Глава 4: Кофейня
Кофейня
119
6
После душа и разговора они идут в кофейню. Маленькую, уютную, с венскими вафлями и огромными креслами. Юра выбирает столик у окна.
— Тебе что? — спрашивает, листая меню.
— Не знаю, — честно отвечает Ира.
— Тогда я возьму тебе горячий шоколад. Со сливками. И пирожное.
— Юра...
— Ира, — передразнивает он с улыбкой. — Ты сегодня уже ела яичницу. Мир не рухнул. Горячий шоколад тебя не убьёт. А если убьёт — то мы умрём счастливыми, с сахарной пенкой на губах.
Она сдаётся.
Пьёт шоколад — густой, сладкий, тёплый. Смотрит, как Юра дует на свой капучино, обжигается и ругается. И ей хорошо. Впервые за годы — просто хорошо.
А потом дверь открывается.
Ира узнаёт их по голосам. Сначала смех, потом цоканье каблуков, потом — знакомое до тошноты: «Ой, смотрите, кто тут...»
Она. Кристина. Главная стерва школы. С ней ещё двое — такие же холёные, с идеальными причёсками и пустыми глазами.
— Чудо-юдо с йогуртами, — тянет Кристина, подходя к их столику. — А это кто с тобой? Бомж с гитарой?
Юра не двигается. Только пальцы на кружке белеют.
— Реально похудеть не пробовала? — продолжает Кристина, наклоняясь к самому лицу Иры. — Или импланты для жопы заказывала? Вон какое седло.
Смех. Противный, звенящий.
Ира сжимается. Хочется провалиться. Всё, что она съела сегодня, вдруг становится тяжёлым камнем в желудке.
И тут Юра встаёт.
Очень медленно. Очень спокойно.
У него в руке гитара — та самая, с нашивками и потёртым грифом. Он улыбается. Но глаза — пустые.
— Пойдём, — говорит он Кристине тихо. — Выйдем поговорим.
Та фыркает. Думает, флирт.
— Да легко, кудрявый.
Ира хочет крикнуть: «Не надо!» Но голос пропадает.
Юра выходит на улицу. Кристина за ним.
Что происходит за дверью — Ира не видит. Но слышит.
Сначала крик Кристины — удивлённый, потом испуганный. Потом глухой удар. Мокрый. И ещё. И ещё. И звон — как будто гитара ударилась об асфальт.
Потом тишина.
Юра возвращается один. Гитара в крови — на грифе, на корпусе, на его пальцах. Лицо спокойное, как у человека, который только что выключил свет.
— Больше не подойдёт, — говорит он, садясь напротив Иры. — Пирожное ещё не остыло? Ешь.
Ира не может говорить.
— Это ты... ты её...
— Я её, — кивает Юра. Берёт салфетку, вытирает гитару. — Не трясись. Ты тут ни при чём.
— Юра, это... это преступление...
— Это защита, — поправляет он. И снова улыбается — той самой солнечной улыбкой, от которой Ира влюбилась в переходе. — Я никому не позволю говорить тебе гадости. Никому. Поняла?
Ира дрожит. Но смотрит на него.
И понимает: она должна бояться.
Но почему-то ей спокойно.
____________________
Норм, пока писала чуть не уснула (^_^)
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!