Глава 1: Первый взгляд

— И какой ублюдок привел сюда девчонку?

Не сказать, что я сильно возмущен, конечно же, ведь я уважаю женский пол в... определенных плоскостях, но эта особа уж слишком... Я не совсем понимаю свои чувства: будто слабый огонек чего-то вспыхивает где-то в глубине, хотя, казалось бы, передо мной обычная девчонка. Прищурившись и сложив руки на груди, я наклоняюсь к лицу хмурой девочки лет шестнадцати. Она мне буквально по плечо. Тонкая, словно старинный фарфор, чистая кожа. Шелковистое русое каре по плечи отливает золотом. Губы с четким контуром — весьма аккуратные, нежные, но это ладно. А вот ее глаза... Холодная серо-голубая сталь, однако вокруг зрачка, словно яркое солнце, теплые оттенки охры. Я залипаю на добрых три секунды, прежде чем подметить обгоревшие кончики ресниц — красиво. Блин, правда! Очень красиво! А главное, что это не замазано косметикой. Легкий румянец на щеках, плавная линия бровей и женственные черты — в ней читается изящность какой-то эльфийки. Я на секунду даже теряюсь. Ее губки дуются от недовольства, на что мой "гениальный" мозг выдает очень странное желание провести по ним кончиками пальцев, ощутить исходящее от них тепло... Эй! Что это за мысли вообще?! Хотя... Нет. Нет-нет-нет, не смей об этом думать! Мои уши начинают гореть. Черт, держи лицо! Стиснув челюсти, я стараюсь смахнуть смущение.

— Босс, мы ее не знаем! — завывают мои шакалы, но не получают в ответ моей реакции — слишком занят. Я продолжаю скользить по ней изучающим взглядом. Если это так, то она становится еще интереснее.

Мое внимание привлекает ее кулон с прозрачным натуральным камнем, обвитым тонкими шнурками — прикольно. Редко такое сейчас встречается, ведь все за "модную" штукатурку. Одежда на ней — самая обычная школьная форма. Ей идет, но, кажется, ей что-нибудь природное пошло бы больше... На плече висит сумка-почтальонка, разрисованная красками: мое внимание сразу привлекает множество звезд. Почему-то они тоже вызывают у меня теплое чувство... Стоп. Какое "теплое чувство"?! Нету такого! Бред! Так, надо собраться!

Она взаимно изучает меня. А сколько мы вообще друг друга рассматриваем? Хороший вопрос, но, думаю, мне надо разбавить обстановку, раз она молчит. Я натянуто ухмыляюсь ради пафоса, сладко тяну слова. Мы все-таки перед парнями — показывать робость никак нельзя.

— Почему ты одна? Не стало такой хрупкой особе по хулиганам шляться, разве нет?

Моя банда, окружающая нас своеобразным кольцом, разражается ехидным хихиканьем, кто-то шепотом пускает нелестный комментарий — меня это, признаться, нервирует, — я морщусь, но молчу. Хотя нет. Надо будет выдать каждому по подзатыльнику, когда она уйдет — позорники хреновы. А вообще-то... Странно, но никто и никогда так внимательно не следил за моей мимикой. Кажется, что она своими бездонными глазами пробирается мне под кожу, под мышцы, под кости, в самую мою суть, но не ломает, лишь изучает, как какую-то галерею выражений. Она глядит прямо в меня. Кажется, пролетают искры... Нет. Нет-нет-нет, это странно. Мне точно показалось, однако в груди разгорается настоящее пламя. Что это?! Что мне делать?! Я неловко откашливаюсь и, выпрямившись, сую руки в карманы джинсов — они кажутся сейчас бесполезными отростками. Это очень бесит. Мой взгляд скользит куда-то в сторону, пытаясь избежать ее прожигающего насквозь внимания. Парни все еще посмеиваются, но, заметив мое легкое замешательство, затихают — так, а это уже проблема. Они ошарашенно выпучивают на нас свои взгляды, в которых потухают огоньки веселья, сменяясь сиянием любопытства. Вот же проворные псы. Мой слух уже улавливает их насмешливые перешептывания — значит, подзатыльников им теперь точно не избежать. Поборов желание пригрозить пацанам, я вновь поворачиваюсь к девчонке. Она все продолжает глядеть на меня большими, чуть влажными глазищами. А у меня в голове — отчетливый образ беззащитного олененка. Она ведь и правда на него похожа, это так мило... Нет! Что за мысли такие?! Какое "мило"?!

— У Вас есть свободная минутка? — внезапно спрашивает она спокойным, чарующим голоском, отчего по моей спине пробегает электрический ток, а волосы на затылке встают дыбом.

— Чего?

Я не успеваю даже обработать информацию в голове, как вопрос небрежно слетает с моего языка, растворяясь между нами двумя. Блять, я же все слышал! Зачем так реагировать?! Вот ебла-а-ан! Она продолжает дуться в каком-то недовольстве, но я вижу безуспешную попытку скрыть подрагивающие уголки губ. В ее глазках проносятся лучики смеха, которые она тушит своими длинными ресницами. Неожиданно хочется схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть, только бы еще раз застать этот блеск. Она почти улыбнулась, я видел! Но вместо этого я лишь сжимаю пальцы в кулаки, а после и вовсе отворачиваюсь — мало ли вытворю лишнего, но... Почему мне хочется повернуться обратно? Боже, со мной делается подозрительная хрень.

— Вас. На минутку, — повторяет она, и я только сейчас подмечаю, что она обращается ко мне на "вы" — хочется одновременно и плакать, и смеяться, но эльфийка кажется очень серьезной. Мое лицо мрачнеет в задумчивости, руки вновь перекрещиваются на груди. Почему-то мне кажется, что это не обычный флирт или типа того, а что-то очень важное. Может, что-то случилось?

— Ладно. Говори, что стряслось. Сразу предупреждаю: если это будет нытье...

— Вовсе нет, — она бесцеремонно перебивает меня. Мои пацаны, кажется, удивлены, потому что я слышу ошарашенные ахи и вздохи, слышу "она, что, конченная?", и еще много чего не очень приятного. Это вполне логично, ведь меня никто не перебивает, а она... Я наблюдаю за ее серьезным лицом, чуть прикушенной нижней губой... Красиво... Я засматриваюсь на секунду, пока не ловлю ее пристальный взгляд. И все. Я таю, расслабляя напряженные мышцы и выдыхая разгоряченный воздух. Эл?.. Эл?! Эл, ты че?! Включи мозги! Видимо, олененок поняла, что я совсем поплыл, потому что облегченно вздыхает. Вот ведь хитрая мелочь! Почему я так на нее реагирую?! А она еще и сцепляет руки в замок — пытается придать себе уверенности, пока я тут стою перед ней, как вкопанный в землю идиот. Вот ведь... И не оторваться же!

— Как бы точнее... — спокойно начинает она, опуская глаза в пол. Эльфийка твердо держится на земле, выдерживая мое тяжелое присутствие с каким-то странным доверием. Опа, а вот это и правда необычно! В большинстве все дрожат, как перед расстрелом, а эта даже не дергается, хотя выглядит так, что пальцем тронешь — разобьется вдребезги. Нет, она не тощая, наоборот, весьма фигуристая. Просто выглядит хрупкой. А если она и вовсе дико неприступная? Как мне ее добиваться? Стоп. ЧТО ЗА МЫСЛИ?!

— Вы знаете Лиду Рябинину? Девочка, ну... Среднего роста, миловидная. Глаза грустноватые, как у щенка, с оттенком... М... Бирюзы и пепла, да. Волосы длинные и пышные такие... Светло-золотые, заплетены в косу, а голос...

Девчонка замолкает на секунду, опускает взгляд, подбирая нужные слова, и, разомкнув замок из пальцев, помахивает ладонью на уровне своего лица — пытается ускорить процесс хода мысли. А я? А я стою в кромешном шоке. Она так чисто описывает свою подругу, что в моей груди зарождается искреннее желание послушать еще и еще, а может и услышать про самого себя. Блять, о чем я думаю?! Я должен сейчас сосредоточиться на этой Лиде, а не на ней! Я инстинктивно подаюсь чуть вперед, ожидая продолжения, а между тем рассматривая ее пальцы. На каждой руке по одному плетеному колечку — видать, сама сплела — тоже интересно, ведь это значит, что у нее есть творческая жилка — мне такое по нраву. Когда она наконец находит нужные слова и поднимает на меня свои ясные глазки, я невольно задерживаю дыхание.

— Голос искристый такой и напоминает звон колокольчиков. Она часто ходит по коридорам с низкорослой кудрявой девчонкой и на переменах сидит в кабинете музыки, играя на флейте...

Она говорит что-то еще так любяще и ласково, что мне становится завидно. Видно, что она очень трепетно относится к дружбе, а такие люди нынче на вес золота. Большая часть слов и описаний пролетают мимо моих ушей: меня больше привлекает возможность любоваться тем, как двигаются в такт слогам ее губы, как жестикулируют ее элегантные руки, как легкий румянец окрашивает ее щеки пунцовым цветом, а шелковистые волосы переливаются золотом. Я честно пытаюсь сфокусироваться на словах, но оказываюсь слишком заворожен. Может, пора перестать засматриваться? Не хочется как-то.

— Знаете ее?

Я пропускаю вопрос, продолжая откровенно пялиться на нее, словно только что прозревший безумец. Лишь когда я замечаю ее нахмуренные брови, понимаю, что все проебал. Ой, стыд какой! О чем мы вообще говорили-то?!

— А?

Я недоуменно моргаю несколько раз, и наконец замечаю, что наклонился чуть ли не вплотную к ее светлому личику: кончики наших носов почти соприкасаются, я чувствую ее сбитое, чуть учащенное от долгого рассказа, дыхание. В мои легкие проникает пьянящий запах свежести, чистоты и каких-то пряностей. Я вижу маленькие веснушки, ее сжатые губы, которые находятся так близко к моим. Стоит лишь податься вперед... Ближе... Ближе... Я резко отшатываюсь, отворачиваясь. Мои щеки загораются несвойственным мне, горячим румянцем, пальцы нервно сжимают плечи. Сердце ТАК колотится о ребра, что, кажется, вот-вот и выскочит. Пульс отдается в висках. Ноздри все еще жжет ее аромат — как мне теперь его забыть?!

ЧТО ЖЕ СО МНОЙ ПРОИСХОДИТ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ?!

Я рвано выдыхаю. Нет, так дело не пойдет. Я хмурюсь, кусаю щеку изнутри, чтобы вернуться в прежнее русло. Ох, а запах постепенно ускользает. Я хочу еще! Стоять, это вообще что за мысли такие?! Элиот, ты сегодня обкурился в край даже без сигарет. Мне так неловко смотреть на нее, но она, кажется, уже старается стереть этот момент из памяти, хотя, видно, не знает, куда себя деть. Но продолжает стоять на месте — сильная девушка. Банда тоже замолкла, уставившись на нас, как на диковинку какую-то, — это бесит, это жалит меня тихой ревностью: этот момент должен был быть только наш. Стоп. Какого хрена я уже присваиваю ее себе?! БЛЯТЬ, ЭЛ, ОСТАНОВИСЬ!

— Так... — прочистив горло, тихо начинает она, теперь уже уставившись только в пол. И слава богу, что она на меня не смотрит! Краснею, как мелкий слюнтяй! Еще и перед бандой! Такой позор! Ох, еще и в солнечном сплетении что-то жжет...

— Вы знае...

— Ты.

Я не успеваю подумать, как две эти несчастные буквы срываются с языка, приземляясь знаком признания в ее изящные ладони: не каждому я позволяю так ко мне обращаться. КАКОЙ ЖЕ Я ТУПОЙ! ЗАЧЕМ Я ЭТО СДЕЛАЛ?!

— Что? — в искреннем недоумении переспрашивает она, поднимает на меня удивленный взгляд и, хлопая ресницами, неожиданно краснеет — теперь она еще больше похожа на олененка. Мое смущение медленно сползает с щек, сменяясь довольством от ее реакции. Ой, а вот это забавненько. Теперь мы квиты, дорогуша!

— Давай на ты, — подавив смешок умиления, уточняю я, снова наклоняясь к ней, чтобы быть на одном уровне, после чего лукаво прищуриваюсь. Девичий шок сменяется облегчением, а после... Ее лик озаряет солнечная улыбка, стальные радужки загораются таким светом, что я, кажется, слепну. На ее носу появляются еле заметные морщинки, высокие скулы становятся более выразительными, образуются очаровательные валики нижних век. Зачем она становится все милее и милее?! Такой красивой, живой и искренней улыбки я не видел ни разу в жизни.

— Я уже испугалась! — хихикает она, морща свой аккуратный носик еще больше, пока я, завороженный, бегаю жадным взглядом по ее светящемуся лицу. Как ухватить в свою долгосрочную память как можно больше деталей этого момента? Это самое прекрасное, что я когда-либо видел, и я... Хочу еще. Ее следующие слова пролетают мимо меня — я не могу оторваться. В глубине моего живота, будто шелестят коконы, пока яркой вспышкой не взрываются, выпуская на волю мириады бабочек, которые горячим, тянущим ощущением оседают внизу живота. Я сглатываю — не помогает. Жар только спускается ниже. Бляха, что это?!

Успокоившись и чуть восстановив дыхание, она продолжает открыто улыбаться, смотря в мои глаза этими своими бездонными озерами невинности — я не смею отворачиваться. Единственное, что дрожь в пальцах и сумасшедший стук сердца я унять не могу, но, кажется, бабочкам в моем животе только это и нужно. Эта мелкая меня переиграла... Переиграла и уничтожила.

— Так вы...

Она снова говорит это дурацкое "вы" приглушенным голоском, словно боится нарушить эту тонкую связь между нами, но осекается, прикрывая рот ладонью и неловко краснея. Господи, как перестать умиляться?!

— Ой! Прошу прощения, — виновато мямлит эльфийка, на что я просто не могу сдержать тихого смешка. Мои обычно грубые губы сами собой расплываются в нежной улыбке — я тут же кусаю щеку изнутри. Нет, она пока не заслужила моей ответной улыбки, но мои глаза чуть прищуриваются, продолжая следить за ее забавной реакцией невинной лани. Она, кажется, смущается еще больше, потому что ее ясный взгляд устремляется в пол, оставляя мне перспективу довольствоваться блеском ее волос на макушке, а я, собственно, не против. Так очаровательно...

— Так ты... Ты знаешь ее? — наконец-то спрашивает она. Наши взгляды снова крепко переплетаются, хотя мне, кажется, нужно зырить на нее не так пристально...

— Что?

Ее лицо — это произведение искусства. Брови изгибаются выразительными дугами, глазища расширяются, губы чуть приоткрываются от негодования. Кажется, она сейчас взорвется, но оно того стоило. Такие чистые эмоции я давно не видел! Но я подмечаю, что она сразу старается их подавить. Хм...

— Знаете ее?

— Кого?

— Лиду!

— Какую?

Я моргаю, смотря на ее недовольное лицо. Она просто библиотека выражений! Ее губы надуваются, носик сморщивается, а бровки сводятся на переносице, подчеркивая возмущение.

— Я же ее дословно описала!

— А? А-а!

Я многозначительно киваю, хотя на самом деле ничего не запомнил из описания — слишком уж красиво она говорила, чтобы вслушиваться в поток слов, а не в ее голос. Да и ее эта мимика.

— Ты меня не слушал?

Я застываю на месте, а в грудь вонзается что-то похожее на вину. Ее вид теряет все солнечное сияние, сменяясь тихим меланхоличным, но оттого не менее горьким разочарованием. Зрачки, кажется, становятся еще влажнее, пальцы сильнее сжимаются в замке — мне становится стыдно. Я обидел ее. Нет-нет-нет! Этого нельзя допустить!

— Нет, я слушал! — мгновенно заявляю я, пытаясь скрыть дрожь голоса за громким отрицанием. Чувствую себя таким тупым! Я ведь и правда слушал. Нет, даже заслушался, но точно не словами... Погодите. Почему я вообще оправдываюсь?!

— ...

Она молчит несколько секунд, пристально вглядываясь в мое якобы непроницаемое лицо, отчего становится неуютно — изучает, пробирается в мою душу, ищет признак лжи. Внутри нарастает паника. А вдруг она сейчас и вовсе разочаруется во мне? Я ведь и правда соврал. Хотя считается ли ложью недоговоренность? Она же это не прочитает во мне?! Мои обычно шумные парни тоже молчат, накаляя обстановку до предела.

— Ладно, — наконец-то выдыхает она, но этого достаточно, чтобы с сердца свалился здоровенный булыжник, а я сделал долгожданный вдох.

— Я вот к чему, — продолжает эльфийка, пытаясь вернуть себе спокойную безмятежность. Ее брови, правда, все еще образуют между собой морщинку. — Вы совсем недавно задели ее в коридоре, а она упала и разбила колени.

Мое тело инстинктивно деревенеет, когда до меня доходит смысл ее фразы. За моей спиной раздаются смешки — парни очнулись от шока. Девчонка хмурится еще больше, что просто вынуждает меня обернуться и грозно зыркнуть на шутников. Благо мой авторитет всегда срабатывает на ура — этот раз не исключение. Пространство между нами снова погружается в тревожную тишину. Надо бы, наверное, подать голос, но... А вдруг я ляпну не то? Я вообще ничего из ее описания не запомнил! Как я могу вспомнить, кого задел, а кого нет?! Сука, я вообще не соображаю сейчас!

— Вы тогда не извинились перед ней, а выставили на посмешище. Обозвали неуклюжей курицей и высмеяли на глазах у других учеников, — дополняет она, вводя меня в ступор. Я ошарашенно таращусь на нее, пока в груди не поднимается неприятная тяжесть злости и обиды. Но обида не на нее.

— Не было такого, — твердо отрезаю я, чувствуя, как сжимаются мои челюсти от подавляемого гнева. — Я так девушек никогда не называл. А тем более не толкался. Я че, по-твоему, мужлан какой-то?

Я оборачиваюсь на сжавшихся от испуга парней. Парочка из них начинает шептаться — подозрительно. Я почти уверен, что это был кто-то из них. Ох я им задам после ее ухода... Оторвавшись от негодяев, я замечаю, что расстояние между нами ощущается как-то... иначе? Я перевожу взгляд обратно на мелкую. И замираю. Вся ее уверенность и спокойствие пропадает, сменяясь растерянностью. Это могло бы позабавить, но не сейчас. Становится ее жалко. Что это с ней?

— В самом деле?..

Я еле слышу ее затихающий от волнения голос. Стальные радужки мечутся по моему лицу, потом в сторону. Я слежу за ними, и замечаю за углом двух девчонок, одна рыжая, другая с золотой косой, но толком не успеваю их рассмотреть — они тут же прячутся. Хотя, кажется, они были чем-то ошеломлены. Неужели мелочь на самом деле не такая грозная? Тогда бы их изумление было бы оправданным. Ох, что же передо мной за чудо-юдо такое?

— Вот же сучки... — неожиданно шипит эльфийка, что в мгновение ока возвращает все мое внимание к ее персоне. Вот это беззащитный олененок! Так у нее есть зубки? Она поднимает ко мне свои глаза, в которых плещутся какие-то новые огонечки. Мне они нравятся. Она же выглядит, как божий ангел! Хочу еще ее ругательств!

— Прости меня, пожалуйста, — с искренним сожалением произносит она , и мое сердце пропускает удар. Она извиняется передо мной? За что? За очередной ложный слух? Да нет, бред какой-то! Реально, что ли?! Поток моих мыслей прерывают следующие слова. Я снова концентрируюсь на ней.

— Я в самом деле думала... Ох, стыд-то какой! Прошу, не бери на свой счет это обвинение. Я должна была лучше разобраться в ситуации, прежде чем... Уф... Что-то предъявлять. Мне так жаль...

Что-то в ее сожалении мягко цепляет под ребрами, и часть негатива бесследно растворяется в глубине ее невинных озер, которые неотрывно следят за моей реакцией. Мои напряженные плечи опускаются, дышать становится легче, но только мне. Она раздраженно потирает переносицу двумя пальцами, а после устало проводит ладонью по лицу — наверное, старается стереть с себя это паршивое чувство. Может, мне ее приободрить? А то как-то больновато от ее уязвимости...

— Эй, — с долей неловкости зову я, наклоняясь до ее уровня. — Все нормально, не парься. Ты меня подобными байками вообще не тронула.

Конечно же, я стараюсь говорить помягче ради нее — не хочу еще больше нагружать ее психику, но получается слегка коряво. Ну вот, минус авторитет... Стоять, я какого хрена я вообще об этом парюсь?! Господи, я больше не буду грешить, только объясни, что со мной творится?!

— Точно?..

Тихое уточнение ставит все точки над "и". Девичьи брови изгибаются в жалобной гримасе, взгляд невероятно теплый. Кажется, ее маленькие "солнышки" у зрачка загораются еще ярче, обжигая мои внутренности и кожу — я плавлюсь, как мороженое. Какой там авторитет, когда на тебя глядят такими глазищами?

Моргаю пару раз, затем впиваюсь голодным взглядом в ее лицо. Все — мальчик совсем поплыл. Боженька дал четкий ответ.

— А... Ага, — не отрываясь от нее, киваю, как дурак. ИДИОТ, СОБЕРИСЬ ЖЕ!

— Ну слава богу, — с небывалым облегчением выдыхает она, прикладывая дрожащую ладонь к груди и опуская голову. Теперь я понял, зачем вообще говорил помягче. Это же так трогательно! — Но мне все равно очень неловко.

Ее губы вновь растягиваются в лучезарной улыбке, отчего вся она светится, ослепляет — боже мой, да я совсем теряю крышу! Надо отвернуться!.. Нет. Ни за что. Кожа покрывается горячими мурашками.

— Еще раз прости меня, — повторяет олененок, но я не обращаю на это внимания, поглощенный ее светом. У нее так мило морщится нос и выпирают боковые резцы. А еще щеки загораются румянцем! Она настоящая, живая. Я вижу ее и чувствую. Мои ладони потеют — я так хочу прикоснуться к ней. Хотя бы кончиком пальца. Хотя бы сделать еще шаг, но лишь сжимаю кулаки. Нет, нельзя — спугну. Она же такая чистая — запачкаю. Я этого не хочу.

— Думаю, что мне уже пора.

Ее мягкий голос вырывает меня из спутанных мыслей, заставляя охнуть. Она с ожиданием ответа смотрит в мои глаза, а мне снова стыдно: я все прослушал.

— А?

— Я пойду, — улыбка вновь озаряет миловидное лицо, ну просто вынуждая меня залипнуть. Смысл фразы сейчас как-то не важен. Куда делись мои мозги?!

— А-ага... Стоп, ЧТО?! — наконец осознав ее слова, я вскрикиваю не своим голосом. Парни за спиной удивленно ахают, а после заходятся в насмешливом хихиканье, смущая пуще прежнего. Девчонка недоуменно хлопает ресницами, застыв на месте, пока мои щеки стремительно покрывает краска. Прощай, мой авторитет главаря — я уже не могу остановиться!

— Точнее... — Я прочищаю горло, отворачиваюсь и задираю подбородок в попытке вернуть себе хоть капельку статуса хулигана — получается плохо. Но банда, на мое удивление, замолкает — проблемой меньше. — Типа... Ну...

Сегодня точно не мой день. Совершенно не мой день! Мой обычно острый язык еле-еле поворачивается, воспроизводя бессвязные обрывки фраз. Я ведь так много хочу ей сказать! Может, даже сделать ей комплимент, но ни черта не получается! КРЕТИН! ТРУС!

— Эли?.. — ее обеспокоенный голос приводит меня в чувства. Я устремляю растерянный взгляд в ее заботливые глаза, и меня парализует. Стоп. Как она меня назвала? Эли? ЭЛИ?! ЭТО Я-ТО ЭЛИ?! ДА МЕНЯ МАТЬ РОДНАЯ ТАК НЕ ЗОВЕТ! — Все хорошо? Ты как-то... М... Заволновался?

— Я... — и вот как мне не волноваться, если ты, малявка, звучишь так ласково?! Если ты, глупый ангел, переспрашиваешь несколько раз, чтобы убедиться, что меня не задели обвинения?! Если ты стоишь передо мной и смотришь прямо в душу?!

Сделав глубокий вдох и выдох, я поворачиваюсь к ней спиной, хотя у самого щемит в груди. Нет, это уже перебор. Если я продолжу с ней контактировать, то точно облажаюсь.

— Нормально все, — фырчу я, показательно рассматривая своих пацанов. Ребята шугаются, резко найдя себе занятия поинтереснее. Кто-то лезет в телефон, кто-то разглядывает обшарпанные стены школьного коридора. Никто не смотрит на меня. Кроме нее.

— Как знаешь... — недоверчивый голос раздается за моей спиной, но я не оборачиваюсь, хотя очень хочется. — Я тогда... Ну... Правда пойду.

Я сильнее сжимаю плечи дрожащими от переизбытка чувств пальцами. Элиот, держись...

— Еще раз прости.

Мой слух улавливает шорох ее одежды, когда она поправляет сумку, звон каких-то... Брелоков, что ли? Я их проглядел, увлекшись внешностью. Она и правда собирается уходить? НЕ СМЕЙ ОБОРАЧИВАТЬСЯ, ДЕРЖИ ЛИЦО!

— Пока... — одно лишь слово работает для меня спусковым крючком, а окончательно меня добивает стук ее каблучка. Уходит! Я молниеносно оборачиваюсь и подаюсь вперед за ее теплом.

— Погоди! — получается слишком громко даже для меня, и я тут же смягчаюсь, опуская руки вдоль тела. Она останавливается — пламя надежды загорается во мне, но... Что мне сказать? Зачем я ее окликнул? Что же я творю?! Олененок поворачивается в мою сторону, поднимая на меня ясные ожидающие глазищи. Господи, у меня сейчас сердце не выдержит!

— Я... Ну... Типа... — заикаясь, что совершенно не свойственно мне, мямлю я, избегая ее пристального внимания. ЗАЧЕМ Я ЕЕ ОСТАНОВИЛ?! Я уже совсем ничего не понимаю, но слова вылетают раньше, чем я вообще успеваю подумать. — Почему ты мне поверила?

Ее лик искажается в искреннем изумлении. И кто меня вообще за язык тянул такое спрашивать? Если бы можно было дать себе пощечину — я бы даже не сомневался. Я опозорился. ОПОЗОРИЛСЯ!

Но, на мое удивление, ее губы вновь преображаются в нежную улыбку.

— Почему? — переспрашивает она, делая шаг в мою сторону, — я замираю. Еще шаг. Еще. Стук ее каблучков отдается эхом в моих ушах. И вот когда она оказывается прямо передо мной, когда тонкий и свежий аромат ее волос вновь наполняет мои легкие, я не могу отвести взгляда. Да что там, я вообще пошевелиться не могу! Я не должен упустить ни одной ее черты, ни одного вздоха. Я должен запомнить все.

— Потому что... — ее ладонь с вытянутым указательным пальцем поднимается на уровень моего застывшего лица. Кажется, я перестаю дышать. Черный ноготок задерживается напротив одного моего глаза, потом другого, перед тем как покинуть мое поле зрения. — Они не врут.

Развернувшись на носочках, эльфийка удаляется за угол — я все еще стою на месте, как парализованный. Что только что произошло? Она... Она только что... Была так близко.

Мне требуется несколько секунд, чтобы снова осознать себя в пространстве, но ее уже не оказывается рядом.

— Вот же ж... — с нервным смешком выдыхаю я, проводя вспотевшей ладонью по волосам. Эта мелкая... Она... Она вообще нормальная?.. Нет, не нормальная. Она точно демон, но ангельская оболочка сбивает с толку. Кто она вообще такая?! И тут до меня наконец доходит одна маленькая деталь...

— Блять, а имя?

— ...

Пустота, конечно же, мне не отвечает. Сука. СУКА. Какой же я тупой! Она ведь... Мы ведь... Она была так близко! Еб твою, я забыл про имя! Как ее зовут? КАК?! Я хлопаю себя ладонью по лбу, разочарованно простонав. Вот ведь облажался!

— Ха-ха, это что было? — смеется один из пацанов за моей спиной, и я наконец осознаю, что стою в коридоре, перед бандой, перед этими придурками. Быстро взяв себя в руки, хоть это и тяжело, я угрожающе медленно поворачиваюсь к ним, нацепив на лицо маску холоднокровия, но в груди все ходит ходуном. Я НИХРЕНА НЕ СПОКОЕН!

— Ребят, вы это видели ваще? Вот умора! — продолжает пацан с особо длинным языком, но теперь я хотя бы могу выцепить его из толпы. Это Кирюха — наша главная ходячая сплетня, подстриженная машинкой на спор. — Че эта мелочь о себе думает ваще, а?

— Чего-чего? — низко процеживаю я, делая тяжелый шаг в его сторону. Все парни тут же застывают на месте. Кирюха бледнеет. Улыбки сползают с перепуганных лиц. — Я что-то не расслышал. Повтори.

Банда отступает на шаг, но шутник остается стоять на месте, уставившись испуганным взглядом в пол.

— Ничего, — еле слышно мямлит он, сжимая дрожащими руками край футболки. Я показательно фыркаю, смотря на него со своих 187 сантиметров.

— Ты же знаешь, что если я сам не пресекаю дерзость, то ваши комментарии никому нахуй не нужны, да?

— Да, босс...

Я прищуриваюсь, не двигаясь с места. Я должен хоть как-то восстановить свой авторитет перед ними, поэтому еще несколько секунд томлю его в смеси ожидания и тревоги. Наконец, я усмехаюсь.

— Умный мальчик, — насмешливо сюсюкаю я, поднимая руку, чтобы похлопать его по плечу, — он вздрагивает. Мое дело сделано, но... А может, я через него могу выведать ее имя?

— Эй, а как насчет должного извинения?.. — сладкие слова подчеркивает хитрая ухмылка на моем лице. Вот теперь я смогу узнать о ней побольше...

— Какого извинения?! — от страха пищит ходячая сплетня. Я не собираюсь причинять ему боль, вовсе нет. А вот использовать — очень даже!

— Слушай внимательно, — наклоняя голову набок и прищуриваясь, тяну я. — Разузнай-ка мне об этой девчонке, ага? Но так, чтобы ни слухом, ни духом, понял?

Пацан тут же загорается, подрыгивает на месте и нетерпеливо сжимает пальцы в кулаки. Какой он удобный, если знать, что он любит поиграть в детектива.

— Вас понял, босс!

Но вот звенит звонок на урок — я раздраженно закатываю глаза, но все же пламя надежды и ожидания не дает мне совсем скиснуть...

Я бьюсь лбом о парту. Прошло уже сраных два урока, а этот пес так ничего и не узнал! Бесполезный болван! Нахуя я вообще держу таких под своим крылом?! Хотя, эту мелочь хлебом не корми — дай лучше языком потрепаться с кем-нибудь. Но она же выделяется из толпы, светится, блестит, а он ничего не узнал?! Задушу его нахрен! Бестолковая тварь! У меня до сих пор перед глазами стоит яркая картина ее стальных радужек — мне от этого уже не избавиться! Она не просто симпатичная... Она... Она теплая. Я мог ее ощутить, даже не касаясь. Но при этом было чувство ее недосягаемости. Как это вообще возможно? Обычно мне все так легко даются, а тут эта... Казалось, что я сделаю еще шаг, и она либо вспыхнет, либо разобьется, как хрупкий фарфор — это адекватно вообще? А еще эта улыбка... Разве может спокойное лицо так преображаться от одной только улыбки? И вообще, почему она пришла ко мне одна? Там, конечно, были сталкеры, но стояла-то передо мной только олененок... Нет, она точно не с этой планеты, а я, блять, даже ебучее имя не спросил. Идиот.