Глава 15: Врассыпную!

Мама так беспокоилась обо мне! Гладила по голове, приготовила вкусную картошку с курицей на ужин, все спрашивала, что случилось. А я молчал. Что я мог ей сказать? Что две неадекватные чувихи обманом затащили меня в женский туалет, а я, как придурок, повелся? Что в меня ниже пояса тыкали лицо Лизы? Что она спасла меня, пока я рыдал, как последняя плакса? Что прямо на моих глазах босс целовал эту самую девочку? Нет. Я молчал, а мама переживала. Я, видимо, плохой сын, раз ввязался в банду — говорить нельзя, а мама просит.

Подняв взгляд к зеркалу, я осматриваю фиолетовый фингал под правым глазом. Эти психички! Им надо ногти поотрывать, а то, как звери какие-то! То ли дело мои, обгрызенные — никого не поцарапаю. Кончиками пальцев я легонько касаюсь синяка — тут же морщусь. Неприятно. Если взглянуть на себя, вроде, это посинение мне даже к лицу. А что? Прическа ежик, веснушки и синячище! Круто выглядит, будто я подрался сам! Я улыбаюсь самому себе белыми зубами. Клык. к сожалению, мне выбили еще давным-давно при поступлении в банду. Мы с Женькой тогда не поделили кровать в квартире босса. Да, было весело, но мама тогда повезла меня к стоматологу. У меня такая заботливая мама, но иногда кажется, что она уж слишком обо мне беспокоится. Но я все равно ее люблю.

— Кирюша, ты спать идешь? — ласковый голос раздается с кухни, и мне становится неловко.

— Да, уже ложусь, мам! — громко отвечаю я, высунув голову из ванной комнаты. Мама вытирает руки о лиловый фартук, потом стягивает его через голову. На самом деле спать я не лягу. Босс обещал расправы. Знаю, он убьет их. Не сегодня — так завтра. Не завтра — так послезавтра. Сообщения были слишком резкие. Все серьезно. Да и я считаю, что этим психичкам надо преподать урок. Как главный сплетник, я их опозорю. Опозорю по полной, они заслужили. Вся школа будет знать, что Лида уже спала с парнями, а Соня была в полиции за кражу в магазине. Это узнают все. Все-е...

— Сыночек, ты чего смеешься? — с улыбкой спрашивает мама, подходя прямиком ко мне и потрепывая меня по голове. Я замолкаю. Ой, я и правда злорадствовал вслух. — Что смешное вспомнил?

Мамины зеленые глаза мне всегда нравились. Они такие яркие, как самые настоящие изумруды! А эти золотистые локоны? Губы розовые-розовые, как у самой красивой куколки на витрине. Ее руки всегда пахнут оливковым кремом и домом — такие нежные... Как этот мудень мог ее бросить? Сучий потрох безмозглый. Ночами я слышу мамин плач, но утром она всегда веселая. Она не хочет, чтобы я знал о слезах, а я знаю. Я знаю, как ей тяжело, я видел, как она убирала фоторамки, где было пап... Лицо этого гада.

— Все хорошо, просто глупый анекдот, — улыбаюсь я, подставляя голову под мамину ладонь. Розовые губы касаются моего лба.

— Ну хорошо, сыночек. Я устала, так что пойду в кровать, — наши взгляды пересекаются. У мамы снова глаза на мокром месте...

— Хорошо, мамуль, — я подаюсь вперед и заключаю тонкую талию в объятия. Моя щека прижимается к ее сердцу. Мама обнимает меня в ответ.

— Ты у меня такой хороший, Кирюша. Пожалуйста, не расстраивай мамочку, договорились?

Объятия становятся крепче, и я чувствую щекой, как начинает дрожать ее грудь. О нет, она снова плачет. Я сжимаю маму сильнее. Может, в этот раз она выплачется мне?

— Хорошо мам! Ты, главное, не переживай! — бодро заявляю я, но мама все равно осторожно отпихивает меня. Я разжимаю объятия. Опять будет плакать одна...

— Вот и молодец. Долго не засиживайся, — срываясь, шепчет она и отворачивается. Я вздыхаю, тянусь за ней, но останавливаюсь. Не время.

— Ладно...

— Спокойной ночи, сынок.

— Спокойной, мам...

Быстрым шагом мамин силуэт скрывается за дверью спальни. В тишине раздается всхлип. Она снова плачет...

Мне самому становится грустно. Я сжимаю кулаки до хруста. Я убью эту сволочь. Вот я наловчусь драться в банде, выслежу отца и задушу голыми руками! Он заставляет маму плакать, значит, хочет сдохнуть. Он сам сделал выбор.

Моя грудь гордо выпячивается вперед. Грозным шагом, однако стараясь не топать, я шагаю в комнату. Сейчас я быстро переоденусь и пойду на дело. Босс научит их уму-разуму. Босс запредельно крутой! Я хочу стать таким, как он. И, может, когда я таким стану, я смогу целовать такую девчонку, как Лиза. Интересно, если бы я был, как босс, Лиза бы выбрала меня? Она бы дала себя также поцеловать? Это выглядело так красиво. Видимо, они точно любят друг друга. Как же босс объявит это в банде? Он же бабник! Примут ли это остальные? Хотя выбора у них нету. Не примут — поплатятся парой пальцев, как я клыком. Да, босс у нас такой. Ме-ега круто-ой!

Одеться надо попроще — мы точно будем пачкаться. Наши дела всегда заканчиваются крупной стиркой. То мы в грязи, то в пыли, а иногда и в кровище. Такая у нас работа. Босс, конечно, пытается не пускать младших на такие опасные вылазки, но когда все серьезно — выходят все. Сегодня именно такое дело.

Из зеркала на меня смотрит довольный мальчуган. И сейчас этот мальчуган пойдет на настоящую схватку!

Повезло, что мы живем на втором этаже. Очень удобно спрыгивать из окна на землю, а не тревожить мою маму, выходя через дверь. Так я и делаю. Всегда.

Тихонько открыв оконную ставню, я перелезаю подоконник и, собравшись духом, спрыгиваю на асфальт. Приземляюсь четко и ровно, ну, потому что я крутой, закрываю окно и бегу на место встречи. На самом деле, для посторонних, кто не замешан в миссии, мы просто выглядим, как милая компашка. Собираемся в парке и идем гулять, но это все прикрытие. Босс очень умный. Он просчитывает каждую мелочь! Нас еще никогда не ловили с поличным, хотя, наверное, нас и не за что ловить. Мирных мы не трогаем — кодекс чести у босса очень строгий. Как-то раз, я помню, он разбил лицо пацану, который ограбил девушку. Вот это я понимаю мужик! Не то, что мой отец...

Звонит телефон, и я тут же на радостях прикладываю мобильник к уху. Мои ноги несут меня в парк все быстрее и быстрее.

— Да! Але! Я почти! — бодро отзываюсь я, перепрыгивая овраг.

— Кирюха, придурок, давай шевели ластами! Босс уже ругается! — ворчит Женек. На фоне я слышу шуршание банды. Неужели я и правда опаздываю?! Прислушиваюсь. Ох, там реально босс трещит!

— Да я тут уже почти! — повторяю я, ускоряясь до максимума. Благо я мелкий и бегаю быстро. — Босс сильно злой?

— Босс такой, что зубы береги.

Я спотыкаюсь о камень и чуть не валюсь лицом в землю. Все критично! Выпрямившись, я снова разгоняюсь так, что ветер свистит в ушах. Я уже вижу столпившуюся банду. В свете фонаря они выглядят угрожающе. Босс стоит по центру и нервно осматривает всех по порядку.

— А вот и Сплетня!

— Ну наконец-то!

Я так разогнался, что буквально заваливаюсь в самую толпу, почти падая в ноги боссу. Меня успевают вовремя подхватить подмышки и оттащить, но я успеваю смерить вожака взглядом. Он. Очень. Тихий. Это плохо. Значит, он очень зол. И лицо мрачное-мрачное.

— Теперь все в сборе, — низким рокотом проходится по нам голос босса, и я замечаю, как все выпрямляются по струнке. Все плохо. Очевидно, все плохо.

— Мелкий, подойди-ка сюда.

Я застываю на месте и на автомате ежусь. Рука босса протягивается ко мне, в мою спину упираются несколько ладоней, подталкивая. Приходится сделать несколько шагов вперед и встать на равне с вожаком. Тяжелые ладони ложатся на мои плечи, множество глаз из темноты смотрят на меня, а именно на лицо. Да, и что, что у меня фингал? Я хмурюсь и дую губы. Невежливо так пялиться.

Внезапно грубые пальцы сжимают мои щеки так, что из губ получается уточка, и поворачивают мою голову во все стороны. Я стою и не могу даже пальцем пошевелить.

— Посмотрите, — низко шипит босс прямо над моей головой. Я невольно вздрагиваю. Его пальцы сжимаются сильнее. — Вы считаете это нормальным?

Я скашиваю взгляд на парней. Все бодро качают головами и отнекиваются. Смотрю на босса. Его глаза светятся в темноте хищным, опасным огнем, челюсти напряжены. Я нервно сглатываю.

— Нет, — он говорит это так резко, что я вжимаю голову в плечи насколько это вообще возможно в моем положении. — И эти сучки должны поплатиться.

Я слышу, как начинают шептаться пацаны, смешок босса, перед тем, как меня выпускают из хватки. Я отшатываюсь в сторону, упираясь ладонями в колени, но тут же выпрямляюсь. Не показывать слабость!

Меня тут же затаскивают в строй, похлопывая по плечам и спине. Поддерживают. Это хорошо. В нашей банде нет места жалости! Как иначе стать мужчиной?

— Если бы не Лиза, хрен знает, чтобы могло еще случится, — продолжает вожак, пока я одергиваю задравшуюся футболку. Да, Лиза максимально крутая. Она вытащила меня из этого туалета, и я обязан ей жизнью. А потом еще и успокаивала. Может, она ангел? Ну не может девочка быть такой доброй. Все умеют только огрызаться, злиться, плакать, но не она.

— Точно-точно!

— Да, ей место с нами!

— Босс, как она?

Множество других возгласов мгновенно прекращаются, стоит боссу крикнуть.

— МОЛЧАТЬ!

И все замирают. Я в том числе. В парке повисает абсолютная тишина, нарушаемая лишь шумом ветра в кронах деревьев. Я неотрывно слежу за напряженным лидером. Он делает глубокий вдох и выдох, проводит по лицу ладонью, а после сжимает кулак так, что я даже в полутьме вижу, как белеют костяшки и выступают вены. Жуткое зрелище.

— Если говорить короче, то с их мамками я знаком, и... — Босс делает небольшую паузу, собираясь с мыслями. Все вокруг замирает.

— Знаете, мы же хорошие парни. Будет честно восстановить справедливость, согласны?

Он вскидывает руки к небу, и банда взрывается одобряющими возгласами. Я ору громче всех. Иногда мне кажется, что мы — самая настоящая стая волков.

— Отлично, — низко тянет вожак, прищуривая глаза и складывая руки на груди. Его губы изгибаются в хищной, предвкушающей улыбке.

Я не могу оторваться от босса. Он такой крутой! Мы все — его верные подручные. Он всех нас держит, как он говорит, на коротком поводке, а мы добровольно подставляем шеи. Он очень умный. И очень правильный. Другой с такой властью загонял бы нас, а босс заботится, как о семье. Интересно, это потому, что он живет один?

— План прост, — начинает он, растягивая слова, будто наслаждаясь ими. — А в основе лежит импровизация.

Все затаили дыхание. Я вижу, как у парней загораются глаза, и я не исключение.

— Их квартиры открыты, я знаком с их мамочками, Рябинова влюблена в меня, Золотарева недавно своровала телефон со склада. Мой знакомый из полиции навел на последнюю справки и узнал побольше о ее косяках, а жизнь у нее, поверьте, насыщенная...

Почему-то босс замолкает на секунду. Мы в недоумении хлопаем глазами, наблюдая за тем, как он достает телефон из заднего кармана, включает экран.

— Секунду.

На его лице внезапно появляется улыбка. Мимолетная, но я ее заметил. Может, он увидел что-то хорошее? Но сразу вся светлость на его лице сменяется холодной яростью. Мобильник возвращается на место, а мы вновь оказываемся под тяжелым взором лидера.

— Извиняюсь, — откашливается он, прежде чем сложить руки на груди и нахмуриться. — Продолжим.

— Лида будет первая...

— Босс, а мы их убьем?

Внезапный вопрос заставляет каждого из нас застыть на месте. Я не вижу, кто именно это сказал, но вот босс...

— Я давал добро на право голоса?

Медленно поворачиваясь в сторону болтуна, тянет лидер притворно-сладким тоном. По моей спине пробегают мурашки, а на лбу образуется холодный пот.

— Я. Давал. Добро? — отчеканивая каждое слово, будто разрезая воздух тесаком, повторяет он. Все молчат. Абсолютно все.

Повисает долгая, до ужаса тяжелая пауза.

— ОТВЕЧАЙ!

— НЕТ! — испуганный визг пацана раздается по парку. Ему тут же закрывают рот ладонями и окружают толпой. Ой, неужели ему выбьют зуб? Я с любопытством вытягиваю шею, в попытке что-нибудь разглядеть.

— Так почему ты перебиваешь меня, мелкий шакал? — ледяной тон пугает меня гораздо меньше, чем то, что босс двигается в сторону толпы и этого мальчика. Я вжимаю голову в плечи и инстинктивно прячусь за того, кто повыше.

— Я... Я прост... Просто уточ...

— А мы убивать их будем? — лидер с издевкой перековеркивает болтуна высоким голосом, естественно, в отместку перебив оправдания.

Грубая рука тянется в толпу пацанов и вытягивает оттуда коренастого парня лет восемнадцати. Он почти одного роста с боссом, но тоже испуган. Их лица оказываются на расстоянии нескольких сантиметров, пока босс низко шипит, сжимая воротник испуганного чела.

— Еще раз меня перебьешь, и я вырву твой гребаный язык, ты меня понял?

— Понял! Понял-понял-понял! — лепечет болтун, пытаясь отстраниться, но босс с силой встряхивает его. Я с восторгом таращусь на развернувшуюся картину. Это... Это мощно!

Внезапно лидер отпускает воротник, и пацан падает на землю. Его тут же поднимают на ноги и вталкивают в строй. Я тоже выпрямляюсь. Все! Пора узнать подробности!

— То-то же... — отряхивая руки, огрызается босс, перед тем, как властно сложить руки на груди. У меня начинают чесаться ладони. — Надеюсь, теперь я могу договорить?

Даже не дождавшись ответа, босс начинает объяснять план. Наконец-то. Я перестаю дышать.

— Сделаем вид, что мы ее знакомые. Сейчас еще не так поздно, чтобы это было подозрительно. Ее мамка Елена меня, так сказать, жалует, я договорился. Пройдем в квартиру, я ее отвлеку, вы пройдете к садистке и сразу схватите за язык, вам ясно? — Босс не ждет ответа. У меня начинает гореть в груди от предвкушения. — Думаю, какая-то часть людей останется за входной дверью контролировать появление отца с вечерней смены...

Я стою, смотрю на нашего сияющего лидера. Как ему удается все это просчитывать?

— Кирилл.

Я вздрагиваю. Мое полное имя! Моя спина автоматически выпрямляется, руки по швам. Босс смотрит ровно на меня. Остальные ребята расступаются. Кажется, весь мир схлопнулся до этого момента.

— Ты займешься ее мамой. Заболтаешь, как бы невзначай бросишь очень грязный факт о Лиде. Не обязательно правдивый, ее мамка все равно выдаст Рябиновой по первое число. Можешь добавить и про фингал, но в легкой форме. Скажи, что она тебя ударила. В каких обстоятельствах — умолчи.

На моем лице расплывается широкая улыбка до самых ушей. Щеки начинают гореть от гордости за самого себя. Мне поручили настоящее дело!

— Будет сделано, босс! — бодро киваю я, сжимая кулаки от нетерпения. Ох, поскорее бы! Скорее бы!

— Отлично, — на секунду лидер довольно прищуривается, прежде чем хлопнуть в ладоши, выводя остальных из транса. Мы вздрагиваем всей толпой. Один пацан даже вскрикивает.

— В таком случае основные пункты озвучены. Самое главное будет происходить в комнате садистки, но там инициативу возьму я. Вы импровизируете по моей команде, исходя из того, что будет происходить. Это — ваше обучение.

Все бодро кивают, соглашаются, но я уже не вслушиваюсь в эту часть. У меня отдельная часть миссии. Еще и такая важная! Это же... Это же так круто! Я крутой! Я стану мужчиной!

— К Золотаревой пойдем после. Наша главная цель — забрать телефоны и удалить компромат. Всем понятно?

Банда взрывается радостными возгласами. Я вместе с ними. Честно, я кое-как удерживаю себя на месте. Надо побегать, попрыгать, да что угодно! Я так рад!

— В таком случае мы выдвигаемся. Идти до следующего района. Как обычно, в подъезд заходим по очереди с промежутком в две минуты. Сейчас врассыпную, — босс вскидывает руки, и все мигом разбегаются по округе. Я уже собираюсь ринуться за Женьком, но меня останавливает тяжелая ладонь. Я замираю.

— А ты, мелкий, будь аккуратен. Не сболтни лишнего, но нужного не утаи. Ее мамка доверчивая, на твое обаяние поведется. Расскажи о чем угодно, придумай историю про наше знакомство, будь дурачком, ты меня понял? — низкий рокот раздается прямо над моей головой, ровный и обволакивающий. Я не смею пререкаться, только киваю. — Хорошо. Не подведи меня.

Рука исчезает, как и ощущение босса за моей спиной. Я даже не оборачиваюсь, просто срываюсь с места и начинаю бежать. Ветер свистит в ушах, а на лице играет глупая улыбка. Я теперь самый крутой в банде. Самый уважаемый. Крутяк.