Глава 8: Лишь один...

Я захожу в кабинет литературы с глупой улыбкой на лице. Мы поговорили, открылись друг другу, и теперь мне гораздо легче. Я так рада, но... Взгляд падает на девочек в конце класса. Они отсели от меня. Они очень обиделись на мое предательство. Улыбка медленно сползает с губ. Я должна обсудить это с ними. Должна отвертеться. А правильно ли я поступлю, если совру Лиде о том, что он мне не нравится? Он же мне правда очень нравится‍ — теперь я это точно знаю. Никому прежде я не позволяла ТАК себя обнимать. Никого раньше я не целовала. Он первый. Первый во всем. Я правда не смогу соврать Лиде. Может... Может, мне просто недоговорить? Это же не совсем вранье, да и мы с ним договорились на тайные встречи — никто не должен узнать. Ох...

Присев за последнюю парту ряда у стены, я складываю руки на столешнице и устраиваюсь на них тяжелой головой. Монотонный голос учительницы наполняет помещение, но его полностью перекрывают мои тревожные мысли. Девочки... Я не могу жертвовать нашей дружбой ради первой любви, но... Им и без того всегда было лучше без меня. Они гуляют вдвоем, на переменах тусуются вдвоем, вчера, когда я ушла, они даже не позвонили и не спросили, как я... Разве это настоящая дружба? Разве я должна быть верным псом у их ног, если они предпочитают кошек? Однако, если взглянуть на ситуацию с другой стороны, то мне ведь необходимо общаться с кем-то до окончания школы, да? Мне совсем недавно стукнуло шестнадцать, в следующем году я пойду в одиннадцатый класс! Как мне обойтись без подруг на следующий год, если Эли уйдет в ВУЗ? Да и на меня будет сильно давить атмосфера разлада и недоговоренности в коллективе, а я и без того в этой школе лишь два месяца — никого не знаю, познакомиться страшно. Это будет такой стыд! Хотя Эли... Он может меня с кем-нибудь познакомить, да? Черт... Я опять думаю лишь о себе и своей выгоде. Так нельзя.

Тяжело вздохнув, я закрываю глаза. Осталось совсем немного до конца урока. Есть ли смысл встретиться с волчонком на перемене? Или все-таки поговорить с Соней и Лидой? Да, лучше сказать им сразу. Нужно лишь... Лишь выкрутиться и не обидеть. Это же не сделает меня плохой, да?

Усталость от бессонной ночи мучений давит на виски. Попытки думать о девочках становятся вязкими и замыленными. Я даже не замечаю, как засыпаю...
Мои скитания по царству Морфея прерывают медленные поглаживания по голове.

— М?.. — сонно воркую я, наклоняя голову навстречу теплу. Мои губы расплываются в довольной улыбочке. Так приятно... Меня так давно не гладили! Это девочки? Может... Может, златовласка?

— Лизонька... — нежный, тягучий голос раздается прямо у моего уха, но я лишь мурчу в ответ, ластясь о ласковую ладонь. — Божечки, ты совсем, как котенок...

Последние слова заставляют меня слегка нахмурить брови, а после и вовсе открыть глаза. Прямо перед моим лицом представляется ухмыляющаяся мордашка Элиота. Стоит, значит, этот черт, и лыбится. Мои щеки заливает румянец, пока его теплые пальцы продолжают расчесывать локоны моих волос.

— О! Проснулась, — сюсюкает он, прикусывая нижнюю губу, чтобы воздержаться от какого-то комментария — по нему видно. Я в изумлении хлопаю ресницами, не поднимая головы. Что он вообще тут делает? — Так вымотал наш разговор, дорогуша?

Его слова заставляют меня смутиться. Я морщу нос и прячу лицо в сгибе локтя. Надо мной раздается умиленный смешок. Этот чертила...

— Да ладно тебе! — его рука на секунду покидает мою макушку — я тянусь следом, но тут же себя одергиваю. Раздается скрип стула, после чего его дыхание опаляет мою кожу. Выглянув из-за локтя, я упираюсь взглядом в его глаза, что находятся напротив моих. По моей спине пробегает электрический ток. Он так близко... Я чувствую его ровное дыхание, вижу легкий румянец на щеках. — Ты там не сильно переживаешь насчет этих подружек? Я их видел, когда они выходили.

Я не могу оторваться от разглядывания его личика. Он такой нежный. Он даже специально говорит потише — заботится, да? Губы его расплываются в мягкой улыбке, и пальцы снова пробираются в мои волосы, поправляя пряди, упавшие на мое лицо. Я замираю на мгновение, а после расслабляюсь. Получается, урок закончился, а он пробрался в кабинет? Учительница, видно, тоже ушла, раз он так ластится. В груди расплывается приятная истома.

— Они даже не разбудили тебя, поэтому я пришел, — шепчет он, после чего мечтательно закатывает глаза. Его голос приобретает лукавые бархатистые нотки. — Хотя... Я бы в любом случае докопался до тебя.

Элиот приближается ближе ко мне. Весь мир сужается до его глаз. Так близко... Он ведь... Он ведь... Однако чертенок лишь шепчет мне прямо на ухо, но так чувственно и сладко, что у меня все стягивает в низу живота.

— Ты ведь поцеловала меня... — его пальцы скользят с моих волос до шеи — я вздрагиваю. По всему телу волной прокатывается жар. — И я теперь от тебя ни-ког-да не отстану...

Мое тело пробивает мелкая дрожь. Как он может так говорить с этой глуповатой ухмылкой? Это же... Это же преступление!

— Тьфу ты, блин! — я легко пихаю его в плечо, морща нос и дуясь, однако в противовес показной грубости мои щеки загораются ярким пунцовым цветом. — Дурачина!

Волчонок, хотя, теперь скорее шакал, разражается нежным смехом. И вот как у него получается вызывать у меня улыбку такими дурачествами? Когда это я успела к нему привязаться?

— Ну, я не виноват в этом, честное слово! Ты сама-а! — тянет он, наклоняясь еще ниже и внезапно оставляя короткий поцелуй у моего виска. Я замираю. Он только что поцеловал меня? В самом деле? Взял и оставил на мне след своих губ? Я поднимаю изумленный взгляд к его довольной морде. Этот черт еще и специально подпер щеку кулаком. Еще и хитрюще прищурился! Разглядывает меня так, будто я произведение искусства в музее. Вот делает все, чтобы меня спровоцировать. Только вот на что?

— Чего такое? — спрашивает он, меняясь в лице — теперь он скорее обеспокоен. Вот только чем? Ответ приходит сразу же. — Мне нельзя так делать?

Так забавно, что он правда об этом переживает. Кажется, что он правда считает меня драгоценностью, которую ни в коем случае нельзя запачкать. Я ловлю себя на мысли, что на моем лице блестит улыбка.

— Это было неожиданно, — честно признаюсь я, протягивая руку и легонько щипая его за нос. Он ойкает и морщится, но тут же подается навстречу, мол, давай еще. Я не могу сдержать умиленного смеха.

— Привыкай, Лизонька. Привыкай, — мурчит Эли, потираясь носом о мои пальцы. Вот теперь я запуталась с тем, на кого он похож. Сейчас он больше напоминает котенка, а так волк волком. Странный диссонанс.

— Я что, подписала себе приговор?

— В точку! — он обнажает белые зубы в ослепительной улыбке, и я невольно улыбаюсь в ответ. И все-таки, как он умудряется держать в себе это сочетание заботливости, наглости и волчьей властности? Его теплые пальцы еле ощутимо массируют мою шею — приятно, хотя обычно я запрещаю кому-либо трогать мою голову. Я прикрываю глаза, устраиваясь на своих сложенных на столе руках, пока он продолжает меня гладить.

— Нравится? — тихо спрашивает Эли, путая пальцы в волосах на моем затылке. Я почти мурчу от удовольствия. Вот только ради этого я хранила девственность своих локонов до чужих прикосновений.

— Угу-у... — мычу я, приоткрывая один глаз, чтобы взглянуть на него. Солнечный свет обволакивает его силуэт, заставляя светиться и его душу. Сейчас мы наедине и, кажется, совершенно уязвимы. Нету такого чувства, что я что-то скажу, а он отмахнется. Это то, чего мне так не хватало. Я делаю вдох полной грудью — так легко. Никогда бы не подумала, что можно просто дышать и наслаждаться. Мы знакомы всего ничего, а я уже привязалась к ощущению его рук на себе, причем я не чувствую, что это больная привязанность. Нету этого дикого вожделения, просто... Ощущение дома. Да, точно. Он просто ощущается, как дом.

— О чем задумалась? — спокойный голос выводит меня из раздумий. Я моргаю пару раз, после чего снова беру в фокус его умиротворенное выражение лица. — Пялишься на меня, как не знаю на кого.

— Не пялюсь, — возмущаюсь я, но попытка показаться серьезной стирается из-за неудержимой улыбки. — Просто засмотрелась.

— О-о! Вот это признание!

Он откидывается на спинку стула, довольно прищуриваясь, как хитрющий котяра, после чего вытягивает длинные ноги ко мне под парту, естественно, задевая мои щиколотки. Вот же ж хитрец.

— Я красавчик, да? Симпатичный же, да? — тянет он, наклоняя голову набок и показательно рассматривая меня с головы до пят. Похоже, он включил режим игривого котенка. — Ты тоже весьма хороша, дорогая моя...

Я притворно закатываю глаза, подпирая голову ладонью и отзеркаливая его жест с разглядыванием. Что ж, я тоже умею играть.

— Благодарю вас за комплимент, сударь, — улыбаюсь я, выпрямляя спину, чтобы показать свой псевдостатус, после чего элегантно складываю ладони на коленях. Ух, не зря я смотрела видеоуроки по тому, как быть истинной леди. — Вы тоже имеете весьма недурное обличие. Даже, не побоюсь этого слова, выглядите просто обворожительно по сравнению с другими представителями мужского пола.

Я чуть прищуриваюсь, наблюдая за тем, как на его лице появляется шок, а после сменяется настоящей задумчивостью. Чего это он? Он пробегается по мне глазами, после чего впивается голодным взглядом в мое лицо, что заставляет меня нахмурить брови.

— Ты любила кого-нибудь до меня? — внезапно спрашивает он серьезным тоном, и я ежусь. Вот это резкая смена настроения. Хотя, я могу его понять. Видимо, для него это очень важно, но... Готова ли я открыть ему ЭТУ часть себя?..

— Нет. Нет, не любила, — произношу я, после чего тяжело вздыхаю. Да, думаю, он должен знать.

— Но...

Он напрягается, пока я лезу в сумку и выуживаю оттуда кошелек. В моем кошельке, помимо банковских карточек и пары купюр, лежит маленький эскиз ручкой с изображением пацанячьего лица. Я достаю рисунок и бережно кладу его на парту прямо перед ним. Эли мгновенно подается вперед и пристально вглядывается в изображение. Проходит буквально секунда, после чего он переводит взгляд на меня, вопросительно подняв бровь.

— И кто это? — спрашивает он, кажется, слишком резко, потому что сам же себя и одергивает. Он, что, ревнует? Я замечаю, что его пальцы сжимаются в кулаки, и еле подавляю смешок. Ревнует.

— Эй, все в порядке, — улыбаюсь я, опуская ладонь на его макушку и слегка растрепывая его волосы. Он недовольно фыркает, но тут же выдыхает. — Он не настоящий.

— В смысле?
— Он мне просто снится, — мои слова заставляют его поморщиться.
— И как долго? Сейчас он тебе тоже снился? Я ведь и обидеться могу, что во сне тебя там кто-то другой обфуфыривает.

Его замечания заставляют меня расхохотаться.

— Ч-чего? — Сквозь смех выдавливаю я, на что он хмурится еще больше. Черт, надо успокоиться! Но он так забавно выразился! Вдох. Выдох.

— Не хочу, чтобы тебя трогал другой, ясно? Даже во сне. Ты уже подписалась на мое присутствие, а значит я имею полное право выставлять границы, если они переходят нормы дозволенного, — он складывает руки на груди, но не отворачивается. Просто продолжает таращиться на мой кривой эскиз так, будто этот обрывок бумажки — его злейший враг. Интересно, а когда он заметит, что это лицо похоже на его собственное? Да, было трудно не заметить, что черты-то схожи, как две капли воды. Нос, губы, а в особенности глубокие и умные глаза. Да и ощущения от их присутствия одинаковы, только если Эли из сна не дает физического тепла, то этот хочет им делиться. Я расплываюсь в улыбке, продолжая наблюдать за его недовольством. — Мне он не нравится. Уже. Я ничего о нем не знаю, конечно, но мне не нравится.

— А ты ничего не замечаешь? — подперев щеку ладонью, я с нежностью смотрю, как его недовольное лицо сменяется на настоящее недовольство. Вот глупенький.

— Да что я должен тут заметить?! Ты мне только что сказала, что какой-то пацан снится тебе хрен знает сколько! И ты, небось, уже напредставляла себе там всякого! — негодует он, хватая рисунок и поднося его ближе к своему лицу, вглядываясь попристальнее. — Лопух какой-то. Ух, я бы ему...

— Так это ты, — перебиваю я, поднимаясь из-за парты и заходя за его спину, чтобы тоже глядеть в линии синей ручки. — Приглядись.

Он удивленно смотрит то на меня, то обратно на эскиз. Снова на меня.

— Че за... Да я... Да я его!.. — заикаясь, мямлит он, после чего вспыхивает ярчайшим румянцем по самые уши. Ох, он теперь совсем, как малина! Так мило!

— Это я, получается, сам себя лопухом назвал?!
— Выходит так, — еле сдерживая смех, пожимаю плечами.
— Да я!.. Да это!.. Да в целом и не такой и подозрительный этот чел, знаешь. Весьма симпотный такой.

Вот теперь я не могу сдержать хохота. Я сгибаюсь пополам, схватившись за живот, и случайно бьюсь лбом о его макушку. Мы оба вскрикиваем, но, на мое удивление, он тут же хватается за меня, а не за себя. Я замираю.

— Ой, не больно? — обеспокоенно уточняет он, прикладывая заботливую ладонь к моему лбу. Рисунок лавирует на пол, но мы не обращаем на него внимания. Его лицо всего в паре сантиметров от моего. Я чувствую его дыхание и легкую дрожь. Чувствую его тепло.

— Лиз... — шепчет он, медленно опуская взгляд ниже моих глаз. На губы. Мы опять так близко. Ладонь осторожно скользит с моего лба до щеки, притягивая меня ближе. — Пожалуйста...

Эли снова просит. Жалобные нотки проскальзывают в его голосе. Так нельзя, знаю, но... Как мне сопротивляться, если я тоже этого хочу?

— Слишком быстро...
— Я знаю, — еле слышно выдыхает он. Между нами остаются миллиметры. Я должна отстраниться. Все слишком быстро, но... Не хочу. Не хочу прекращать.

— Лиз, прошу тебя... — вновь просит он, пока вторая его рука робко притягивает меня на его колени. Так быть не должно, я знаю, но сопротивляться не смею.

Теперь мы еще ближе. Его рука бережно обвивает мою талию, пока пальцы второй отводят пряди волос от моего лица. Мой взгляд мечется от его глаз до губ. Мы всего два дня общаемся, а сдержать чувства не получается. Может, мои сны были просто прелюдией? Лишь увертюрой?

— Лишь один... — просит он, наклоняясь почти вплотную. Меня охватывает жар, что стремительно оседает в низу живота. В нос бьет его приятный запах табака, свежести и той самой "его" нотки. Никто не пахнет так, как он.

— Я не целовалась до... — признаюсь я. Румянец застилает мое лицо по самые уши. Он на мгновение цепенеет, а после немного отстраняется — я следую за ним, но тут же одергиваю себя. Я его отпугнула? Конечно, неопытные девушки могут напугать. Я со стыда опускаю взгляд вниз.

— Серьезно? — хрипло спрашивает он. Его пальцы у моей щеки дрожат. Я неуверенно киваю. Это такой позор. Все вокруг меня уже давным-давно, а я...

Внезапно его губы накрывают мои.

Весь мой мир сужается до этого прикосновения. Все вспыхивает ярким огнем. Я вижу, как хмурятся его брови, как трепещут ресницы, как он старается быть нежнее, хотя ему явно сдерживается с большим трудом... И невольно расслабляюсь. Закрыв глаза, я подаюсь ему навстречу, неуверенно двигаясь в ответ. Руки неуверенно, до безумия осторожно обвивают его шею, грудь прижимается к его груди. Он облегченно выдыхает — а я таю. Так приятно... Его пальцы скользят с моей щеки к затылку, Зарываясь в волосы и притягивая меня ближе. Я поддаюсь. Все вокруг перестает существовать. Все просто-напросто тонет в звуке наших рваных вздохов. Его губы такие мягкие и горячие...

Кислорода становится все меньше — мы разрываем поцелуй, тяжело дыша. Пульс бьется в висках, тело наливается огнем. Вокруг нас пространство буквально искрит. Я смотрю на его запыханное выражение лица и не могу налюбоваться. Я пропала.

— Лиз...

Я не успеваю до конца перевести дыхание, как он снова подается вперед и захватывает мои губы в новый, более уверенный поцелуй. Его пальцы в моих волосах сжимаются, что заставляет меня шумно выдохнуть. Ох, это слишком приятно. Наши дыхания сплетаются в унисон, губы двигаются в одном темпе. Мои руки плотнее обвивают его шею, я сама подаюсь навстречу. Теплая ладонь смещается с моей талии на поясницу, но не двигается ниже, хоть и дрожит. Он сдерживается, и это поджигает меня сильнее, чем если бы он позволил себе больше.

Пытаясь найти точку опоры, я сжимаю его плечи пальцами, и тут же слышу жалобный выдох — почти стон, после чего его руки плотнее прижимают мое обмякшее тело к нему. Мы не можем остановиться. Глубоко в моих легких осел его запах, отчего голова кружится гораздо сильнее, чем от самого поцелуя. В какой-то момент я абсолютно не могу разобрать, где заканчиваюсь я и начинает он.

Эли отстраняется с влажным звуком, делает глубокий вдох и тут же возвращается ко мне, затягивая в очередной поцелуй. Однако он отличается от первых. Он глубже, чувственнее. Его пальцы сильнее сжимаются в моих волосах — я рвано выдыхаю в его губы. Вторая его рука впивается в ткань блузки на моей спине. Он увеличивает напор, прижимая меня к себе так сильно, что из моих легких разом выбивает весь воздух.

— М-м! — скулю я, жмурясь и запуская пальцы в его волосы — он вздрагивает подо мной. Через силу я отпихиваю его от себя, ошарашенно таращась на его запыханное лицо.

— Что?.. — тяжело дыша, хрипит он. Я моргаю пару раз, после чего замечаю настоящее беспокойство. Его лицо мрачнеет, глаза наливаются влагой. Что это с ним? Мне становится тревожно. — Я... Я опять переусердствовал?..

Его отчаянный вопрос заставляет меня замереть. Элиот... Боится? Его ладонь, что держала мой затылок, падает вниз. Кажется, он сейчас заплачет, пока я прихожу в себя.

— Я... Я... — всхлипывает он, когда я наконец прихожу в себя и испуганно ахаю. Он и правда сейчас заплачет!

— Эли, господи!.. — шепчу я, подаваясь вперед и обхватывая его лицо в свои ладони. Его щеки такие горячие. — Все хорошо, честно!..

Мои губы касаются кончика его носа, потом скулы. Его плечи неожиданно вздрагивают.

— Эли, хороший мой, ну чего ты? Все хорошо, прости меня, пожалуйста, — утешающе причитаю я, расцеловывая его веки, щеки, лоб, да и вообще все лицо. — Прости, я просто не могла дышать. Элечка, ну!

Я слышу тихий всхлип, за которым следует смешок. Горячие ладони накрывают мои пальцы. Он открывает глаза, и мы тут же переплетаем наши взгляды — тревога отступает.

— Ты... Ты убиваешь всю мою брутальность... — хрипло шепчет он, наклоняясь и упираясь лбом в мое плечо. Его рваное дыхание касается моей шеи, и я просто не могу сдержать облегченного выдоха. Мои пальцы зарываются в малиновые волосы, нежно массируя затылок, пока его теплые руки обвивают мою талию, обретая прежнюю уверенность. — Ты не должна была это видеть.
— Но увидела.

— Увидела.

— И я считаю это трогательным, — мои губы касаются его виска, ощущая быстрый пульс. — Спасибо за твою заботу и бережность. Ты просто не представляешь, как я это ценю.

Чертенок поднимает голову и с искренним удивлением впивается взглядом в мое лицо.

— Ты ненормальная... — тихо, почти срываясь, шепчет он, после чего захватывает мои губы в очередном поцелуе. И я не смею сопротивляться. — Но мне нравится...

Улыбаясь в поцелуй, прижимая ладони к его теплой груди, я подаюсь навстречу. Теперь он гораздо нежнее и ласковее — я расслабляюсь.
Внезапно дверная ручка дергается, что заставляет нас прервать ласки. По моей спине пробегает холодок, его руки сжимаются на моих боках крепче.

Ручка дергается еще раз — я вздрагиваю. Снова. Но дверь не открывается. Я вопросительно поднимаю одну бровь.

— Ах да!.. — начинает Элиот, укладывая свой подбородок на мое плечо. Его указательный палец лениво крутит прядь моих волос. — Я там, невзначай, дверку на замок закрыл.

Его слова вводят меня в ступор. Я медленно поворачиваюсь в его сторону, хлопая ресницами.

— Чего-чего ты сделал?..

— Дверку закрыл, — довольная лыба растягивает его губы, но это вообще не успокаивает. Я хватаю его за нос — он фырчит и ойкает.

— Ты в своем уме?! Как нам теперь отсюда выбираться?!

— В шмышле?

— То есть тебя не смущает, как это будет со стороны выглядеть?!

Чертила замолкает, широко распахивает глаза, а после ошарашенно приоткрывает рот.

— Ой бля.

— Ой бля!

Я отпускаю нос и слезаю с его колен, бегло поправляя помятую одежду. Он же откидывается на спинку стула, устало закрывая лицо ладонями и что-то невнятно бормоча.

— Так, надо срочно что-то придумать...

— Точно.

— Этот кто-то сейчас точно придет с ключами, а значит... — я кусаю нижнюю губу, обдумывая варианты. Как нам выкрутиться? Если нас увидят учителя — возникнут вопросы, если ученики — пойдут сплетни. Ох, черт, что же делать?! Я нервно нарезаю пару кругов, пока он тяжело вздыхает и пялится в пол. Мой мозг лихорадочно перебирает разные отговорки, но все не то... Хотя...

— Эл... — останавливаясь над его обреченной фигурой, выдыхаю я. — Дай я тебя ударю.

— ЧЕГО?!

— Сымитируем драку. Если будешь бить ты — будет больше проблем. А так покажется, что ты просто накосячил.

Элиот ошарашенно таращится на меня, будто увидал призрака, после чего прикрывает глаза, вздыхает и начинает расстегивать верхние пуговицы рубашки. Мои щеки вспыхивают румянцем.

— Т-ты чего делаешь?! — визжу я, закрывая глаза ладонями. Мой слух улавливает отчетливый смешок, и я не могу сдержаться чтобы не взглянуть на довольную морду через щели пальцев. Этот черт подраспустил галстук, расстегнул первые две пуговицы, специально растрепал волосы. Я сглатываю новообразовавшуюся слюну. Какой красивый нахал!

— Разве можно драться и оставаться ухоженным белым воротничком? — ухмыляется он, подходя ближе ко мне, попутно с грохотом опрокинув стул. Я стою на ровном месте, краснея по самые уши.

— Ну чего ты? — умиленно сюсюкает он, бережно беря мои ладони в свои пальцы, и я не могу отдернуть руки.

— Ты... Это... — заикаюсь я, но он обрывает мои слова коротким поцелуем. Я цепенею, изумленно хлопая ресницами. Эли отстраняется, а его лицо озарено таким светом, что у меня начинают слезиться глаза.

— Просто вмажь мне разочек, ладно? — улыбается он, прижимая мои ладони к своей груди, позволяя схватиться за белый воротник.

За дверью слышится стук каблуков. О нет, идет учительница! В груди нарастает паника. Мои пальцы стискивают ткань его воротника.

— Черт, я не...

Дергается ручка, и в этот момент срабатывает рефлекс. Мой кулак сталкивается с его скулой, мы оба валимся на пол с болезненным оханьем. Скрип двери. Стук каблуков затихает.

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — визгливый крик учительницы рассекает воздух мощной звуковой волной. Я вздрагиваю. Мой взгляд перемещается на ухмыляющегося Элиота, который, похоже, наслаждается ситуацией. По его щеке расползается красное пятно — меня пронзает чистый ужас. Это я его так треснула? Ох ты, мать моя...

— БЫСТРО К ДИРЕКТОРУ!