижу. С каждым глотком к нему возвращалось ощущение, что он всё еще жив.

При слове «спасти» в некогда потухших глаза Бриндена заплясала яростная, живая искра. Огромная вина за то, что он не уберег Кэтилин в чертоге, теперь подпитывалась бешеной надеждой защитить нерожденного ребенка своего короля.

— Я помогу! — резко, с неожиданной силой вырвалось из его груди. Он схватился за край стола, пытаясь встать на трясущиеся ноги. — Сейчас только найду свои вещи, возьму меч и…

— Посмотри на себя, Бринден, — Хоуленд Рид мягко, но железно положил тяжелую ладонь на его раненое плечо, осаживая старого друга назад на скамью.

Талли дернулся было, пытаясь сбросить руку лорда болот, но собственное тело предало его. Из груди старого рыцаря вырвался глухой, надрывный стон. Он судорожно схватился за ребра, лицо мгновенно покрылось крупными каплями холодного пота, а губы посинели от резкой вспышки боли. Силы, раздутые яростью, испарились в секунду. Бессильно откинувшись назад, он тяжело, со свистом задышал, глядя в потолок и сквозь зубы проклиная свою немощь.

— Тебе самому сейчас нужна помощь, — уже мягче добавил Хоуленд. — Из тебя только позавчера стрелы вытащили, ты на ногах не стоишь. Отдыхай и набирайся сил. Ложись в постель и думай. Думай, старый лис, что нам делать с твоим Риверраном, когда карательные отряды Ланнистеров обойдут его кольцом. Считай бревна, припасы, прикидывай время. Твоя голова сейчас нужнее, чем твоя сломанная рука. На Перешейке хозяева — мои люди, мы сделаем всё чисто и спасем выживших без шума. А ты нужен здесь. Живым, злым и думающим — когда Король Севера наконец откроет глаза. И Оливар пускай тоже думает вместе с тобой, он тоже нужен здесь, рядом с Королем Севера.