Глава 1: Пролог Слышащий
Пролог Слышащий
13
0
Пролог
Слышащий
Я проснулся от того, что земля запела.
Негромко. Почти нежно. Как мать, которой никто не дал спеть колыбельную своему ребёнку.
Я прижал ладонь к холодному камню пола. Пальцы разбежались веером — подушечки коснулись поверхности, и мир разлился по моим нервным окончаниям, как кипяток по треснувшей чашке.
Топ-топ-топ.
Шесть пар ног. Лёгких. Почти кошачьих.
Тук-тук-тук.
Четыре сердца. Два бьются ровно — спят. Одно часто — нервничает. Одно… одно слишком медленно. Раненое. Истекающее.
Ш-ш-ш.
Дыхание. С присвистом. Воздух проходит через суженные лёгкие. И запах. Кровь. Свежая. Металлическая. Моя ноздря дрогнула, и я понял, что это не кровь твари.
Это кровь человека.
— Клык.
Голос генерала Железного Клыка пробился сквозь мои ощущения, как топор в дверь. Я открыл глаза. Точнее — притворился, что открыл. Мои мутно-белые зрачки всё равно не видели света. Только вибрации. Только движения. Только правду, которую не разглядеть обычным глазом.
— Клык, — повторил генерал. — Твари внизу. В ущелье Костяного Зуба. Сотня. Может, больше.
Я не ответил. Сидел на корточках, всё ещё касаясь пальцами пола. Слушал.
Топ-топ-топ.
Одна пара ног отделилась от стаи. Направлялась к нам. Нет — к выходу из ущелья. В обход.
— Я слышу, — сказал я. — Двадцать три твари в радиусе километра. Остальные дальше. Один идёт сюда. Очень тихо. Очень умно.
Генерал хмыкнул. Я знал этот звук. Уважение, смешанное с отвращением. Как будто он восхищался моим носом, но ненавидел пса, которому этот нос принадлежал.
— Сколько у нас времени?
— Час. Может, два.
— Достаточно.
Он повернулся к карте — я услышал, как скрипнул пергамент под его тяжёлой рукой. Кожаные перчатки. На левой не хватало двух пальцев — оторвал Шептун десять лет назад. Генерал убил того Шептуна голыми руками. За что и получил своё прозвище.
— У тебя будет цель, — сказал он. — Одна. Самая крупная тварь. Скорее всего, в центре стаи. Убьёшь её — остальные разбегутся.
— Я не могу убивать тварей, — сказал я тихо.
Генерал замолчал. На секунду. Этого хватило, чтобы я услышал, как заскрежетали его зубы.
— Ты создан убивать тварей.
— Я создан их слышать. И чувствовать. И находить. А убивать… — я поднял руку. Посмотрел на неё своими слепыми глазами. — Моя рука немеет, когда я пытаюсь нанести удар. Ты знаешь. Ты сам приказал вшить это в меня. Чтобы я не уничтожил твоё дорогое оружие.
Генерал шагнул ко мне. Я услышал, как скрипнул песок под его сапогом. Почувствовал, как воздух сжался от его близости. Запах пота. Железа. Старой крови.
— Послушай меня, выродок, — прошипел он. — Ты будешь там. Ты найдёшь вожака. И ты приведешь к нему моих лучших стрелков. А они уже сделают то, на что не способна твоя дрожащая рука. Всё понял?
Я кивнул.
Потому что кивать было проще, чем спорить.
Потому что внутри меня уже давно не осталось ничего, кроме привычки подчиняться.
Ущелье Костяного Зуба называлось так не из-за зубов.
Из-за костей.
Они торчали из стен — позвонки, рёбра, черепа. Останки тварей, которые погибли здесь сотни лет назад. Время превратило их в камень, но мои пальцы всё ещё чувствовали тепло, которое не могло остаться в мёртвой кости. Это была память. Сама земля помнила, как кричали эти существа, когда умирали.
Я шёл босиком.
Сапоги я снял ещё у входа. Без них я чувствовал каждую трещину в камне, каждое движение под землёй. Червяк, переворачивающийся в норе в ста метрах отсюда. Корень, прорастающий сквозь скалу. Сердцебиение.
Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.
Стая.
Я остановился. Присел. Прижал обе ладони к земле.
Семьдесят три. Нет, семьдесят четыре. Одно очень маленькое. Детёныш.
Запах. Мокрой шерсти. Гниющей плоти. И ещё — чего-то сладкого. Почти цветочного. Так пахли Шептуны, когда готовились к охоте. Они выделяли этот запах, чтобы парализовать жертву. Не ядом — страхом. Человек, вдохнувший сладкий воздух, начинал слышать голоса умерших. И замирал. А потом Шептун подползал и…
Я тряхнул головой. Отогнал воспоминания.
— Вожака не вижу, — шепнул я в маленький рожок, привязанный к запястью. Металлическая трубка уводила звук назад, к генералу.
Ответа не было. Только статическое шипение — воздух в трубке.
Я пошёл дальше.
Камни под ногами были острыми, но мои подошвы давно огрубели. Я ступал бесшумно — расслаблял мышцы в момент касания, задерживал дыхание. Тремор-псы, чья кровь текла во мне, учили своих детёнышей этой походке. Жаль, что меня учил не пёс. А человек в белом халате, который называл это «эксперимент 47-Б».
Твари были близко. Я слышал их дыхание. Вибрация подсказывала, что они в небольшой пещере справа от меня. Вход завален камнями — но не полностью. Оставалась щель. Достаточно широкая, чтобы просунуть лапу. Или нож.
Я подобрался к щели.
Заглянул внутрь.
Я не видел. Но я чувствовал.
Тёплые тела. Сбитые в кучу. В центре — самое большое. Сердце билось ровно, сильно. Тук-тук. Тук-тук. Как кузнечный молот.
Вожак.
Я поднёс рожок ко рту.
— Нашёл. В пещере. Вход завален, но…
Я не договорил.
Потому что в этот момент детёныш открыл глаза.
Я не видел их. Но я почувствовал, как он повернул голову. Как замер. Как его сердцебиение изменилось — участилось, но не от страха. От любопытства.
Он смотрел на меня.
И в этом взгляде, который я не мог увидеть, но чувствовал всем телом, было нечто такое, от чего моя рука, лежащая на камне, перестала дрожать.
Впервые за много лет.
— Что там, Клык? — голос генерала из рожка прозвучал резко, как пощёчина.
Я молчал.
Детёныш пискнул. Тихо. Вопросительно. И в этом писке я услышал то, чего не слышал никогда в голосах людей.
«Ты кто?»
Не «ты враг». Не «ты добыча». А просто — ты кто?
Я убрал руку от рожка.
— Ничего, — сказал я. — Здесь никого нет.
И отошёл от щели.
Я вернулся в лагерь через два часа.
Генерал встретил меня у входа. Я услышал, как он скрестил руки на груди. Как заскрипела кожаная куртка.
— Где тварь?
— Ушла.
— Куда?
— Я не знаю.
— Ты всегда знаешь.
— Не всегда.
Повисла тишина. Я стоял, чувствуя, как земля дрожит от шагов генерала. Он ходил вокруг меня. Как зверь вокруг клетки.
— Ты врёшь, выродок, — сказал он наконец. — Я вижу. Твоя шея напряжена. Ты держишь голову слишком прямо. Ты врёшь.
Я промолчал.
— Зачем? — спросил он. — Зачем тебе врать мне? Ты знаешь, что я сделаю с тобой, если узнаю правду.
— Знаю.
— И всё равно врёшь?
Я поднял голову. Посмотрел в ту сторону, где, как я чувствовал, находилось лицо генерала. Мои белые, мёртвые глаза смотрели на него уже много лет. И всегда он вздрагивал. Даже сейчас я услышал, как его сердце пропустило удар.
— Там был детёныш, — сказал я. — Маленький. Беспомощный. Он смотрел на меня.
— И что?
— Он не боялся.
Генерал замер.
— Ты понимаешь, что ты сказал сейчас? — спросил он очень тихо.
— Понимаю.
— Тварь, которая не боится человека. Которая смотрит на него без ужаса. Это значит… — он запнулся.
— Это значит, — закончил я за него, — что война не вечна. Что однажды твари перестанут видеть в нас врагов. Или мы перестанем видеть врагов в них.
Генерал шагнул ко мне. Я услышал, как его рука легла на рукоять меча.
— Ты предатель, — сказал он. — Ты всегда им был. Я просто закрывал глаза. Думал, что ты полезное оружие. Но оружие, которое отказывается стрелять, нужно переплавить.
Он вытащил меч. Металл запел — высоко, тонко. Я чувствовал вибрацию лезвия за метр до того, как оно коснулось моей шеи.
— У тебя есть одна ночь, выродок. Беги. Прячься. Молись своим тварям. А на рассвете я выпущу охотников. И если они тебя найдут…
Он не закончил. Не нужно было.
Я развернулся и пошёл.
Босиком. По острым камням. В темноту, которая для меня никогда не была темнотой.
Сзади свистнула стрела — предупреждение. Она вонзилась в камень в метре от моей головы. Я не ускорил шаг.
Потому что бежать было некуда.
Потому что я уже знал, куда иду.
В Стеклянный лес. Туда, где деревья острее бритвы. Туда, где живут Эхошары, копирующие крики боли. Туда, где меня не найдут ни люди, ни твари.
Туда, где, возможно, я наконец пойму — кто я.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!