Глава 2: У Юрки
У Юрки
119
6
Парк встречает их серым небом и голубями.
Юра сидит на скамейке, гитара уже в руках, кудри растрепаны ветром. Увидел Иру — заулыбался, вскочил, чуть не уронил инструмент.
— А вот и Ира! Я думал, ты меня обманешь.
— Я не обманываю, — говорит она тихо. — Я просто... не верю, что пришла.
— Поверь, — он берёт её за руку. Просто так. Легко. И не отпускает.
Они сидят рядом. Юра играет — что-то простое, летнее, с продолжением. Ира слушает. Впервые в жизни ей не хочется считать про себя. Она просто... есть. Сидит. Слушает. Дышит.
Он рассказывает про колледж, про барабанщика-алкоголика, про то, как однажды струна лопнула и ударила его по глазу. Показывает шрам на брови — почти незаметный.
— А ты? — спрашивает он. — Чем живёшь?
Ира замирает.
Чем она живёт?
Йогуртами. Взвешиваниями. Цифрами. Тёмными кругами под глазами. Ночными кошмарами о том, что она занимает слишком много места.
— Ничем, — выдавливает. — Прости.
— Не извиняйся, — он сжимает её ладонь.
Она встаёт. Мир качнулся. Голова кружится, и Юра — будто в размытом пятне.
— Ира? Ты в порядке?
— Да, просто...
Колени подкашиваются.
Земля уходит из-под ног.
Она почти падает, но он успевает. Хватает, прижимает к себе. И последнее, что слышит — его голос: «Ира! Держись!»
---
Она просыпается на чужой кровати.
Пахнет пледом, старым деревом и гитарными струнами. Металлом и теплом.
— Ты жива, — голос Юры тихий, почти шёпот. Он сидит рядом на полу, подперев голову рукой. Лицо бледное, глаза красные — кажется, он плакал. — Ира, ну ты чего... ты меня так напугала.
— Где я?
— Дома у меня. Не тащить же тебя в больницу? Ты просто... — он замолкает. Смотрит на неё. Долго. Серьёзно. — Ты не ешь, да?
Ира отворачивается к стене. Стыдно. Так стыдно, что хочется провалиться сквозь землю.
— Ира, — он накрывает её ладонь своей. Тёплой. Шершавой от струн. — Ты можешь мне сказать. Я не сломаюсь. Я правда хочу понять.
Ира молчит очень долго. Слёзы текут в подушку.
А потом слова летят сами. Про дневник калорий. Про приложение, где она считает каждый грамм. Про мамину фразу «ты поправилась» два года назад — она запомнила навсегда. Про зеркало, которое ненавидит её каждый день. Про ночи, когда она не спит, потому что боится проснуться ещё толще.
Юра слушает.
Не перебивает. Не говорит «всё будет хорошо» — она ненавидит эту фразу.
Вместо этого он просто обнимает её.
Плед на плечах, его руки вокруг неё — нежно, но крепко. Лохматая голова прижалась к макушке. Он пахнет джинсой и чем-то сладким.
— Спасибо, — шепчет он в её волосы. — Что сказала. Это... это много для меня значит.
Потом ведёт на кухню. Ставит чайник, бросает в кружки пакетики — один с ромашкой, другой с бергамотом. Молчат. Чай жжёт ладони. Хорошо.
— Останься сегодня у меня, — говорит он. Не просит — почти умоляет, но тихо. — Не хочу, чтобы ты была одна. Пожалуйста.
Ира кивает.
Ночью они лежат в обнимку на его узком диване. Он прижимает её к себе, гладит по спине, водит пальцами по позвонкам — там, где она сама их считает каждую ночь. Но сейчас почему-то не больно.
— Ты костлявая как воробей, — бормочет он сонно. — Я тебя откормлю. Будешь как колобок. Тёплый.
Ира смеётся. Впервые за долгое время — смеётся по-настоящему.
Засыпает.
И снова снится Юра.
Во сне он целует её в затылок — туда, где она ненавидит каждую складочку. И говорит: «Я запомнил каждую твою косточку. Чтобы потом заполнить их мясом и счастьем».
Просыпается рядом с настоящим.
Он спит. Кудри разлохматились, рот приоткрыт, рука лежит на её животе.
На самом страшном месте.
И она впервые не убирает её. Просто смотрит на его пальцы — тонкие, с узловатыми суставами, со следами от струн — и думает: «Может, я не такая уж отвратительная, если он может спать, касаясь меня».
_______________________
Эта глава чучуть кринге :(
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!