Глава 1: 1 глава

​Фёдор

Понедельник. 24 сентября. 14:55

Всего лишь за одну неделю в школе «Канрин» произошло множество событий: был записан поцелуй, возникла угроза беременности, а также две скандальные измены. Если судить о школе по сплетням в приложении Дазая Осаму, то становится непонятно, кто и когда успевает ходить на уроки.

— Это уже устаревшая информация, Федя, — раздался голос за спиной Фёдора. — Завтра будет пост, который взорвёт сеть!

К сожалению, Фёдор больше не мог спокойно читать «Наши Недостатки», особенно когда его создателем был Дазай Осаму. Он убрал телефон и захлопнул шкафчик.

— Кому на этот раз ты собираешься испортить жизнь, Дазай? — спросил он, двигаясь навстречу потоку учеников, направляющихся к выходу.

— Я просто стремлюсь к оздоровлению нравов, — отмахнулся Дазай. — Кстати, ты ведь тьютор Эдгара По? А ты знаешь, что в его спальне установлена камера? — с этими словами он убрал руки за голову, приняв свою любимую позу.

Федор и не думает отвечать. Чтобы он заинтересовался тем, что происходит в спальне вечно занятого своими недо-романами Эдгара По? Скорее Дазай перестанет мечтать о суициде.
И вообще он стал помогать Эдгару только по просьбе Рампо. Все же они с ним какие никакие друзья-гениии.

— Ну так знай: Он направляет ее на себя и все такое. Эх, если бы люди перестали лгать и изменять, я бы остался без хобби — Он замечает, что Фёдор ускоряет шаг. — И куда ты так рвёшься? Покрыть себя внеклассной славой? — Усмехнулся он догоняя Федора.

Если бы. И, будто дразня Федора, на экране его телефона появляется напоминание:

​Подготовка к выпуску романа, 15 часов, «Наги Кофе».

За ним сообщение от друга по команде:

Агата здесь ​

Конечно же, она там. Похоже это самая умная женщина которую он только видел появляется именно тогда, когда Фёдор не может. А ведь так хочется с ней побеседовать о мироздании, но увы, жизнь боль.

— Не совсем. — запоздало ответил Фёдор.

Общее правило, которого старательно придерживается Фёдор в последнее время — давать Дазаю  как можно меньше информации.

Толкнув зеленую металлическую дверь, они входят на заднюю лесницу — разнраничительную линию между трущобами «Канрин» и ее светлым и просторным новым крылом.

Фёдор доходит до кабинета Рюро Хироцу на третьем этаже, Дазай все еще идет за Фёдором. Достоевский поворачивается, скрестив руки на груди:

— Слушай, а ты ведь куда то шел? — Фёдор вопросительно посмотрел на него.

—Агась. Отбывать срок. Оставлен после уроков. — Отвечает он и ждёт, что Фёдор пойдёт дальше. Когда Достоевский берётся за ручку двери, он разражается хохотом. —Да не может быть! Ты тоже, что ли? За какое преступление? — Он с ухмылкой на лице смотрел на Федора.

— Меня подставили — пробормотал тот и распахнул дверь в кабинет.

В классе уже сидят трое, и он останавливается посмотреть, кто это. Не те кого он ожидал увидеть. Кроме одного.

Николай Гоголь, оскалившись, отклоняется назад вместе со стулом и что то рисует на парте ручкой.

— Не туда свернул Федеинька? Тут заседают оставленные после уроков, а не школьный совет. — с лёгкой улыбкой и неким сарказмом произнёс он. Хотя на первый взгляд Федору его слова могли показаться грубыми, в них чувствовалась искренняя доброжелательность или это тоже ему казалось...

Да, он знает это место. Николай попадал в неприятности с пятого класса, примерно тогда мы и начали дружить. Говорят, что он проходит испытательный срок от полиции и детективного агентства за различные проступки: от вандализма — рисования слова «свобода» в неположенных местах — до торговли наркотиками. Все знают, что у него можно купить всё что угодно, включая Фёдора, но его это не интересует.

— Не нужно комментариев, — сказал Рюро Хироцу, делая пометки в ведомости, и закрыл за Дазаем дверь.

Высокие стрельчатые окна наполняют помещение солнечными лучами, которые падают на пол в виде треугольников. С футбольного поля за парковкой доносится неясный шум тренировки.

Фёдор садится рядом с Иваном Гончаровым. Он вежливо кивает в знак приветствия, а затем сминает лист в шар с величиной в бейсбольный мяч, шепчет: «Федор смотри» — а затем поворачивается к парню напротив: «Сигма внимание!» – и бросает мяч в сторону Сигмы. Он моргает, неуверенно улыбается, и шарик падает на пол. Иван довольно смотрит на эту картину и пытается сдержать смех, он перевёл взгляд на Федора мол: «Смотри как смешно».

Федор закатил глаза и его дружок понял, что лучше просто тихо посидеть.

Стрелки часов в классной комнате неумолимо приближаются к трём. Фёдор, наблюдая за ними, испытывает острое чувство несправедливости. Он осознаёт, что находится здесь не по своей воле, и это вызывает у него беспокойство. Однако, несмотря на это, Фёдор начинает понимать, почему он, как и другие обычные люди, оказался в этой ситуации. Конечно, за исключением Коли, который выделяется на общем фоне.

Сейчас он должен быть в «Наги Кофе», где они обсуждают смысл жизни или что-то в этом роде.

Рюро Хироцу — учитель, который, не задавая вопросов, оставляет после уроков. Возможно, ещё есть шанс его переубедить. Хотя, учитывая его характер, позу и нынешнее настроение, которое, кажется, связано с его позой, шансы невелики. Прокашлявшись, Фёдор поднимает руку, но он замечает, как Николай ухмыляется.

— Мистр Хироцу, это не мой телефон в нашли. Я не знаю, кто положил его мне в рюкзак. — во время последней фразы он осуждающе посмотрел на Дазая. — Мой вот. — Федор трясет своим айфоном в фиолетово-черном чехле.

Честно говоря, нужно быть очень смелым человеком, чтобы принести телефон на урок мистера Хироцу. Он убеждённо выступает против использования гаджетов и начинает каждое занятие с тщательного осмотра рюкзаков, как будто он начальник службы безопасности аэропорта, а мы — подозрительные личности. Мой телефон, как обычно, лежал в шкафчике..

— И у тебя? – Сигма так быстро оборачивается к Фёдору, что его бело-фиолетовые волосы — живая реклама шампуня — заворачиваются вокруг плеч. —И у меня оказался не мой телефон.

— И у меня тоже, — раздаётся голос Ивана.

Они с Сигмой удивлённо переглядываются, и Фёдор недоумевает, почему для них стало неожиданностью оказаться в одной компании. Вероятно, у людей с такой высокой репутацией есть более интересные занятия, чем обсуждение несправедливого наказания.

— Нас кто-то подставил! — Дазай наклонился вперёд, опираясь локтями о стол, словно пружина, готовая выстрелить новой сплетней. Он обвёл взглядом всех нас, собравшихся в пустом классе, и остановился на Николае. — Зачем кому-то оставлять после уроков учеников с безупречными личными делами? Как будто, я не знаю... кто-то, кто часто здесь бывает, решил пошутить.

Фёдор, не в силах поверить, смотрит на Николая. Как гений, он, конечно, знает, кто это. Подождём, пока всё прояснится. Взгляды Фёдора и Коли встречаются, но Гоголь не произносит ни слова, лишь сильнее отклоняясь назад вместе со стулом. Ещё чуть-чуть — и он упадёт.

Иван сидел прямо, словно Капитан Америка. На его лице читалось недовольство, но он сохранял спокойствие.

— Послушайте, господа, — произнёс он. — Я думал, что это какая-то ошибка, но если с нами произошло одно и то же, то это какой-то неудачный розыгрыш. А я из-за этого недоразумения пропускаю тренировку по бейсболу.— Его интонации могли бы принадлежать кардиохирургу, которого не пускают в операционную, чтобы спасти пациента.

Мистер Хироцу закатывает глаза.

— Конспирологию оставим для других учителей, со мной этот номер не пройдёт. Вам всем известно правило, запрещающее использование телефонов во время урока, и вы его нарушили. — Особенно строгий взгляд был направлен на Дазая. Учителя осведомлены о его приложении и сайте, но не могут ничего с этим поделать.

—Теперь внимание! Вы пробудете здесь до четырёх. Каждый из вас должен написать эссе на пятьсот слов о том, как технологии разрушают японское школьное образование. Всякий, кто этого не сделает, завтра опять будет оставлен после уроков.

- А на чем писать?- поинтересовался Сигма. — Тут же нет компьютеров.

Обычно в классах стоят Chromбуки, но мистер Хироцу, которому, наверное, следовало бы уйти на пенсию ещё лет десять назад, не допускает такой роскоши в своём классе. Он подходит к столу Сигмы и похлопывает по углу линованного жёлтого блокнота. Такие же блокноты лежат перед каждым из учеников.

— Овладейте магией ручного письма, — говорит он. — Есть такое устаревшее искусство.

Хорошенькое личико Сигмы превращается в маску непонимания:

— Но как мы узнаем, что уже написали пятьсот слов?

— Будьте любезны, посчитайте, — отвечает Рюро Хироцу и переводит взгляд на телефон в руках Фёдора. — А это, Достоевский, отдайте мне.

— Вы можете подумать перед тем, как дважды конфисковать мой телефон? Кто носит с собой два телефона? — с возмущением спросил Фёдор.

Коля усмехнулся, но как то мимолётно, что Федор едва успевает это заметить.

— Серьёзно, мистер Хироцу, нас кто-то подставил.

Белоснежные усы Рюро Хироцу слегка шевелятся, выдавая его недовольство. Он протягивает руку и нетерпеливо перебирает пальцами

— Ваш телефон, Достоевский. Если конечно не хотите прийти сюда снова.

Фёдор вздыхает и отдаёт телефон, а мистер Хироцу с недовольным видом оглядывает остальных.

— Все ваши телефоны находятся у меня в столе. Когда закончится срок пребывания, вы сможете их забрать.

С лёгкой усмешкой Сигма и Иван переглянулись: их телефоны, без сомнения, спокойно лежат в рюкзаках.

Мистер Хироцу положил телефон Фёдора в ящик, сел за учительский стол и открыл книгу, готовясь игнорировать их в течение следующего часа. Фёдор достал ручку, постукивая ею по жёлтому блокноту, и задумался над заданием. Конечно, он справится с ним без труда, ведь он лучший в написании эссе и сочинений, но сначала ему нужно составить план текста.

Интересно, действительно ли Рюро Хироцу считает, что техника негативно влияет на систему образования? Это довольно смелое заявление, особенно учитывая, что он ссылается всего лишь на несколько отобранных телефонов. Возможно, это уловка, и он ожидает от них возражений, а не согласия? Хотя в чём-то он, безусловно, прав.

Фёдор наблюдает за Колей, который, склонившись над блокнотом, пишет своим великолепным почерком: «Компьютеры забирают...»

Возможно, он слишком серьёзно подошёл к этому вопросу.