Глава 11: Напряжение

Прогулка оказалась ужасно унылой, но Ирен и не ожидала ничего другого. Её собеседник был, пожалуй, самым скучным человеком на свете, однако это её совершенно не беспокоило. Жизнь продолжала бить в ней ключом, несмотря ни на что.

Она с любопытством рассматривала всё, что изменилось в городе за последний год. Фортуна не переставала её удивлять.

Наконец Ирен немного умерила свой энтузиазм и всё-таки нарушила молчание:

— Могу я узнать, с какой целью вы решили посетить наш город?

— Мне предложили сделку.

Настоящую причину своего появления он, разумеется, раскрывать не собирался.

— И вы согласились?

— Нет. Это абсурд.

— И часто вам предлагают подобный абсурд?

— Впервые.

Она обречённо вздохнула.

— А мне вот везёт. Моя жизнь — буквально театр для абсурда.

Он ничего не стал отвечать.

— Я бы хотела заглянуть на площадь. Сегодня там будут танцы. Я каждый год принимаю в них участие. Если вы, конечно, не против.

Он лишь коротко кивнул.

Для него всё это было одинаково бессмысленно.

Суета.

Художественная архитектура.

Светлые фасады.

Всё это он уже видел.

Пустая трата времени.

Бессмысленные развлечения.

Но её радость...

В её улыбке было что-то до боли знакомое.

«Данте...»

— Победа будет моей!

— Это не победа. Ты же слышал, что сказал отец.

— Это не помешает мне отработать на тебе новый приём.

— Интересно, кто тебе позволит?

— Я!

— Данте! — раздался строгий голос матери.

— Мам...

— Я же сказала: дружеский бой.

— Если я не могу победить брата, считай, жизнь прошла зря.

— Вергилий?

— Я бы не позволил ему победить.

— Вы оба невыносимы.

От этого воспоминания он едва заметно улыбнулся.

Талант брата выводить его из себя действительно заслуживал уважения.

«Почему именно сейчас я вспомнил тебя?..»

Он слегка наклонил голову и вдруг понял, что Ирен внимательно его рассматривает.

Она была ниже почти на полторы головы, но держалась с такой уверенностью, словно разница в росте не имела для неё никакого значения.

— Вы всегда такой... разговорчивый? — спросила она. В голосе звучала лёгкая задоринка.

— В основном.

— Даже не обманите?

— Не мои методы.

Она хитро улыбнулась.

— Это опять была шутка? — спросил он.

— О! Вы очень наблюдательны. Быстро схватываете.

— Это моя сверх способность.

— Тогда вам с ней очень повезло.

— Дисциплина, а не везение, — спокойно ответил он.

— Какая абсолютная консервативность...

Он вопросительно посмотрел на неё.

Ирен лишь тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

«Кажется... это опять была шутка».

Она с такой лёгкостью переходила от серьёзности к юмору, что к этому ещё предстояло привыкнуть.

Чем ближе они подходили к площади, тем гуще становилась толпа. Люди собирались небольшими компаниями: семьями, друзьями, соседями. Одиночек вроде них было совсем немного.

Вергилий невольно отметил, что этот парад скорее напоминал большое семейное торжество.

— Праздник жизни... — задумчиво произнесла Ирен, словно прочитав его мысли. Она смотрела куда-то в глубину толпы. — Очень необычное явление.

— Странное название.

— Да...

Она ненадолго замолчала.

— Скажите, Вергилий... Вы когда-нибудь теряли близких?

Он перевёл на неё взгляд.

— Необычный вопрос.

— Да или нет?

Её голос вдруг стал неожиданно серьёзным.

Вопрос прозвучал так прямо, что ответ сорвался почти сам собой.

— Да.

И так же внезапно она снова улыбнулась.

Эти резкие переходы между лёгкостью и серьёзностью по-прежнему выбивали его из равновесия.

— Тогда этот праздник и для вас тоже. Он напоминает нам о том, какой бесценный дар находится сейчас в наших руках.

— А при чём здесь потери?

— Потому что жизнь сильнее всего ощущается на контрасте. Именно утраты не дают нам забыть её настоящую ценность. Цену, которую мы за неё заплатили.

— Мы не платим за неё никакой цены.

— Это не совсем так.

Она покачала головой.

— Если вы не знаете цену собственной жизни, это ещё не значит, что её никто не заплатил.

«Какая... невыносимая женщина».

— Сначала цену за вашу жизнь заплатили родители. А потом начали платить вы сами. Каждый день.

Он некоторое время молчал.

— Вам никто не говорил, что вы... несколько необычная?

Ирен широко улыбнулась.

— Постоянно.

Казалось, подобные замечания совершенно её не задевали.

За разговором они почти дошли до центральной площади, укрытой густой тенью старых деревьев. Со сцены уже доносилась мелодичная живая музыка.

Ирен заметно оживилась.

Площадь перед сценой постепенно пустела. Люди освобождали большое пространство, а огромные часы на городской башне показывали без десяти восемь.

— Вовремя... — тихо прошептала она.

В её голосе звучало предвкушение.

— Напоминает какой-то странный обряд, — с лёгким сарказмом заметил Вергилий.

— Так и есть.

Его слова ничуть её не задели.

Всё внимание Ирен уже принадлежало музыке.

Она прислушивалась к ней, словно ждала момента, когда сможет сделать первый шаг.

Вергилий окинул площадь взглядом.

По краям уже выстраивались женщины, мужчины и дети. Каждый занимал своё место так, будто
существовало негласное правило, известное только им.

Хотя никакого правила не было.

Он скрестил руки на груди.

«Представление обещает быть интересным».

Так и оказалось.

С первыми звуками музыки Ирен словно преобразилась.

Будто птица, расправившая крылья перед первым взмахом.

Мгновение назад рядом с ним стояла невысокая жизнерадостная девчушка.

Теперь в центре площади была совсем другая женщина.

Грациозная.

Спокойная.

Уверенная.

Её шаги были мягкими, но удивительно точными. Каждое движение казалось естественным, словно она не танцевала, а продолжала говорить — только теперь языком собственного
тела.

Сначала казалось, что музыка ведёт её.

Но постепенно возникло совсем другое ощущение.

Теперь уже музыка принадлежала ей.

Она двигалась плавно и свободно, почти не касаясь земли.

Каждый поворот был точным.

Каждый жест — завершённым.

И впервые за всё время прогулки Вергилий перестал анализировать.

Он просто смотрел..

— Что это? — спросил Вергилий у отца.

— Техника. Но осваивать её тебе придётся самостоятельно. Её нужно исполнять в тишине, прислушиваясь к ветру, скользящему и поющему на лезвии твоего меча.

— Не понимаю, зачем, если она не даёт никакого результата.

— Не совсем так. Танец меча учит концентрации. Тебе придётся освободить свой ум, обрести душевное равновесие и научиться чувствовать поток. Отпусти мысли... и слушай.

В соседней комнате раздался такой грохот, что, казалось, сейчас лопнут барабанные перепонки. Данте приспособил какую-то кухонную утварь и с упоением отбивал на ней барабанную дробь.

Вергилий поморщился и прикрыл уши.

— Милый! — раздался тёплый голос Евы. — Это очень очаровательная музыка, но не мог бы ты играть немного тише? Я совсем ничего не слышу.

— Хорошо, мам! — с энтузиазмом откликнулся Данте.

Грохот тут же стих.

Вергилий вопросительно посмотрел на отца.

— А Данте?

Спарда на мгновение перевёл взгляд в сторону комнаты и едва заметно улыбнулся.

— Кажется, он только что показал музыку своего сердца. Ту, что однажды станет источником его силы и решимости.

Пауза.

Он вновь посмотрел на Вергилия.

— А тебе свою ещё только предстоит найти. Поэтому начни с тишины.

…

Только сейчас он понял.

Тишина никогда не была пустой.

Она была пространством, в котором должен был появиться его собственный смысл.

Когда музыка закончилась, именно он первым нарушил молчание.

— Надлом...

Ирен удивлённо обернулась, не сразу понимая, что происходит.

— Я ищу свой сломанный меч.

Она посмотрела на него с лёгким недоумением.

— А-а-а... Вы про мой вопрос?

«Кажется, кто-то всё это время думал над моими словами...»

— Теперь понимаю, почему именно вас Орден Меча пригласил к себе.

— Не думаю. Орден Меча — сборище кретинов и фанатиков. Их цели оказались безумнее, чем я предполагал.

Ирен добродушно рассмеялась.

— Знаю. Эти люди те ещё фаталисты. Но именно они каждый день, рискуя собственной жизнью, защищают наши. Иногда — слишком большой ценой.

— И от кого?

Она ненадолго замолчала.

— От демонов, конечно.

Впервые за всё время она посмотрела на него по-настоящему серьёзно. В её взгляде читались усталость и лёгкая грусть.

— Иногда кажется, что погибает их слишком много.

— Тогда зачем всё это?

— Потому что кто-то же должен.

Эти слова застали его врасплох.

— Ты ненавидишь демонов?

— Нет. Но они разрушили всё, что было мне дорого, — с лёгкой иронией ответила Ирен.

— Мои родители погибли, защищая меня. Потом обо мне заботились Орден, моя наставница... и моё собственное трудолюбие. Последние десять лет именно наставница была моей семьёй.

Было видно, что Ирен не собиралась разводить сантименты. Она рассказывала о своём прошлом спокойно, почти буднично. Но именно это выдавало, насколько тяжёлой была её жизнь.

Она вздохнула, но взгляд решительно не отвела.

— Я тоже демон.

— Наполовину. Знаю. Ты сын Спарды. Самого человечного демона.

Она посмотрела на площадь, в сторону веселившихся людей.

— Это его праздник. Фортуна чтит утраты, но живёт ради будущего.

— Иногда утрата становится сильнее самого человека, — холодно ответил он.

— Да, но тогда человек не живёт.

Она мягко улыбнулась.

— А мне бы хотелось жить. Радоваться. Творить.

— Вытворять, — тихо добавила она с улыбкой.

На минуту она погрузилась в какие-то свои хорошие воспоминания, и на её лице снова застыла радостная улыбка.

— Хорошее прошлое остаётся с нами. Плохое мы предпочитаем забыть. А будущее нам ещё предстоит создать. Не в этом ли счастье?

Она изучающе и с любопытством посмотрела на его застывшее выражение лица.

«Слишком много вопросов для одного дня. Кажется, придётся задержаться», — подумал он, но ответил не сразу.

— Ладно, ты меня уговорила, — покорно сдался он.

— Уговорила? — удивлённо моргнула она и всё так же непонимающе смотрела на его почти непроницаемую театральность.

Как ей показалось, Вергилий стал чуть более расслабленным, хотя это могло быть и обманчивое впечатление. Он скрестил руки на груди и уверенно посмотрел в сторону возвышавшейся на горизонте башни храма.

— Я знал это с самого начала. Скорее всего, меч от меня хорошо спрятали. Но меня заинтересовал твой рассказ. Я решил предложить им услугу за услугу: помочь Ордену с его проблемами, если они помогут мне с моей.

Она изобразила любопытство.

— И о какой такой проблеме идёт речь? Меч?

Ирен снова удивилась. Она, конечно, знала, что святой отец не самый честный человек, но зачем ему скрывать реликвию, тем более от её истинного владельца? Этого она понять не могла.

— Не только, — загадочно ответил он.

Впрочем, как и всегда, его лицо совершенно не изменилось.

— Раз Орден так много знает о моём отце, возможно, этот город будет более полезен, чем я думал.

— А до этого он был абсолютно бесполезен? — с лёгкой задоринкой пошутила Ирен.

Он не стал отвечать. В этом был ещё один умысел. Поэтому он сделал вид, что так и есть. Город был бесполезен.

Она поняла, что этот человек вряд ли скажет хоть одно лишнее слово, и продолжила:

— Тогда предлагаю посетить ещё одно бесполезное место в этом совершенно бесполезном городе, пока суета праздника не закончилась и я снова не ощутила на себе уныние будней!

Он с подозрением посмотрел на её странную, необоснованную, чрезмерную радость. Всё это как-то сильно попахивало неприятностями лично для него.

За время знакомства с этой женщиной его не покидала новая тревога, хотя она и не была похожа на угрозу.

Однако девушка, по всей видимости, уже решила, что ответ будет «да», и направилась вдоль аллеи, ловя последние лучи солнца этого дня.