Глава 25: Глава 25. Новая буря
Глава 25. Новая буря
272
0
Утро после коронационного пира выдалось морозным и ясным. В сводчатой палате военного совета Винтерфелла было свежо: узкие окна приоткрыли, чтобы выветрить вчерашний хмельной угар, и на длинный дубовый стол падали косые лучи бледного северного солнца.
Вокруг расстеленной карты Вестероса собрались те, кому предстояло вести армию на юг.
Робб стоял во главе стола, уже затянутый в дорожную кольчугу и кожаный дублет. Рядом с ним склонился над пергаментом сир Бринден Талли, дальше стояли Робетт Гловер, Бронзовый Джон Ройс, лорд Петир Бейлиш и невысокий, жилистый человек в плаще из болотной травы и оленьих шкур — Хоуленд Рид, прибывший из Сероводного Сторожа вместе с остальными знаменосцами два дня назад. У дверей, проверяя ремни походного снаряжения короля, держался Оливар Фрей, а у окна молча стоял Джон Сноу.
— Конница Севера и люди Речных земель готовы к выступлению, — докладывал Робетт Гловер, водя коротким пальцем по линиям тракта. — С учетом отрядов из Белой Гавани, Темнолесья и Медвежьего острова под твоей рукой шесть тысяч закаленных мечей, государь. Обозы загружены овсом и солониной на месяц пути.
— Шесть тысяч — этого хватит, чтобы зачистить Перешеек, но мало для войны на открытых равнинах Трезубца, — заметил Бринден Талли, поднимая взгляд на представителей Долины.
Петир Бейлиш мягко улыбнулся, выступая вперед и складывая тонкие руки на груди:
— Именно поэтому Север не пойдет в этот поход в одиночку, сир Бринден. Вчера ночью в Большом чертоге мы все слышали голос истинного короля. Время полумер прошло. От лица лорда Роберта Аррена и как лорд-протектор Долины я официально передаю четыре тысячи тяжелых рыцарей и пехотинцев Долины под ваше верховное командование, Ваша Милость.
Бронзовый Джон Ройс нахмурил седые брови, явно не ожидавший такой безоговорочной покорности от Мизинца, но перечить не стал — лишь угрюмо кивнул, подтверждая готовность войск.
— Вы весьма щедры, лорд Бейлиш, — ровно произнес Робб, внимательно глядя в серые глаза столичного игрока. — Что Долина просит взамен?
— Справедливости в Семи Королевствах и нерушимого единства наших домов, государь, — почтительно склонил голову Петир. — Когда-то ваш батюшка и лорд Джон Аррен были как братья. Пришло время скрепить этот союз новой кровью. От имени Орлиного Гнезда я прошу руки вашей сестры, леди Сансы, для ее кузена — верховного лорда Долины Роберта Аррена, когда эта война окончится и юный лорд войдет в возраст. А до тех пор я прошу лишь возможности служить вам советом и делом, когда ваши знамена встанут над берегами Черноводной.
При словах о браке Сансы и юного Аррена суровое лицо Бронзового Джона Ройса заметно просветлело: старый знаменосец одобрительно кивнул, видя в этом союзе достойную честь для своего сюзерена. Сир Бринден Талли тоже не нашел, что возразить против брака двух внуков Хостера Талли.
Робб понимал, куда метит сам Мизинец: сватовство кузена было лишь красивым щитом для лордов Долины, тогда как самого Бейлиша манила цепь Десницы Короля. Но четыре тысячи свежих латников и полные фургоны зерна стоили обещания далекой свадьбы.
— Кровь Талли и Старков уже течет в жилах моего кузена Роберта, — коротко кивнул Робб. — Когда мы покончим с войной, мы сыграем эту свадьбу. Ваша служба не будет забыта, лорд Петир. А теперь — к делу. Лорд Хоуленд, что докладывают ваши люди у границы Перешейка?
Хоуленд Рид медленно покачал головой. Его необычайно спокойные, глубокие глаза цвета болотного мха смотрели на короля со странной задумчивостью:
— Из Близнецов не вышло ни одного конного разъезда за последнюю неделю, Ваша Милость. Зато вчера замковый мейстер принял еще одного ворона, прилетевшего прямо от Фреев.
Хоуленд достал из-за пазухи узкий свиток плотного пергамента с треснувшей сургучной печатью в виде двух башен и положил его на карту перед Роббом:
— Письмо было адресовано Рамси Болтону. Его отправили еще до того, как весть о гибели Рамси просочилась за Перешеек. Почерк принадлежит мейстеру Близнецов, но рука, писавшая эти строки, дрожала так, словно за спиной стояла сама смерть.
Робб взял свиток и быстро пробежал глазами по кривым, чернильным строчкам. Брови короля медленно сошлись на переносице.
— Что там? — нетерпеливо шагнул к столу Бринден Талли.
— Здесь сказано, что в Близнецах произошла резня, — глухо произнес Робб, передавая пергамент дяде. — Мейстер пишет, что за ночь в замке вырезали почти весь род Фреев. Старый лорд Уолдер, Черный Уолдер, Лотар, десятки сыновей и внуков — все мертвы. Выжившие заперлись в восточной башне и умоляют Болтонов прислать хоть какую-то помощь.
В палате повисла оглушительная тишина.
Стоявший у дверей Оливар Фрей замер, выронив из забинтованных рук кожаный ремень наплечника. Его лицо побелело. Он ненавидел своего деда и братьев за позор Красной Свадьбы, он сам шел с оружием на их замок — но мысль о том, что кто-то за ночь хладнокровно вырезал под корень всю его многочисленную родню в неприступной крепости, отозвалась в груди ледяной, жуткой пустотой.
— Чушь собачья! — резко отрезал Бринден Талли, бросая письмо обратно на карту. Лицо старого рыцаря потемнело от гнева. — В Близнецах сидел гарнизон в две тысячи человек! Ворота окованы железом, подъемные мосты подняты! Кто мог перебить три десятка Фреев внутри их собственного логова без штурма и осады?! Призраки?!
Черная Рыба ткнул заскорузлым пальцем в печать с двумя башнями:
— Это ловушка, Робб! Старый хорек Уолдер почуял, что на Севере запахло жареным, или перехватил кого-то из наших лазутчиков. Он хочет, чтобы мы поверили в эту сказку, бросили осадные машины в обозе и примчались к мосту налегке, с открытым забралом! А когда мы втянемся на предмостные укрепления — со стен снова ударят тысячи арбалетов!
— Письмо написано на имя Рамси Болтона, сир Бринден, — тихо возразил Хоуленд Рид. — Старик Уолдер не мог знать, что замок уже в руках короля Робба.
— Старик Уолдер продаст родную мать и напишет письмо самому Королю Ночи, если это поможет ему заманить волка в капкан! — отрезал Талли.
Робб молча слушал спор, глядя на деревянную фигурку на перекрестке Зеленого Зубца. Затем его ладонь тяжело опустилась на стол, прекращая прения:
— Ловушка это или правда — суть дела не меняется. Наш путь на юг лежит через этот мост. Мы не пойдем налегке, дядя. Войско пойдет в полном боевом порядке, с осадными щитами, таранами и разведкой болотников впереди. Если Уолдер Фрей жив и ждет нас с арбалетами — мы сожжем его вместе с башнями. Если его уже убили до нас — мы выясним, кто сделал за нас эту работу, и заберем переправу себе. Выступаем через два дня на рассвете.
Лорды склонили головы и один за другим стали покидать палату, спеша к своим сотням.
Когда шаги за дверью стихли, в комнате остались только Робб и Джон Сноу.
Джон отошел от окна и подошел вплотную к столу, глядя на брата тяжелым, испытующим взглядом:
— Бейлиш уже стелет тебе ковры до самой Королевской Гавани, Робб. А вчера в чертоге сотни глоток орали «Король Семи Королевств». Ты не остановил их.
— Остановить их вчера значило бы показать слабость перед Долиной и охладить пыл людей перед походом, — спокойно ответил Робб, сворачивая свиток.
— Ты обещал мне обратить внимание на Стену, — голос Джона стал жестче. — Ночью у камина ты говорил, что дойдешь только до Трезубца, освободишь Речные земли и принудишь южных правителей сесть за один стол. А сегодня Бейлиш уже говорит с тобой о берегах Черноводной. Не затянет ли тебя эта корона туда, откуда ты уже не сможешь повернуть войска на север?
Робб поднял голову и посмотрел брату прямо в глаза:
— Подойди к окну, Джон. Посмотри на северный тракт.
Джон шагнул к узкой бойнице. Внизу, через ворота Зимнего городка, по дороге вытягивался длинный караван из тридцати тяжело груженных телег, вокруг которых строились уцелевшие братья Ночного Дозора и сотни вооруженных одичалых во главе с Тормундом.
— На этих подводах сорок бочек смолы, бочонки с маслом, теплые тулупы, лес для засек и третья часть зерна из обозов Долины, — твердо произнес Робб, встав рядом с братом. — За этот обоз и за оборону вала головой отвечает Тормунд вместе с братьями Ночного Дозора. Они знают ледяную пустоту лучше любого южного рыцаря, и с этим провиантом они сумеют укрепить проходы и встретить мертвецов огнем.
Робб положил тяжелую руку на плечо Джона:
— В Винтерфелле за порядком присмотрят Санса и сир Давос, а ты пойдешь со мной на юг. Пусть Бейлиш и лорды думают, что я брежу Железным троном — этот страх заставит их идти за мной без оглядки и сделает Тайвина Ланнистера сговорчивее. Но моя цель прежняя: взять Близнецы, закрепиться на Трезубце и заставить южных правителей сесть за один стол, пока мертвецы не проломили лед. И там им понадобятся не мои пересказы, а слова человека, который сам смотрел в глаза смерти в Суровом Доме. Я помню свое слово, Джон.
_____________________________________________________________
В Штормовых землях зима не пахла снегом — она пахла гниющими водорослями, мокрой сосной и тяжелым свинцовым ливнем.
Вдали высилась исполинская, монолитная громада Штормового Предела. Вековые серые стены угрюмо темнели под струями проливного дождя. Над главной башней всё еще билось на ветру знамя с коронованным оленем: гарнизон замка наотрез отказался сдавать крепость и уже третью неделю держал глухую оборону.
Но кольцо вокруг древней твердыни сжималось с каждым часом.
Внизу, на каменистых берегах бухты у края Дождливого леса, покачивался густой лес полосатых мачт. Пузатые дорнийские нефы и мирийские галеи стояли на якорях, а по наспех сколоченным дубовым сходням на берег нескончаемым потоком сходили копейщики в плащах цвета выжженной охры и песка. Над скалами, рядом с трехглавым драконом Таргариенов и золочеными черепами Золотых Мечей, взметнулись оранжевые стяги дома Мартеллов — красное солнце, пронзенное копьем.
На холме перед осадными линиями, под навесом промасленного командного шатра, стоял Джон Коннингтон.
Лорд Гнезда Грифона кутался в тяжелый плащ, пряча правую руку в толстой кожаной перчатке глубоко под сукном. Мертвая серая корка каменной хвори уже переползла с пальцев на ладонь, напоминая старому изгнаннику, что каждый день промедления крадет у него шанс увидеть сына Рейгара на троне.
По размытой тропе под полог шатра вошла принцесса Арианна Мартелл в окружении дорнийских лордов.
— Морем подошли семь тысяч отборных копий, милорд Коннингтон, — произнесла Арианна, откидывая мокрый капюшон с густых черных локонов. — Остальные под началом лорда Фаулера уже спустились с Костяного Пути и идут сюда сушей. Дорн выполнил уговор.
Из глубины шатра к ней шагнул высокий юноша в вороненой кирасе с рубиновым драконом на груди. Серебряные волосы Эйгона Таргариена свободно падали на плечи, а темно-лиловые глаза горели азартом начинающейся большой войны:
— Вы прибыли как раз к решающему часу. С вашими копьями мы замкнем кольцо вокруг Штормового Предела со стороны суши, а корабли перекроют им подвоз провизии из залива.
Арианна внимательно посмотрела на юношу, оценивая его осанку и голос, и плавно склонилась в поклоне:
— Солнечное Копье с вами до конца, Ваша Милость.
— Одной блокадой здесь не обойтись, — жестко вмешался Коннингтон, указывая здоровой рукой на карту Штормовых земель. — Час назад вернулись наши конные разведчики с западных рубежей. Тиреллы разделили свои силы. Половину войска они увели к Хайгардену против железнорожденных, но вторую половину мечей и конницы Простора они бросили сюда, через Королевский лес, чтобы деблокировать Штормовой Предел и сбросить нас в море. В течение недели их авангарды будут здесь.
Эйгон ничуть не смутился — напротив, на его лице проступила дерзкая, хищная улыбка:
— Тем лучше, Джон. Разделив армию, Тиреллы сами подставили шею под удар. Мы возьмем Штормовой Предел до их подхода, а затем встретим войско Простора у этих стен вместе с дорнийскими копейщиками и нашими слонами!
_____________________________________________________________
Пока полки восточного корпуса Простора месили грязь по дорогам к Штормовому Пределу, само сердце юга задыхалось в огне и черном дыму.
Щитовые острова в устье Мандера пали один за другим, и теперь война докатилась до самых стен Хайгардена. Горели знаменитые персиковые сады и богатые поместья вдоль речных излучин, пылали мельницы и мраморные пристани под белыми ступенчатыми башнями древнего замка. По широкому руслу Мандера, рассекая помутневшую от пепла воду, шли десятки узких хищных ладей под черными парусами с золотым кракеном Пайка и багровым глазом Эурона Грейджоя.
Сир Гарлан Тирелл стоял на берегу у сожженной речной переправы в полумиле от замковых ворот, сжимая в руке зазубренный полуторный меч.
Его роскошный доспех с изумрудной чеканкой был залит чужой кровью и покрыт липкой копотью. Его конный корпус гнал лошадей во весь опор по Розовому тракту, меняя загнанных скакунов на каждом постоялом дворе, и подоспел буквально в последний час — когда передовые сотни железнорожденных уже высаживались на берег, готовясь взять в кольцо сам Хайгарден. Но сил катастрофически не хватало: половина лучших копий и латников Простора сейчас шла на восток против наемников Юного Грифа.
У самой воды кипела ожесточенная, тесная свалка. Пехотинцы Тиреллов и спешенные рыцари рубились с налетчиками прямо по колено в речной тине, среди горящих остовов речных барок и разбитых щитов.
— Сомкнуть щиты! Лучники, бейте по гребцам! — перекрывая лязг стали и вопли раненых, прокричал Гарлан.
Сотня стрелков Простора дала залп по очередной ладье, ткнувшейся носом в илистый берег. Стрелы с чавкающим звуком впились в тела налетчиков в просоленных кожаных куртках, но с соседних драккаров в воду уже прыгали новые десятки головорезов с Железных островов, с диким воем врубаясь топорами в ряды защитников.
Гарлан шагнул в самую гущу рубки. Два коротких, мощных удара — и голова бородатого железнорожденного в рогатом полушлеме покатилась в прибрежную грязь. Еще один выпад — сталь пробила кольчугу второго налетчика, опрокинув его навзничь в окровавленную воду.
Четверть часа отчаянной резни — и береговую полосу у переправы удалось отстоять. Уцелевшие железорожденные отступили к своим ладьям, отталкиваясь веслами на середину широкой реки, куда не добивали замковые стрелы.
Гарлан тяжело оперся на меч, срывая с головы душный шлем и жадно хватая ртом пропахший гарью воздух.
К нему, припадая на раненую ногу, подбежал капитан замковой стражи:
— Милорд… мы отогнали их от переправы, но ниже по течению Мандера идут основные силы Грейджоев — больше двух сотен кораблей. Они разорили все берега от самых Щитовых островов. У нас осталась лишь половина войска, а флот заперт на юге. Если Королевская Гавань не пришлет подмогу или мы не вернем восточные полки — Эурон возьмет Хайгарден в глухую осаду с реки и с суши!
Гарлан мрачно вытер окровавленный клинок о край плаща, глядя на черные паруса, затянувшие изгиб реки:
— Шлите воронов отцу и в столицу к Тайвину Ланнистеру. Пусть знают: мы успели закрыть ворота Хайгардена, но если останемся без помощи, то застрянем здесь надолго.
_____________________________________________________________
В Палате Малого совета Красного Замка висел густой, липкий страх.
Новые донесения ложились на стол одно мрачнее другого, и нервы столичных вельмож не выдерживали. Великий мейстер Пицель мелко дрожал, промакивая платком вспотевшую лысину; лорд Гаррис Свифт бледнел и хватался за сердце, а Серсея Ланнистер нервно расхаживала вдоль наглухо задернутых окон с кубком вина в руке, а у края стола в белом плаще Королевской гвардии мрачно стоял Джейме Ланнистер, положив золотую кисть на навершие ножен.
— Это конец, — дрожащим, срывающимся голосом пролепетал Свифт, глядя на разложенные свитки. — Нас берут в клещи со всех сторон! Дорнийцы высадились у Штормового Предела и соединились с Золотыми Мечами! Гарлан Тирелл пишет, что после падения Щитовых островов флот Грейджоев поднялся по Мандеру к самому Хайгардену, а вторая половина их армии рискует угодить в западню Коннингтона! Из Близнецов идут безумные слухи о том, что Фреев вырезали в собственном замке, а с Севера от Болтонов нет ни единого слова уже долгое время! Кольцо вокруг столицы сжимается!
— Замолчите, Гаррис! — сорвалась на крик Серсея, хотя ее собственные пальцы на ножке золотого кубка побелели от напряжения. — Если бы Мейс Тирелл не раздробил свое войско, этот наемный выкормыш уже кормил бы крабов в Узком море! Кругом одни трусы и предатели!
— Ваша Милость… милорды… — затряс седой бородой Пицель. — Казна пуста, городские амбары заполнены лишь наполовину, а в Блошином Конце уже открыто пьют за здоровье сына Рейгара… Если их армия подойдет к стенам…
Глухой, тяжелый удар ладони о полированное дерево стола заставил всех в комнате мгновенно замолчать и вжать головы в плечи.
Лорд Тайвин Ланнистер медленно приподнялся на своем кресле во главе стола.
Старый лев Утеса Кастерли был холоден, собран и страшен в своем ледяном спокойствии. Его глаза медленно, как лезвие бритвы, прошлись по бледным лицам советников.
— Если кто-нибудь за этим столом еще раз произнесет слово «конец» — я прикажу содрать с него шкуру и повесить ее над воротами замка в назидание паникерам, — тихо, но с такой сокрушительной металлической силой произнес Тайвин, что у Пицеля перехватило дыхание. — Вы ведете себя как базарные торговки при виде грозы, а не как правители Семи Королевств.
Тайвин оперся кулаками о край карты, нависая над столом:
— Еще ничего не потеряно. Наши враги многочисленны, но они разобщены, а их союзы сшиты на живую нитку. Коннингтон застрял под стенами Штормового Предела и вынужден ждать удара солдат Простора. На Севере — снежные бураны, через которые ни одна армия не пройдет быстро. А девка Таргариен всё еще плывет где-то в Узком море. У нас есть время, и мы используем его с умом.
Десница повернулся к сыну и перевел взгляд на притихшего Гарриса Свифта:
— Нам нужны свежие мечи и корабли. Джейме, сегодня же вечером ты вместе с лордом Свифтом и отрядом гвардейцев отплываешь на быстроходной галее в Браавос, прямо в Железный Банк.
— Из меня паршивый казначей, отец, — криво усмехнулся Джейме, но под тяжелым взглядом старого льва тут же посерьезнел.
— Считать цифры будет Гаррис, а ты нужен там как моя плоть и кровь, — жестко отрезал Тайвин. — Корона задерживала выплаты, когда делами заправлял Роберт Баратеон и его прихлебатели. Но Железный Банк знает цену слову Тайвина Ланнистера и золотым рудникам Утеса Кастерли. Под мое личное поручительство они откроют любые хранилища. Возьмете столько золота, сколько потребуется, и прямо из гавани Браавоса наймете вольные роты в Лисе и Мире, а также три десятка боевых галей.
Затем Тайвин перевел взгляд на западное побережье карты, где чернели метки Железного флота:
— И второе. Железнорожденные Эурона Грейджоя сейчас сковывают половину армии Тиреллов у Хайгардена. Грейджои — грабители и пираты, им не нужна затяжная война на суше, им нужна добыча и признание.
— Ты хочешь ударить по ним, отец? — нахмурилась Серсея. — Чем?
— Я хочу купить их, — холодно ответил Тайвин. — Мейстер Пицель, немедленно подготовьте грамоту с печатью Десницы и короля. Мы отправим посланника к Эурону Грейджою. Если он немедленно уведет свои ладьи из вод Мандера от стен Хайгардена, обогнет Дорн и ударит с моря по кораблям Мартеллов и наемников у Штормового Предела — корона официально признает за домом Грейджоев право на все захваченные ими трофеи, даст им золото и передаст во владение земли мятежников на Севере.
В глазах Джейме мелькнуло мрачное уважение:
— Одним росчерком пера мы уберем нож от горла Тиреллов, высвободим вторую половину армии Простора для марша на столицу и бросим флот островитян в тыл Юному Грифу.
— Именно так, — отрезал Тайвин, опускаясь обратно в кресло. — Ланнистеры не ждут, пока кольцо сожмется, господа. Ланнистеры ломают его изнутри. За работу.
_____________________________________________________________
Узкое море встретило ее штормом и ледяным ветром, пахнущим мокрой солью и старым пеплом.
Дейнерис Таргариен стояла на высоком полубаке флагманской галеи, вцепившись обеими руками в мокрый от брызг деревянный борт. Соленые плети дождя хлестали ее по лицу, трепали заплетенные в тугую косу серебряные волосы, но она не уходила в каюту.
Впереди, сквозь рваную пелену низкого осеннего тумана, из бушующих черных волн медленно вырастала угрюмая каменная громада.
Драконий Камень.
Остров, где она родилась под вой такого же безумного шторма. Черная базальтовая скала, ощетинившаяся башнями в виде крылатых чудовищ, горгулий и скрученных драконьих хвостов. Вся ее жизнь в изгнании — от жарких переулков Пентоса и красной пустыни до пирамид Миэрина — вела к этому куску застывшей лавы посреди холодного моря.
Над мачтами кораблей в разрывах серых туч с глухим, трубным клекотом пронеслась гигантская черная тень. Дрогон взмахнул перепончатыми крыльями, рассекая штормовой ветер, и скрылся за скалистым гребнем Драконьего Хребта.
К ней по мокрой палубе подошел сир Барристан Селми в белом плаще поверх тусклых лат, а следом за ним — Серый Червь в кожаном панцире и медном шлеме Безупречных.
— Он не изменился за эти годы, Ваша Милость, — негромко произнес старый рыцарь, вглядываясь в мрачные очертания цитадели сквозь пелену дождя. — Крепость ваших предков.
— Это наш дом, сир Барристан, — тихо ответила Дейнерис, не отрывая взгляда от приближающегося берега. — Донесли ли впередсмотрящие, есть ли кто-то внутри?
— Когда мы выходили в море, разведчики уверяли, что замок пустует или занят лишь горсткой старых смотрителей, — ответил Селми, положив ладонь на эфес меча. — У Тайвина Ланнистера слишком тяжелая война в Штормовых землях, чтобы держать гарнизон на голой скале в Узком море, а люди Станниса Баратеона давно ушли на далекий Север. Мы должны занять остров без боя.
Первые три длинные гребные шлюпки спустили на воду в тихой бухте у подножия ветхой рыбацкой деревни. Весла мерно вгрызались в свинцовую воду.
Киль шлюпки с глухим скрежетом врезался в мокрый черный песок.
Дейнерис сошла на берег первой, прежде чем Безупречные успели сомкнуть щиты вокруг нее. Она сделала несколько шагов по крупной базальтовой гальке, медленно опустилась на колени и сняла перчатку. Ее бледная ладонь легла на холодный, влажный черный песок.
— Моя королева! — резкий, настороженный голос Серого Червя заставил ее поднять голову.
Командир Безупречных указывал копьем вверх — туда, где по склону горы к массивным воротам цитадели вилась широкая каменная дорога, охраняемая рядами каменных горгулий.
Ветер с моря внезапно ударил сильнее, разрывая густую завесу тумана над бастионами Каменного Барабана и башней Морского Дракона.
Дейнерис поднялась на ноги и замерла.
Замок не был пуст.
Вдоль черных зубчатых стен, прямо между крылатыми изваяниями горгулий, один за другим вспыхивали десятки железных жаровен со смолой. Густой багровый свет озарил плотные ряды людей в темных кольчугах и стальных полушлемах. На угловых башнях с тяжелым скрипом поворачивались взведенные баллисты и скорпионы, а в узкой гавани за каменным молом, скрытые прежде скалой, чернели потрепанные северными штормами корпуса тяжелых галей и коггов.
Над главной надвратной башней на ледяном ветру билось широкое полотнище — но в сумерках, за густым дымом смоляных жаровен, разобрать герб с берега было невозможно. Ясно было лишь одно: это не было ни алое знамя Ланнистеров, ни стяг Таргариенов.
— Щиты к бою! — скомандовал Барристан Селми, мгновенно обнажая клинок и заслоняя собой королеву. — Это не старики-смотрители, Ваша Милость! На стенах регулярное войско, и они ждали высадки с моря!
Дейнерис смотрела на угрюмую крепость своих предков, ощетинившуюся сотнями копий и тяжелых арбалетов в руках неизвестного врага. Драконий Камень встречал Мать Драконов не распахнутыми воротами — он встречал ее молчаливой сталью и чужим огнем.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!