Глава 11: Глава 10. Спектакль не по приказу

Утренний коридор перед Большим залом гудел, как разворошенный улей. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь высокие узкие окна Хогвартса, выхватывая из полумрака бледные, взволнованные лица студентов. Все обсуждали только одно — трагический финал Турнира и гибель Седрика Диггори.

Элис стояла в тени массивной каменной арки, равнодушно скрестив руки на груди. Её лицо было абсолютно спокойным, а взгляд — холодным и собранным. Никто из проходящих мимо студентов и подумать не мог, что эта хрупкая слизеринка всего несколько часов назад стояла лицом к лицу с величайшим тёмным магом столетия. Тёмный Лорд полностью поверил её расчету. Он ждал, что она станет идеальным шпионом, втершись в доверие к Поттеру. Что ж, она окружит Гарри заботой. Но играть по правилам отца Элис больше не собиралась.Драко Малфой стоял чуть поодаль, нервно перебирая лямку своей кожаной сумки. На его лице блуждала отрепетированная, надменная усмешка, но Элис видела, как испуганно бегают его серые глаза. После возрождения Повелителя Драко до безумия боялся оступиться. Он то и дело бросал на кузину короткие, выжидающие взгляды.

— Идет, — едва слышно шепнул Драко, резко выпрямляя спину.

В конце коридора появился Гарри Поттер. Он шел, низко опустив голову и уставившись в каменный пол. Парень выглядел совершенно измотанным: огромные черные тени под глазами, мертвенно-бледная кожа, сжатые в кулаки трясущиеся пальцы. Рон и Гермиона шли по бокам, буквально закрывая его своими телами от косых, осуждающих взглядов толпы. Вокруг них стоял удушливый шепот — Министерство магии уже вовсю распространяло слухи через «Ежедневный пророк», что Поттер просто сошел с ума и всё выдумал ради славы.

«Он совсем один против всего мира», — мысленно произнесла Элис, и внутри неё болезненно сжалось сердце. Ловушка Люциуса Малфоя должна была захлопнуться прямо сейчас.Элис едва заметно, мимолетно кивнула Драко. Спектакль начался.

Малфой-младший решительно сделал широкий шаг вперед, преграждая дорогу золотому трио посреди Коридора.

— Ну что, Поттер! — громко, на весь переход пропел Драко, заставив толпу студентов мгновенно замолкнуть. — Как спалось? Слышал, ты вчера устроил настоящее шоу в лабиринте. Подумать только, выдумать целую сказку о возвращении Тёмного Лорда, просто чтобы скрыть, что ты не справился с Турниром!

— Закрой рот, Малфой! — тут же вскинулся Рон, выставляя вперед кулаки, но Гарри остановил друга рукой.Поттер поднял на Драко взгляд. В его зеленых глазах за стеклами очков плескалась такая безграничная, выжигающая изнутри боль, что Элис почувствовала, как её собственная гордость шпионки окончательно капитулирует перед этой болью. Ей стало физически тошно смотреть на то, как Гарри добивают.

— А Диггори? Какая глупость, — продолжал Драко четко по сценарию Люциуса, хотя его голос на долю секунды дрогнул, когда он краем глаза поймал леденящий взгляд Элис. — Пал жертвой твоей больной фантазии. Наверное, просто споткнулся в темноте, а ты уже приписал это…

— Замолчи! — рявкнул Гарри. Его волшебная палочка мгновенно оказалась в воздухе, направленная прямо в лицо Малфою. Из её конца посыпались опасные красные искры. Крэбб и Гойл за спиной Драко тут же потянулись к карманам мантий.Это был её выход. Элис уверенно шагнула из тени арки на середину коридора, решительно вставая между мальчишками.

— Опусти палочку, Драко, — ледяным, пронизывающим до костей голосом произнесла она.

Коридор замер. Драко обернулся к ней, его глаза умоляюще блеснули — он ждал привычной, наигранной фальши, которую они репетировали годами. Но в лице Элис, в её темных, почти черных глазах сейчас полыхала такая настоящая, яростная злость, что Малфой-младший невольно отступил на шаг. Она защищала Гарри без всякого притворства. Она была готова уничтожить Драко прямо здесь, если он скажет еще хоть слово.

— Элис… — выдохнул Гарри, и в его голосе прозвучало столько облегчения и слепого, детского доверия, что у наследницы Тёмного Лорда внутри всё окончательно перевернулось.

— Убирайся отсюда, Малфой, — тихо, но так, что услышал каждый первокурсник, отчеканила Элис, разворачиваясь спиной к Гарри и полностью заслоняя его от слизеринцев. — Твой отец может пресмыкаться перед кем угодно, и ты можешь исходить желчью сколько тебе угодно. Но если ты еще раз откроешь свой рот в сторону Гарри… ты пожалеешь о дне, когда родился на свет. Пошел вон.

Гарри медленно опустил палочку. Напряжение покинуло его тело, плечи бессильно опустились. Он сделал шаг к Элис, заглядывая ей в лицо.

— Спасибо, — прошептал он, и в его голосе была вся тяжесть этого мира. — Все считают меня сумасшедшим, Элис. Даже в Министерстве… Но ты ведь веришь мне? Ты ведь знаешь, что он вернулся?

Элис смотрела на него. Теперь она вела смертельно опасную двойную игру против собственного отца, рискуя жизнью каждую секунду, но глядя в эти чистые зеленые глаза, она впервые за четыре года сказала ему абсолютную, звенящую правду:

— Я знаю, Гарри. Я знаю, что он вернулся. 

Послеобеденное время в библиотеке Хогвартса всегда отличалось тишиной, но сегодня здесь было особенно безлюдно. Элис сидела за самым дальним столом в секции Заклинаний, лениво перелистывая тяжёлый фолиант. Строчки расплывались перед глазами. Все её мысли занимал Гарри — то, как судорожно он выдохнул в коридоре, когда она встала между ним и Драко.Скрип стула напротив заставил Элис мгновенно захлопнуть книгу. На кончиках её пальцев привычно затрепетала тёмная искра готовности к защите, но, подняв глаза, она увидела Гермиону Грейнджер.Гриффиндорка не несла в руках охапку учебников, как обычно. Она присела на край стула, положила руки на стол и уставилась на Элис своим фирменным, проницательным взглядом, от которого у многих студентов подгибались колени.

— Нам нужно поговорить, Элис, — без предисловий, негромко, но очень твердо произнесла Гермиона.

— Разве Слизерину и Гриффиндору есть о чём разговаривать, Грейнджер? — Элис мгновенно вернула на лицо свою привычную, леденящую маску высокомерия, хотя внутри всё напряглось.

— Перестань, — Гермиона нахмурилась -  Я бесконечно благодарна тебе за то, что ты сделала утром. Малфой перешёл все границы, а Гарри сейчас на грани срыва. Твоё вмешательство буквально спасло его от глупости. Но... — Гермиона сделала паузу, подавшись вперед, — я умею думать, Элис. И я умею сопоставлять факты.

— И к каким же великим выводам пришёл твой блестящий ум? — Элис откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

— К очень странным, — Гермиона вытащила из кармана мантии небольшой блокнот, исписанный мелким почерком. — Ты появилась в Малфой-мэноре четыре года назад как сирота. Драко издевается над тобой с первого курса, но делает это как-то... театрально. Слишком громко. Слишком демонстративно. Словно специально привлекает внимание Гарри. И каждый раз, когда Малфой заходит слишком далеко, появляешься ты, защищаешь Гарри, и его доверие к тебе растет.

Элис не шевельнулась. Её лицо превратилось в каменную маску, а ментальные щиты Окклюменции захлопнулись с глухим щелчком. Грейнджер копала слишком близко к истине.

— Ты параноик, Грейнджер, — тихо процедила Элис.

— Возможно, — спокойно согласилась Гермиона, но её карие глаза

 сузились. — Но сегодня утром всё изменилось. Драко играл по привычному сценарию. А вот ты — нет. В твоих глазах была не отрепетированная гордость, а настоящая, смертоносная ярость. Малфой испугался тебя до смерти, потому что понял: ты больше не играешь в его игру.

Гермиона положила ладонь на стол, заглядывая Элис прямо в душу:

— Я перерыла всю библиотеку. Родословная Блэков запутана, но в ней нет никакой «сироты Элис». Зато у Люциуса Малфоя есть связи с самыми темными магами. Скажи мне правду, Элис. Кто ты такая на самом деле? И почему твой план «втереться в доверие к Гарри», который явно придумали Малфои, сегодня утром превратился во что-то личное?

В воздухе между девочками повисло такое тяжелое напряжение, что, казалось, старые пергаменты вокруг вот-вот вспыхнут. Элис медленно наклонилась вперед. Её черные глаза казались бездонными колодцами. Она понимала: соврать Гермионе сейчас — значит навсегда потерять возможность быть рядом с Гарри, потому что Грейнджер не успокоится. Но и назвать имя своего отца было равносильно смертному приговору для них обеих.

Гермиона замерла, внимательно вглядываясь в лицо слизеринки. Внимательный аналитический ум гриффиндорки был готов к любой лжи, к угрозам или высокомерному смеху, но не к этой тихой, опустошающей искренности.Элис медленно опустила руки на стол. Тёмная искра на её пальцах погасла, оставив лишь холод.

— Ты права только в одном, Грейнджер, — тихо, почти шепотом произнесла Элис, и в её черных глазах на мгновение проскользнула такая глубокая, настоящая тоска, что Гермиона невольно вздрогнула. — Связь Блэков действительно запутана. Настолько... что даже я сама не помню своего прошлого. Не знаю, кто я.

Гермиона слегка приоткрыла рот, но не перебила.

— Всё, что я помню — это бесконечные холодные комнаты, горы старых книг и Люциуса Малфоя, который твердил мне, что я обязана ему жизнью, — продолжала Элис, искусно переплетая правду со своей легендой. — Меня растили как послушное оружие. Мне дали фамилию Блэк, потому что она удобна для их чистокровных игр. И да, ты абсолютно права: Малфои годами заставляли меня разыгрывать сцены перед Гарри. Они хотели, чтобы Мальчик-Который-Выжил держал при себе их шпионку.

Элис наклонилась чуть ближе, её голос стал жестче, а взгляд — острее:

— Но я больше не буду пешкой Люциуса. Мне плевать, чья кровь во мне течет и какие планы у Малфоев на мое темное прошлое. Я не позволю им уничтожить Гарри.

Гермиона долго молчала. Она смотрела на Элис, и в её голове судорожно перестраивались все логические цепочки. Из коварной интриганки Элис Блэк в её глазах превратилась в такую же жертву чистокровного безумия, какими были многие дети в таких семьях. Потерянная память, навязанная роль шпионки и внезапный бунт ради защиты друга — это укладывалось в психологию Грейнджер идеально.

— Значит... ты действительно на его стороне? — тихо спросила Гермиона, медленно закрывая свой блокнот. — Ты пойдешь против Малфоев? Ты ведь понимаешь, как это опасно, если Люциус узнает, что ты сорвала его план?

Элис едва заметно, горько усмехнулась одними уголками губ. Если бы Грейнджер только знала, что Люциус — это меньшая из её проблем, и что её настоящий отец куда страшнее.

— Я уже пошла против них, Грейнджер, — отчеканила Элис, поднимаясь со стула и забирая свой фолиант. — И пути назад у меня нет. Так что если ты действительно хочешь защитить Гарри от того, что грядет... не мешай мне быть рядом с ним. Ему сейчас нужен кто-то со Слизерина. Тот, кто сможет вовремя предупредить об ударе.

Гермиона подняла на нее взгляд, полный сложного чувства — в нем всё еще оставалась капля настороженности, но теперь там появилось и уважение.

— Хорошо, — кивнула гриффиндорка. — Я не скажу Гарри про план Малфоев. Ему сейчас нельзя получать новые удары от тех, кому он верит. Но я буду наблюдать за тобой, Элис.

— Не сомневаюсь, — бросила Элис через плечо, разворачиваясь и уходя вглубь библиотечных стеллажей.Она шла мимо полок с книгами, чувствуя, как сердце колотится в груди. Первый рубеж обороны был пройден. Гермиона поверила в историю о потерянной памяти и чистокровном насилии. Теперь у неё был щит не только со стороны Тёмного Лорда, но и со стороны друзей Гарри. Она выиграла время.