Глава 1: Первая и единственная глава ( мне лень делать много)

Солнце заливало древние башни Тибидохса. Глинт, высокий, широкоплечий парень, нервно поправлял мантию, глядя в зеркало. Обычно он был грозой драконбольного поля, капитаном, привыкшим к безоговорочным победам. Но сегодня его руки дрожали. Вся его уверенность таяла стоило лишь подумать о той, из-за которой его сердце пропускало удары. Доцентка нежитеведения Медузия Зевсовна.Таинственная, с правильными чертами лица и вечно топорящимися медно-рыжими волосами, похожими на змей, она была неприступна, как скала. Ему нравилось в ней всё: её ум, её язвительные комментарии, её удивительная способность заставлять нежить выстраиваться в ровные ряды одним взглядом.Глинт глубоко вдохнул и зашагал к её кабинету. Он уже третий раз за неделю собирался подарить ей букет полевых цветов, зачарованных так, чтобы они светились в темноте. Около дверей он замедлил шаг. Из кабинета доносилось тихое шуршание пергаментов и шипение — верный признак того, что волосы Медузии снова встали дыбом от чьих-то неверных ответов.— Входите, Глинт! — не отрываясь от работы, произнесла она. Её голос прозвучал холодно и отстраненно, словно она заранее знала, зачем он пришел, и ей было абсолютно всё равно.Капитан вошел, чувствуя себя неуклюжим великаном в её строгом царстве.— Медузия Зевсовна, это вам, — он протянул букет, который в его огромных руках казался совсем крошечным.Медузия наконец подняла на него свои глаза. В них не было ни гнева, ни симпатии — лишь усталая вежливость, сквозь которую проглядывала мысль о том, сколько еще студенческих рефератов ей предстоит проверить.— Благодарю, молодой человек. Положите на край стола. Можете идти, у меня еще много работы с отчетами.Она даже не притронулась к цветам, снова уткнувшись в записи. Глинт почувствовал, как внутри него закипает обида, смешанная с отчаянием. Он ушел, опустив голову, но сдаваться не собирался.На следующий день он решил действовать иначе. Во время тренировки по драконболу, когда вся команда отрабатывала маневры, капитан летал эффектнее обычного. Он выделывал на своей метле сложнейшие пируэты, зная, что Медузия иногда выходит на балкон понаблюдать за происходящим. Он забивал чихательные мячи один за другим, демонстрируя скорость и силу. В конце концов, он сделал резкий вираж и завис прямо напротив балкона, надеясь поймать её взгляд.Медузия действительно стояла там. Но её взгляд был направлен вовсе не на его спортивные трюки. Она без особого интереса следила за тем, как летает чересчур активный первокурсник, рискующий свалиться с метлы. Заметив Глинта, она машинально кивнула, как строгая классная дама, оценившая дисциплину, и вернулась к созерцанию облаков.В течение следующих месяцев Глинт пытался удивить её разными способами. Он вызывался помочь с починкой клеток для упырей, приносил редкие артефакты, доставал из-за границы необычные зелья. Всё было тщетно. Для Медузии он оставался лишь одним из многих шумных студентов, с той лишь разницей, что он иногда слишком часто маячил перед глазами.Его любовь была подобна драконбольному матчу, в котором он отчаянно пытался забить гол в ворота, защищаемые самым непробиваемым вратарем. Он проигрывал по всем фронтам. Шла неделя за неделей, и хотя Глинт не переставал надеяться, расстояние между ними казалось непреодолимым.Они были слишком разными. Он — человек действия, вихрь на поле и капитан. Она — погруженная в древние тайны нежитеведения женщина, привыкшая держать эмоции под контролем. Она была неприступна, а он слишком горд, чтобы признать поражение открыто. Но каждый раз, когда он видел её задумчивый профиль и медно-рыжие волосы, его сердце вновь заставляло его совершать новые, пусть и забавные поступкипоступки. Капитан Глинт пытался завоевать Медузию, но, заметив её симпатию к Сарданапалу, потерпел неудачу. Попытка отстранить соперника провалилась, из-за чего Медузия отдалилась. В поисках выхода Глинт обратился за советом к Пупперу.Длинноволосый атлетичный капитан сборной Магфорда по драконболу, капитан Глинт, всегда привык брать то, что хочет. Его мускулистые руки привыкли сжимать древко метлы, а в глазах читалась холодная решимость. Но впервые в жизни его тактика давала осечку. Медузия Зевсовна — эта надменная, гордая красавица с шевелящимися змейками вместо волос и бессмертным взглядом — словноНеделю назад он подослал к ней адмирала Жульсона с букетом редких подводных лилий, но Медузия лишь насмешливо изогнула бровь, и цветы отправились прямиком в мусоропровод. Глинт пробовал показательно демонстрировать свою удаль на тренировках, выделывая на драконе такие пируэты, что даже видавшие виды судьи присвистывали. Медузия в этот момент стояла на трибуне, но смотрела куда-то сквозь игрока.Её безразличие ранило его самолюбие. Капитан решил проследить за ней и быстро понял, в чем крылась причина. Во время вечерних прогулок по старинному парку магловского замка Медузия становилась необычайно мягкой. Её ледяной взгляд теплел, а змейки успокаивались, стоило ей заговорить с Сарданапалом. Добродушный, но могущественный академик, казалось, не предпринимал никаких усилий, но именно его общество она ценила больше всего.Уязвленный Глинт решил действовать радикально. Используя связи в спортивных комитетах, он попытался инициировать отстранение Сарданапала от должности, распространяя слухи о его «изнеженности» и неэффективном руководстве. Однако затея с треском провалилась. Совет магов только рассмеялся в ответ на абсурдные обвинения, а авторитет академика оказался непоколебим.Когда Медузия узнала об этих закулисных интригах, её отношение к Глинту сменилось на откровенное презрение. Она демонстративно перестала здороваться с ним и отдалилась еще больше, избегая любых пересечений на территории школы.Потеряв остатки хладнокровия, капитан Глинт решил обратиться за советом к Гурию Пупперу. Звезда английской сборной Невидимок, этот кумир миллионов девчонок, славился своей загадочностью и пониманием сердечных дел. Глинт перехватил его в тренировочном лагере.— Слушай, Пуппер, ты у нас мастер по части женских сердец, — хмуро процедил Глинт, скрестив руки на груди и сверля коллегу тяжелым взглядом. — Я делаю всё по правилам. Уверен в себе, показываю класс на поле, дарю подарки. Но она словно смотрит в пустоту, а потом идет к этому бородачу Сарданапалу! Я даже пытался убрать его с дороги, но получил от ворот поворот. Что я делаю не так?Гурий окинул Глинта спокойным, слегка отстраненным взглядом. Он поправил выбившийся из прически локон и негромко ответил:— Видишь ли, капитан, женское сердце — это не дракон, которого можно заставить лететь куда надо с помощью флейты или угроз. Сила и давление здесь работают против тебя. Медузия — женщина с тяжелым прошлым. В ней сильна память о предательстве, и её привлекает не столько внешняя сила, сколько душевная надежность, мудрость и теплота Сарданапала. Если ты будешь пытаться устранить его обманом, она лишь укрепится в мысли, что тебе нельзя доверять.Глинт недоверчиво посмотрел на звезду:— И что, по-твоему, мне нужно просто сдаться?— Я этого не говорил, — мягко улыбнулся Пуппер. — Но если ты хочешь, чтобы она обратила на тебя внимание, тебе придется перестать играть в капитана, отбирающего мяч любой ценой. Прояви искреннее уважение, докажи, что ты можешь быть благородным, а не только мстительным. Она должна увидеть в тебе не просто грубую силу, а защиту и заботу. Иначе ты рискуешь навсегда остаться для неё лишь воспоминанием о неудачном матче.Глинт нахмурился, переваривая услышанное. Слова Пуппера задели его, но глубоко внутри капитан понимал, что тот абсолютно прав. Неуклюжие попытки выиграть войну методами нечестной игры лишь оттолкнули Медузию, и пришло время менять стратегию.В раздевалке перед решающей игрой стояла напряженная тишина. Капитан Глинт сидел на скамейке, нервно крутя в руках шлем. В его голове созрел дерзкий план: сегодня он забьет все мячи. По древней драконбольной традиции, лучший игрок матча провозглашался абсолютной звездой — ему прощались любые вольности. Глинт решил, что после финального свистка он подлетит к Медузии на своей метле и поцелует ее на глазах у всех.Дверь скрипнула, и в раздевалку вошел Гурий Пуппер. Увидев помрачневшего капитана, знаменитый ловелас присел рядом.— Слушай, Глинт, — тихо сказал Пуппер, задумчиво глядя в пол. — Я слышал, ты пытался убрать Сарданапала с поста. Не делай глупостей. В любви нельзя побеждать силой или административным ресурсом. Ты отталкиваешь её еще больше. Если ты действительно хочешь, чтобы женщина сияла, ты должен дать ей свободу выбора, а не ставить перед фактом. Забей свои мячи для команды, а не для того, чтобы заставить её принадлежать тебе.Глинт нахмурился, но слова Пуппера заставили его задуматься. Он понял, что его эгоистичный план был обречен на провал.Матч начался с оглушительного рева трибун. Команда Глинта летала над полем, отражая атаки соперников. Капитан был в ударе. Он перехватывал тяжелые мячи один за другим, уклоняясь от огненных струй и финтов.Эмоциональный комментатор матча, Баб-Ягун, кружил над стадионом на своем свистящем пылесосе, подогревая толпу:— Ой, мамочка моя бабуся! Что вытворяет этот Глинт! Он просто реактивный снаряд! Перехватывает чихательный мяч на лету! Шайтан-метла! Да он сегодня забивает всё, что движется, и даже то, что летает! Это просто праздник какой-то! Защита соперника трещит по швам, а наш капитан летит как наскипидаренный!Трибуны ревели от восторга. Глинт действительно забил все мячи, но стоило ему взглянуть на трибуну, где сидела Медузия, как его триумф померк. Она была поникшей, безжизненно глядя на поле. Глинт вдруг понял: хоть он и принес команде победу, для самой Медузии этот матч стал разочарованием. Ее сердце болело за проигравших, и она была абсолютно равнодушна к его личному подвигу.Капитан хотел подлететь к ней, извиниться и признать свою неправоту, но Сарданапал оказался быстрее. Академик стремительно подлетел к Медузии, спрыгнул с ковра-самолета и, не обращая внимания на перешептывание трибун, притянул ее к себе и нежно поцеловал. На глазах у всех ее окаменевшее лицо озарилось искренним сиянием, а змеи в волосах задорно зашевелились.Не успели зрители опомниться от первого шока, как Сарданапал опустился на одно колено и извлек из кармана изящное кольцо, предложив ей стать его женой. Медузия смущенно покраснела, но ответила, что должна подумать.Сбитый с толку Глинт остался парить неподалеку, скрытый заклинанием невидимости. Он случайно подслушал их дальнейший разговор. Медузия подошла к академику, опустила глаза и тихо извинилась.— Прости, Сарданапал, — шептала она. — Я польщена, но я пока не готова к такому шагу. Это слишком внезапно для меня.Академик ласково взял ее за руку, тепло улыбнувшись.— Ничего страшного, моя дорогая, — ответил он. — Я буду ждать ровно столько, сколько тебе понадобится. Мои чувства к тебе не изменятся.

Услышав это, Глинт почувствовал, как внутри закипает ревность. Он решил действовать по-взрослому, без лишней магии и детских обид. Когда Медузия покинула кабинет ректора, Глинт решительно распахнул дверь и вошел внутрь. За столом сидел Сарданапал.

— Академик, нам нужно поговорить как мужчинам, — отчеканил Глинт, плотно закрывая за собой дверь.
Сарданапал оторвал взгляд от бумаг и спокойно посмотрел на капитана поверх своих очков.
— Слушаю тебя, Глинт. Я вижу, ты чем-то взволнован, — ответил ректор.
— Медузия. Я люблю ее. Я пытался играть по правилам, забивать все мячи, чтобы стать звездой, но она выбрала вас, — с вызовом произнес Глинт. — Вы делаете ей предложение, но она пока не готова. Вы думаете, что сможете ждать вечно, но я вижу, как она страдает от вашей нерешительности. Она не должна сомневаться!
Сарданапал тяжело вздохнул, встал из-за стола и подошел к окну.
— Глинт. Любовь не измеряется количеством забитых мячей на поле и не завоевывается давлением. Взрослая жизнь устроена сложнее. Чувства Медузии требуют уважения и времени. Я люблю ее и готов ждать, потому что уважаю ее выбор и ее душу. Это называется зрелостью, и тебе еще предстоит этому научиться.

Глинт сжал кулаки, но, встретив спокойный, мудрый взгляд ректора, внезапно понял, что тот прав. Он лишь молча развернулся и вышел из кабинета. Он вернулся в свою комнату, которую делил с Пуппером, и начал крушить всё вокруг.— Этот бородатый маг! Ненавижу! Каким надо быть наглым, чтобы лезть к ней! — орал капитан, швыряя вещи в стену.— Хватит истерить, — спокойно произнес Пуппер, откладывая свои вещи. — Твоя злость только отдаляет ее. Если ты продолжишь в том же духе, она будет видеть в тебе лишь буйного хулигана. Хочешь победить — будь умнее, а не громче.