Глава 18: Глава 18

Осьминогоподобный демон всё больше заполнял собой туалетную комнату, узкие стены которой мешали Хяккимару размахивать клинками и сводили к минимуму манёвры для уклонений. Щупальца извивались, скользили по стенам, потолку, полу, словно хищные змеи. Они ударяли, хлестали воздух, пытаясь схватить его. Хяккимару метнулся в сторону, избегая сразу нескольких ударов. Ему не хватало пространства — кругом были лишь стены и вездесущие щупальца. Одно из них обвилось вокруг его ноги, словно удав. Он упал, проклиная тесноту этого места. Рывок ‒ клинок полоснул кожу демона, заставив ослабить хватку. Ещё два щупальца ударили сверху, словно пытаясь раздавить его. Он перекатился вбок, вскинув оба клинка, встретив следующий выпад перекрещёнными лезвиями. Вибрация от удара отдалась болью в плечах. Чудовище нажимало, стараясь прижать его к полу.

Дороро, оставшаяся за дверью, не могла просто стоять. Она с тревогой думала о том, что Хяккимару ещё не восстановился после битвы в заброшенном метро, и о его ране в животе, которую прооперировали только вчера. Она хотела вытащить из рюкзака пистолет, но рука нашарила какой-то деревянный предмет, и Дороро вспомнила, что до сих пор таскает с собой ту самую деревянную статуэтку богини Банмон. Почему-то, интуитивно ей захотелось схватить её, девушка решила довериться своим обострённым эмоциям, потому что других вариантов у неё все равно не было. Так она и ворвалась обратно на поле битвы, держа перед собой на вытянутой руке древнюю статуэтку. Перед её глазами престал Хяккимару, прижатый к стене, а рядом, заполняя собой всё пространство, шевелился чудовищный осьминог. Но едва демон увидел статуэтку в её руке, он стремительно втянул щупальца и стал отползать назад. Воспользовавшись этой паузой, Хяккимару проскочил вперёд, минуя клубящиеся конечности осьминога, и вонзил оба клинка в его глаза, проведя снизу вверх и разрезав голову демона. На несколько секунд возник фонтан из брызг тёмной крови, а затем, как это уже бывало ранее, демон испарился вместе с каждым чернильным пятном его крови на мраморном полу. Переведя дыхание, Хяккимару направился к выходу. На пару мгновений он остановился, опершись рукой о дверной проём, как будто почувствовал сильную боль, но затем последовал далее. Дороро внимательно наблюдала за ним. Она гадала, какая вновь возвращённая часть тела сейчас должна появиться. Больше всего ей хотелось, чтобы это была нога, так как для неё было мучительно смотреть, как её спутник хромает всё сильнее. Но даже когда они вернулись в вагон на свои сидения, всё в его облике оставалось по-прежнему. Люди в вагоне продолжали сидеть на своих местах со скучающими лицами и даже не догадывались о том, что сейчас происходило в нескольких метрах от них.

«Неужели, это был какой-то не тот демон? Или что-то пошло не так?», — задавалась вопросом Дороро.

— Эй, ты точно ничего сейчас не вернул? — на всякий случай спросила она подозрительно. Хяккимару нахмурился и отрицательно мотнул головой, а затем отвернулся в окно. Дороро ещё раз проверила деревянную статуэтку, которую понадёжнее спрятала в рюкзак. Определённо, она обладала какой-то скрытой силой, раз оказала такое влияние на осьминога, и это вселяло некоторую надежду на то, что теперь будет легче защищаться от преследовавших их демонов.

Тем временем поезд начал сбавлять ход и вскоре они прибыли на станцию Касима. Покинув вагон, Дороро почувствовала небывалый прилив радости, она верила словам Тошико о том, что Дайго Кагэмицу со своими людьми не вправе нападать на них на территории города Ниигата. Теперь можно было наконец-то перевести дух. С плотформы станции виднелась синева Японского моря, побережье находилось совсем рядом, и Дороро почувствовала непреодолимое желание увидеть морской закат. Она почти всю жизнь провела в Токио и видела только океан, при этом ни разу в жизни не побывав на море.

— Давай, немного пройдёмся в сторону берега. Я только посмотрю на море несколько минут, всё равно нам теперь некуда спешить, — предложила она Хяккимару. Тот согласился, и молча последовал за ней.

Волны лениво накатывались на песчаный берег, оставляя за собой тонкую пенную кайму. Лёгкий ветерок доносил запах соли и свежести морской воды, к которому примешивался аромат сосновой смолы. Крики чаек вдалеке отражались в летнем воздухе как эхо в затихшей глубине. Небо на закате вспыхивало алыми, золотыми и лиловыми красками, словно художник провёл по нему кистью, смоченной в расплавленном солнце. Волны переливались различными оттенками янтарных и аметистовых цветов. Светило медленно опускалось к горизонту, и его отражение дрожало на водной глади Японского моря, словно путь в другой мир.

В это время у причала стоял паром. Дороро знала, что он курсирует каждую неделю из порта Ниигаты до Осаки, а оттуда до острова Окинава, где находилась клиника доктора Джукая, впоследствии отобранная Дайго. Это было огромное судно, больше напоминающее плавучий отель. Его корпус был окрашен в белый цвет с ярко-синими волнами — символикой компании. Высокие борта возвышались над водой, а по бокам были расположены длинные ряды иллюминаторов. На верхней палубе открывались просторные зоны для отдыха с лавками и столиками, а также небольшой вертолётной площадкой для чартерных рейсов. Очевидно, паром готовился к отплытию в обратный путь, трап был поднят, а само судно находилось на внушительном расстоянии от причала. Дороро заметила, как от одного из его бортов отделился небольшой катер, и двинулся в сторону берега, быстро рассекая волны. Было не трудно заметить, что он двигается прямо по направлению к ним. Приблизившись, катер мягко замедлил ход, расплескав воду у самой кромки берега. В пяти метрах от суши он застыл, слегка покачиваясь на волнах. С тихим скрипом с его борта опустился понтонный мостик, легкими толчками подстраиваясь под рябь воды. Дороро с ужасом увидела, как на мостике во весь рост показался Дайго Кагэмицу. За его спиной возвышались четверо телохранителей в чёрных костюмах и с катанами в руках. Однако, сойти на берег они не пытались.

— Мне было известно о всех ваших передвижениях, — заговорил Дайго. Его тон был холодным и спокойным. — Юная леди, я бы мог вас отправить в тюрьму на долгие годы за похищение моего сына, но я способен проявить достаточно великодушия, чтобы не делать этого, если сейчас вы отдадите мне Хяккимару.

— Это я могу вас засудить за то, что вы сделали со своим сыном, — уверенно сказала Дороро, зная, что находится на безопасной территории.

— Ваши обвинения абсолютно безосновательны, — хладнокровно произнес Дайго.

Стоявший до этого рядом Хяккимару вдруг сделал шаг по направлению к катеру.

— Спокойно, он всё равно не сможет ступить на этот берег. Мы можем просто развернуться и уйти отсюда, — сказала Дороро, преграждая Хяккимару путь.

В этот момент произошло то, что она меньше всего могла ожидать. Дороро услышала голос Хяккимару. В первую секунду она даже не поняла, кто это говорит. Голос был немного хрипловатый и не громкий, чуть прерывающийся как у человека, которому с некоторым трудом даются слова после невероятно долгого молчания.

— Я хочу пойти с ним.

— Что??? Ты можешь говорить? Точно, ты вернул голос убив того осьминога, — обрадовалась Дороро, ещё не до конца вдумавшись в смысл произнесённой фразы.

— Я пойду с ним, — повторил Хяккимару более чётко.

Теперь до Дороро дошёл смысл его слов. Но она всё ещё не понимала, что происходит. Быть может, Хяккимару сам не осознаёт, что сейчас говорит? Лицо Дайго при этом оставалось спокойным, но в нём промелькнула тень лёгкого торжества. Дороро сжала кулаки. Это было глупо. Разве Хяккимару мог уйти? После всего, через что они прошли вместе?

— Мы здесь в безопасности. Он не сможет причинить нам вред. Скажи ему, что он тебе не нужен, и пусть проваливает, — уверенно сказала она, заглядывая Хяккимару в лицо.

Он ответил не сразу. Лишь секунду помолчал, прежде чем сделать шаг вперёд.

— Ты мне не нужна, — ровно произнёс он.

Эти слова прозвучали как гром посреди безмятежного летнего закатного неба.

— Что?.. — она рассмеялась, но в этом смехе звучала паника. — Перестань. Это не смешно.

Но Хяккимару продолжал уверенно идти в сторону катера. Только ненастоящая левая нога продолжала хромать, немного тормозя его быстрые шаги. Очевидно, он не шутил.

Она схватила его за рукав, словно это могло удержать, словно она могла ещё его вернуть. Он не оттолкнул, но и не посмотрел на неё. Просто свободной рукой разжал её пальцы, будто отпуская то, что мешает. Давящее прикосновение его металлических пальцев было неприятным и холодным, но не настолько холодным, каким выглядело его лицо, словно высеченное из цельного мрамора. Оно не выражало абсолютно ничего. Сейчас, на фоне пылающего закатного неба его профиль казался невероятно красивым, таким красивым, что Дороро не могла оторвать взгляда при всей той ужасающей обиде, которую он вызвал, полоснув её как лезвием тем, что только что сказал.

— Как ты можешь так поступать? — закричала Дороро уже ему в спину. — Ты даже скрыл от меня, что вернул голос! Решил им воспользоваться лишь для того чтобы наговорить мне эти гадости? Я же рисковала жизнью, чтобы спасти тебя! Из-за тебя умер Итачи…

— Я не просил меня спасать, — холодно перебил её Хяккимару, не оборачиваясь.

Дайго Кагэмицу покинул мостик и скрылся в кабине катера. Очевидно, ему надоело слушать крики Дороро.

— Как ты можешь идти к тому, кто натравил на тебя демонов которые лишили тебя большей части тела? — выкрикнула Дороро, которая уже давно не сомневалась в виновности Дайго.

Хяккимару остановился. Потом, наконец, обернулся. Сейчас Дороро показалось, что на его лице присутствует то же надменное и беспристрастное выражение, как и у старшего Кагэмицу, делая их чем-то похожими.

— Мой отец не натравливал на меня демонов, — сказал он.

— А кто тогда? — не унималась Дороро, цепляясь за слова как за последнее средство, которое может оттянуть время перед неизбежным.

— Я сам, — холодно ответил Хяккимару и взошёл на мостик.

— Чего, совсем сбрендил? Как такое может быть? — Дороро даже не думала верить в его слова. Впрочем, всё происходящее сейчас казалось сплошным бредом.

Хяккимару больше ничего не отвечал. Он шагнул в катер. Пантонный мостик плавно поднялся. Затарахтел мотор.

— Хяккимару! — её голос сорвался на крик, полный отчаяния.

Но он даже не обернулся.

Катер тронулся, оставляя за собой пенную дорожку. Дороро стояла на берегу, застывшая, с расширенными глазами. Силуэт катера становился всё меньше. Всё дальше. Потом она увидела как от парома отделилось серебристое пятно вертолёта, который взмыл куда-то в сторону Окинавы.

Она не знала, что боль может быть такой… оглушающей. По какой-то зловещей иронии именно когда Дороро впервые услышала голос Хяккимару, она поняла, что влюблена в него по уши. Сколько всего она мечтала у него спросить, сколько хотела сказать, и всё это оказалось напрасным. Почему-то за время, проведённое с этим парнем, она уже настолько сильно привязалась к нему, что ей казалось, он будет рядом всегда. Как будто у них впереди ещё целая жизнь. Ей и в голову не приходило, что Хяккимару может куда-то уйти.

Солнце на западе коснулось моря и мягко скрылось за голубыми волнами. Небо вокруг переливалось от ярко-розового до мягко-оранжевого цвета, создавая на грани горизонта и воды удивительный огненный многоугольный камень. Затем, рябь на воде приобретала золотистый оттенок и перемещалась всё дальше и дальше от берега, пока это пламя не угасло и осталось только медленное ленивое движение волн, несущее умиротворённость и покой.

— Чёрт бы тебя побрал, Хяккимару… — прошептала девушка, чувствуя, как к горлу подкатывает горечь. Как он мог? Как он посмел вот так равнодушно бросить её? После всего, что они пережили вместе. Ещё ни разу в жизни ей так не разбивали сердце. И кто бы мог подумать, что это сделает именно тот, кого ещё не так давно она считала лишь заслуживающим жалость инвалидом и обузой. Дороро жалела, что сейчас не может вернуться в то состояние: когда кроме неё самой никто не имел значения и она действовала исключительно ради своей выгоды. Ей хотелось кричать, но вместо этого она глубоко вздохнула. Постепенно боль притупилась и сменилась жгучей злостью. Нет, она не будет плакать. Не станет той очередной жалкой дурой, чей мир может рухнуть из-за какого-то парня. Пора снова заняться собой и больше не влипать в подобные истории.

Она развернулась и уверенно зашагала прочь, всё дальше удаляясь от берега и того места, где в последний раз видела Хяккимару, мысли о котором твёрдо решила оставить в прошлом.