Глава 1: Рю. На кону.
Рю. На кону.
186
0
(Сразу два маленьких уточнения по истории: Рю это Беглец (Runaway Kid) из DLC Little Nightmares, а Лиззи это Девочка в жёлтом плаще из Very Little Nightmares)
"Иногда кошмары напоминают нам о том, где мы были маленькими детьми".
История Рю наполнена глубокими противоречиями и драматизмом. Его детство было омрачено уходом отца — это событие стало переломным моментом для всей семьи. Мать Рю, не справившись с болью утраты и чувством одиночества, постепенно погрузилась в депрессию. Даже присутствие сына не смогло стать для неё опорой: вместо того чтобы искать утешение в материнстве, она выбрала путь саморазрушения, пытаясь заглушить внутреннюю пустоту алкоголем.
Естественно, мамой в таком состоянии она была отвратительной. Для Рю её практически не существовало. Иногда в её жизни появлялись другие мужчины, но, как правило, эти романы быстро заканчивались. На некоторое время она снова оживала, и в доме даже какое-то время царили мир и уют, но стоило отношениям развалиться — как разрушался и этот карточный домик.
Со временем Рю привык и к этим перепадам. Он часто оставался один со своими проблемами в тёмном, мрачном доме, где царило отчаяние его матери. Постепенно на фоне всего этого у Рю выработалось отвращение к ней, а также некоторое пренебрежение и недоверие ко всему женскому полу.
На все эти домашние неприятности накладывались еще и проблемы в школе. Он был нелюдим. Друзей у него не было. Мальчик привык со всем справляться в одиночку, поэтому старался держаться в стороне от всех школьных разборок, где понадобилась бы физическая сила, а не смекалка.
Его отец был корейских кровей, возможно, поэтому рост Рю был невысоким, что доставляло ему определённые проблемы. На фоне выделяющихся сверстников он больше походил на выжившего после блокады. Ещё это постоянное грустное выражение лица и глаза, которые он усердно прятал за чёлкой.
В глубине души Рю знал: он не самый хороший человек. Но в мире, который его окружал, быть хорошим значило быть самоубийцей.
Одно было у него точно не отнять — это его ум. Рю отлично умел использовать свою слабость себе на пользу и никогда не пренебрегал средствами. Возможно именно это качество ему и помогло в мире Кошмаров. Туда он провалился совершенно случайно, как он тогда думал.
Это был очередной грустный день. Навеселе от выпивки, мама без стука ввалилась в комнату Рю на втором этаже их маленького домика. Сама она жила на первом, где в одной комнате умещались зал, кухня и коридор.
— Сы-но-чек! Почему такой грустный?
— Я не могу поднимать себе настроение твоим способом, я несовершеннолетний.
— Ой, ладно тебе. Если ты такой же милый, как и твой папа, то точно не будешь пить. — Она практически расползлась на его кровати.
— Тогда почему ты это делаешь?
— Мы же с тобой это сотню раз обсуждали: твоей маме нужно живительное спасение, иначе она не сможет дальше так жить.
— Как по мне, ты просто отмахиваешься от трудностей.
— Знаешь, я пришла к тебе не нотации выслушивать.
— Тогда зачем?
Она повернулась на бок и оперлась лицом на руку. Её тёмные длинные волосы рассыпались красивыми прядями. Он не раз замечал, какая его мама грустная и в то же время стройная и красивая. Она хоть и выпивала, но следов разгульной жизни на себе не оставляла. Хоть дом и был пустым с точки зрения уюта, она всегда находила время навести порядок после работы. И когда только успевала?
Она снова внимательно посмотрела на него.
— В этот раз мне нужен мой маленький ангелочек. — Она снова улыбнулась своей уставшей улыбкой, явно подшучивая над ним. Мама действительно иногда бывала такой: сарказм и ирония так и сквозили, особенно когда она была уже немного расслабленной.
— Я всегда тебе нужен, только когда тебе особенно плохо. Что на этот раз? У меня ещё есть домашнее задание, которое я не сделал. И если я буду тебя развлекать весь вечер, то вряд ли успею.
Рю не любил, когда она так делала. Проявляла свой эгоизм. Её не особо интересовали его дела, однако её инфантилизм сквозил из всех щелей.
— Знаешь, ты так похож на своего отца...
— Мама, только не начинай.
— Почему? Он тоже всегда был такой деловой, занятой, у него тоже никогда не было времени на меня. — Она грустно выдохнула и встала с кровати.
Рю понимал, что уже начинает понемногу закипать. Если она продолжит в том же духе, он, скорее всего, скажет ей что-то неприятное, но она молчала, погрузившись в себя и о чём-то задумавшись. А потом вышла из комнаты, оставив шлейф неприятных воспоминаний. Она умела так делать — будто дёргать за ниточки вины, даже тогда, когда ты совершенно не причем, особенно в памяти об отце которое то и дело становилось причиной раздора.
После такого общения Рю уже больше ничего не хотел. Он вспомнил слова дяди, который часто говорил, что Марлен и в юные годы была зациклена на себе, а с появлением отца Рю она впервые думала больше о нём и об их отношениях. Так цвела. Дядя лишь указывал на тот факт, что каждый переживает травмы по-своему.
Дядя не был идеалом для подражания, но иногда его слова успокаивали.
Рю встал со стула и посмотрел в окно. Он понял, что сегодняшний вечер для него безнадежно потерян. Это было не впервой. Поэтому он решил спуститься на кухню в надежде, что получится что-то нормально и спокойно поесть. Мама хоть и залипала в унынии, но готовкой не брезговала. Она, конечно, не творила шедевров, и иногда это приходилось делать самому Рю. Сегодня как раз был тот самый случай.
Спустившись на кухню, он заметил как мама спит.
— Быстро же ты... — подумал он про себя и прошёл мимо к холодильнику. — Ничего не меняется..
Теперь уже и есть не хотелось, поэтому он просто набрал стакан воды и вернулся обратно в комнату.
— Ничего страшного, поем ночью, заодно успею закончить домашку.
Рю не был отличником, отчасти из-за того, что это требовало много времени, которого у него особо то и не было. После школы он подрабатывал у дяди: так он меньше пересекался с мамой и мог немного подзаработать. Дядя же жил один, больше из принципа, хотя дама сердца (или чего-то другого) у него всё же была. Тогда Рю и понял на примере своего дяди, что любовь — это больше физиологическая потребность нежели сердечная привязанность. К счастью, женщины его еще тогда не волновали.
Как-то раз Рю спросил дядю про своего отца, на что тот просто фыркнул: - Ты уж прости, но он слащавый придурок. Не знаю, что она в нем нашла. Но к тебе это не относиться, - и потрепал парня по голове. После чего вопросов об отце больше не возникало, хоть и радости это тоже не принесло.
Не то чтобы Рю сильно волновал его отец, человек который по непонятным причинам решил уйти, но ему действительно было важно, можно ли как-то помочь маме, а заодно и себе..
Следующий день в школе стал решающим. Это была последняя капля. Классный руководитель снова заговорила с ним на эту тему.
— Мама не придёт, я же уже сказал, она не может.
— Тогда кто-то из взрослых родственников?
— Дядя тоже не может, он много работает, да и нет ему дела до этих мелочей. Я же нормально учусь.
— Не в этом дело, Рю. — Высокая женщина с кудрявыми волосами покачала головой. — Мне придётся записать тебя в список детей из неблагополучных семей. Будут льготы, но, конечно, и проверки... А то на тебя жалко смотреть. Тебя вообще кормят?
— Нет, пожалуйста, не надо. Всё же в порядке. Я нормально ем.
— Прости, малыш. Я должна.
Это был ещё один камень в его огород. Новые насмешки, а ему и так хватало отчуждённости от коллектива. Гнев, бушующий гнев. Парень резко встаёт и выходит из кабинета.
— Чёрт, чёрт, чёрт... — Удар кулаком об стену, отчаяние и грусть.
Он набирает номер мамы, идут гудки.
— Алло...
— Мама, почему ты не можешь просто прийти в школу? Тебе всего-то нужно явиться...
— Рю, я сейчас не могу. Давай попозже поговорим.
— Потом ты тоже не сможешь! — Он уже почти кричит.
— Ох... Зайчик, это такие мелочи. Неужели учительница сама не может разобраться.
— Нами уже интересуются социальные службы.
— Это же хорошо. У тебя будут бесплатные обеды и возможности при... — Он не стал её дослушивать.
В этот момент навстречу шёл статный одноклассник со своими подружками.
— О, отброс.
— Ну, спасибо, Колин.
— Пожалуйста, обращайся. Ты же знаешь, я всегда готов тебе услужить. — Девчонки рядом лишь хихикнули.
— Следующая кружка чая с известью будет от меня.
Одноклассник нахмурился, что-то вспоминая, с недовольным лицом прошёл мимо. После того как парень со своей свитой удалился, Рю выдохнул. Если бы он мог, он прямо тут, в коридоре школы, сполз бы по стене и уселся на пол.
Но к его величайшему огорчению, в этот момент его увидела одноклассница. Строгая девочка в очках держала книжки. Она смотрела на него с лёгким высокомерием:
— Опять учительница досаждает и мама снова не придёт?
Они не дружили, но девушка была чрезмерно проницательна. При желании она могла отчитать кого угодно, даже Колина; до Рю ей не было особого дела. Дело в том, что она просто стала невольным наблюдательницей всей сцены, в которой Рю пришлось напрячься, чтобы отмазаться от неё и не упасть в грязь лицом.
«Опять она лезет не в своё дело. Скорее всего, и разговор с мамой слышала. Блин».
— Знаешь, мне всё равно, можешь не париться. Я лишь шла в учительскую. Но тебе лучше найти кого-то из взрослых. Если честно, твоя самостоятельность уже начинает напрягать, выглядишь больше жалко, чем героически.
— Ты не знаешь всей ситуации...
— А мне и не нужно. Мне достаточно того, что я вижу каждый день.
Она уходит, а он остаётся стоять будто пригвождённый к месту и смотрит в пол.
Мы переносимся в дом Рю. Вечер, тот же самый день.
— Сыночек, мне просто неохота решать твои проблемы. Ты же уже взрослый мальчик, сам можешь справиться. А это и не проблема вовсе.
Он поднимается по лестнице в свою комнату, закрывает дверь и ложится на кровать обессиленный и уставший. Ему снится, что он плывёт по безграничному океану, а потом начинает тонуть. А просыпается уже в мире Кошмаров в образе мальчика лет восьми в комнате «Похищенных Детей» на кровати корабля под названием Чрево.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!