Глава 24: Глава 24. Какая у них любовь.

Теневой Шёпот сидел, поджав лапы, и смотрел на лес так, будто надеялся, что деревья сами расскажут, что делать дальше. Полуночная Ярость плюхнулся рядом, нарочно задев его боком, и громко фыркнул:

— Ну что опять «мыслишь в даль»? Хватит уже тайны вселенной разгадывать. У нас тут Остролап чуть племя не подвёл, а ты сидишь, как камень у ручья.

— Я не камень, — спокойно ответил Теневой Шёпот, даже не повернув головы. — Я стратег. Стратегам положено смотреть вдаль.

— Стратег, который чуть не уснул, пока смотрел, — буркнул Полуночная Ярость, но в голубых глазах плясали смешинки. — Ладно, не обижайся. Просто… когда ты такой тихий, мне тревожно. Будто ты уже всё решил и никому ничего не скажешь.

Теневой Шёпот наконец скосил на него взгляд:

— А если скажу, ты всё равно пойдёшь напролом, как олень через ежевику.

Полуночная Ярость театрально схватился за сердце:

— Ты ранишь меня, друг. Я не напролом. Я — решительно.

— Это когда ты в одиночку хотел на весь лагерь бродяг прыгнуть? — Теневой Шёпот чуть приподнял бровь.

— То был порыв души! — возмутился рыжий. — И вообще, я бы справился.

— Справился бы он… — Теневой Шёпот вздохнул, но уголки губ дрогнули. — Ты бы справился ровно до первого удара в бок. А я бы потом опять сидел у Листолапки и слушал, как она говорит: «Ну вот, опять этот рыжий герой».

Полуночная Ярость фыркнул, потом расхохотался — коротко, звонко, так, что даже пара птиц сорвалась с веток.

— Ладно, ладно, ты прав. Без тебя я — как когти без силы. Красиво, а толку ноль.

— Вот и договорились, — кивнул Теневой Шёпот. — А теперь слушай. Про Остролапа.

Рыжий сразу стал серьёзным, шерсть чуть поднялась на загривке:

— Думаешь, ему можно верить?

— Не знаю, — честно признался Теневой Шёпот. — Но я знаю, как проверить. Не слежкой. Не допросом. А делом. Пусть идёт с нами в патруль к северной границе. Там сейчас тихо, но именно там Коготь может ударить — там меньше всего ждут.

— И ты пойдёшь? — прищурился Полуночная Ярость. — С твоим боком?

— Мой бок уже не кричит, а только ворчит, — отмахнулся Теневой Шёпот. — Да и не собираюсь я там в драку лезть. Буду следить за тропами, за следами. А ты… будешь следить, чтобы я не начал снова «мыслить в даль» и не пропустил кого-нибудь.

— Договорились, — Полуночная Ярость снова боднул его плечом, на этот раз мягко. — Только если опять начнёшь про «знамения» и «предчувствия», я тебе веточку в нос суну.

— Сунь, — хмыкнул Теневой Шёпот. — Может, хоть тогда перестану думать… о тебе.

Полуночная Ярость на секунду замер, а потом фыркнул так, что чуть не свалился с камня:

— О-о, ну вот! А я‑то думал, ты вообще обо всём на свете думаешь, только не обо мне. А оказывается, я в топе твоих размышлений!

— На самом верху топа, — невозмутимо буркнул Теневой Шёпот, пряча улыбку. — Прямо перед «почему он такой милашка» и сразу после «почему моя и его подстилка всегда тёплые и свежие».

— Эй! — Полуночная Ярость шутливо толкнул его лапой, так что Теневой Шёпот едва не съехал с камня. — Никаких «милашек»! Я грозный воин, между прочим!

— Грозно мурлычешь во сне, — поддел его Теневой Шёпот и наконец широко улыбнулся. — Но да, ты грозный. И тёплый. Так что подстилки и правда не зря рядом лежат.

Тут Полуночная Ярость чуть покраснел — так, что даже рыжая шерсть не смогла скрыть этот внезапный румянец. Он дёрнул ухом, будто хотел стряхнуть неловкость, и проворчал:

— Да ну тебя… Ты специально сейчас всё это говоришь, чтобы я смутился.

— Конечно,ты же моя жёнушка— спокойно признал Теневой Шёпот, будто это самое обычное дело. — Надо же как-то видеть, что ты живой, а не только когти и хвост.

— Очень смешно, — пробурчал рыжий, лицо у него покраснело, а хвост выписывал в воздухе ленивые восьмёрки. — Ладно. Пошли уже. Пока ты не придумал ещё сотню причин посидеть и «подумать».

Так и шли дальше — с поддёвками, с этим самым уютным ворчанием, которое и есть их настоящая дружба: когда можно сказать что угодно, и друг всё равно поймёт, что за словами — надёжное плечо рядом.