Глава 2: Глава 1 Стеклянный лес

Глава 1 Стеклянный лес

13

0

Иот игорьФ
Поделиться

Глава 1

Стеклянный лес

Я бежал три часа.

Босиком.

По камням, которые с каждым километром становились всё острее. По песку, который холодил подошвы, но не мог охладить кровь, кипевшую в жилах. По земле, которая дрожала от тысяч ног, топочущих позади.

Ещё не охотников. Пока только слухов.

«Слышали? Генерал объявил Клыка предателем».
«Говорят, он отпустил детёныша Шептуна».
«Да он сам тварь. Всегда им был».

Слухи бежали быстрее меня. Но охотники, когда проснутся, побегут ещё быстрее.

Я остановился на краю ущелья. Вдохнул. Выдохнул. Прижал ладони к земле.

Вихрь.

Земля гудела. Недалеко — в двух километрах к северу — двигалась стая Тремор-псов. Я чувствовал их тяжёлые тела, перекатывающиеся по каменистой равнине. Семь. Нет, восемь. Один хромал на левую переднюю лапу.

Их вожак — огромный, с сердцем, которое билось как барабан — вёл стаю прямо к ущелью.

Они чуяли меня. Не запах — я не пах как человек. Не пах как тварь. Они чуяли чужого. Того, кто не вписывался ни в их мир, ни в мир людей.

Я побежал дальше.

Воздух становился холоднее. Камни — острее. А потом я увидел его.

Стеклянный лес.

Он возник из предрассветного тумана, как мираж. Как рана на теле земли.

Деревья здесь не были деревьями. Это были кристаллы. Огромные, в десятки метров высотой, острые как бритва, прозрачные как слёзы. Лава застыла мгновенно тысячи лет назад — и время превратило её в стекло.

Чёрное. Фиолетовое. Красное.

Красные деревья росли там, где лава смешалась с кровью. Так говорили легенды. Легенды, которые рассказывали люди, никогда не заходившие в этот лес.

Я зашёл.

Первый шаг — и подошву разрезало осколком.

Я не почувствовал боли. Слишком много адреналина. Слишком много лет тренировок. Но я почувствовал, как тёплая влага растекается по камню.

Кровь.

Моя кровь.

Она пахла не как человеческая. И не как кровь твари. Она пахла страхом. Чистым, незамутнённым страхом того, кто никогда не знал, кем ему быть.

Я шагнул дальше.

Лес встретил меня тишиной.

Не настоящей тишиной — тишиной мёртвых. Здесь не было насекомых. Не было птиц. Не было даже червей под землёй. Только стекло. Только ветер, который свистел в острых кронах, и этот свист был похож на плач.

Я шёл медленно. Каждый шаг — по стеклянной земле, которая хрустела под ногами, как тонкий лёд. Каждый шаг — риск оставить кровавый след.

Охотники найдут меня по крови. Вопрос времени.

— Значит, нужно уйти глубже, — сказал я вслух.

Голос прозвучал чужеродно. Слишком громко для этого безмолвного места.

Я замер.

Потому что в ответ лес тоже заговорил.

«Глубже», — прошептал кто-то справа.

«Глубже», — отозвался кто-то слева.

«Глубже, глубже, глубже», — покатилось эхо между стеклянными стволами.

Я стиснул зубы.

Эхошары.

Я знал о них. Знал из докладов истребителей, которые заходили в Стеклянный лес и возвращались… те, кто возвращался. Они рассказывали о существах без формы, о голосах, которые крадут крики умирающих. Эхошар не издаёт собственных звуков. Он слушает. Запоминает. И повторяет в самый неподходящий момент.

— Ты не настоящий, — сказал я шепоту.

Шёпот засмеялся. Голосом генерала.

«Ты предатель, выродок».

— Нет.

«Ты всегда им был».

— Замолчи.

«Зачем ты врёшь мне?»

Я зажал уши ладонями. Но вибрации проходили сквозь кости черепа, сквозь пальцы, сквозь всё. Я слышал не ушами. Я слышал телом. Каждое стеклянное дерево дрожало от голосов Эхошаров.

— Я не предатель, — прошептал я сам себе.

И в этот момент лес ответил другим голосом.

Голосом ребёнка.

«Мама».

Я замер.

«Мама, я боюсь».

Это была я. Мой голос. Десятилетний. Тот, которым я кричал в подвале, когда учёные в белых халатах впервые всадили мне в позвоночник иглу с кровью Тремор-пса.

— Нет, — сказал я громче. — Нет, нет, нет.

Лес замолчал.

А потом я услышал шаги.

Настоящие шаги.

Не Эхошаров. Не мои. Чьи-то тяжёлые, ленивые, уверенные.

Я присел. Прижал ладони к стеклянной земле — и обжёгся. Стекло было холодным, но вибрация, проходящая через него, обжигала.

Топ. Топ. Топ.

Одна пара лап. Огромных.

Тук-тук.

Одно сердце. Медленное. Сильное.

Ш-ш-ш.

Дыхание. Глубокое. Спокойное.

Тремор-пёс.

Не из стаи, которую я чувствовал раньше. Этот был один. Отбившийся? Изгнанный? Раненый?

Я замер, стараясь не дышать. Не двигаться.

Пёс остановился в тридцати метрах слева от меня. Я чувствовал его тёплое тело сквозь стекло. Чувствовал, как он поворачивает голову. Как ноздри раздуваются, ловя запах.

Мой запах.

Он не нападал. Не рычал. Просто стоял и смотрел в мою сторону. Слепыми глазами. Такими же белыми, как мои.

И вдруг я понял.

Он не чувствовал во мне врага. Потому что я пах как он. Кровь Тремор-пса в моих жилах говорила с ним на языке, который я не понимал сознанием, но чувствовал каждой клеткой.

Я медленно поднялся.

— Ты тоже один? — спросил я тихо.

Пёс наклонил голову. Я услышал, как хрустнули шейные позвонки.

И он шагнул ко мне.

Огромный. Выше меня в холке. Шерсть серая, свалявшаяся, в запёкшейся крови. На левом боку — глубокая рана. Я чувствовал, как из неё сочится тепло.

— Тебя ранили, — сказал я. — Люди?

Пёс не ответил. Просто подошёл ближе. Остановился в метре. Опустил голову.

И лизнул мою раненую ногу.

Шершавый язык провёл по подошве, собирая кровь. Я не отдёрнул ногу. Не знаю почему. Может быть, потому что в этом жесте — огромный хищник лижет ногу беглеца — было нечто такое, чего я не видел в людях никогда.

Доверие.

Безусловное. Беспричинное. Абсолютное.

— Ты… — я запнулся. — Ты знаешь, кто я?

Пёс поднял голову. Посмотрел на меня слепыми глазами. И тихо, едва слышно, заскулил.

Не от боли. Не от страха.

От одиночества.

Я сел на стеклянную землю, не чувствуя осколков. Протянул руку. Коснулся его морды. Шерсть была жёсткой и тёплой.

— Я тоже один, — сказал я. — С сегодняшней ночи. Навсегда.

Пёс лизнул мою ладонь.

И в этот момент я понял, что только что приобрёл не друга.

Я приобрёл стаю. Из двух существ, которых никто не ждал.

— У тебя есть имя? — спросил я.

Пёс тявкнул. Коротко. Беззлобно.

— Хорошо. Я буду звать тебя…

Я задумался. Вспомнил, как дрожала земля под его лапами. Как вибрировало стекло, когда он приближался.

— Вихрь, — сказал я. — Тебя будут бояться. Потому что ты быстрее, чем кажешься. Тише, чем можно представить. И сильнее, чем кто-либо готов признать.

Пёс — Вихрь — тявкнул снова. Громче. Словно одобрял.

Я усмехнулся. Впервые за много лет.

— Ну что, — сказал я, поднимаясь. — Пойдём глубже? Там, говорят, живут Шептуны. Эхошары. И кое-что пострашнее. Но там нас не найдут. Ни люди. Ни твоя стая. Ни генерал.

Вихрь встал рядом. Его плечо касалось моего бедра. Тёплый бок. Спокойное сердце.

Мы пошли.

Вглубь Стеклянного леса. Туда, где стекло росло из земли, как трава. Туда, где эхо повторяло не только крики — но и мысли.

Я шёл и думал о том, что генерал, наверное, уже поднял охотников. Что они идут по моему кровавому следу. Что у меня нет оружия, нет дома, нет ничего.

Но у меня был Вихрь.

И впервые за десять лет я не чувствовал себя одиноким.

Никто не говорил мне, что Тремор-псы выбирают одного хозяина на всю жизнь.

Никто не говорил, что если пёс лизнул твою рану — вы теперь одна стая, пока смерть не разлучит.

А если бы сказали — я бы не поверил.

Потому что я не верил ни во что.

Кроме вибрации.

И кроме того, что стекло под ногами дрожит от шагов охотников.

Они уже близко.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

2 из 2