Глава 6: Глава 6. Незваный гость с онигири

Тихая жилая улица в Сэтагае плавилась под послеполуденным солнцем. В три часа дня здесь обычно не слышно ничего, кроме стрёкота цикад и редкого гула кондиционеров. Тич нашёл их сам, без шума и лишних свидетелей.

В дверь квартиры Кэнты постучали — три тяжелых, уверенных удара, от которых задрожала тонкая дверная коробка. На пороге высилась массивная фигура. В одной руке незнакомец держал помятый бумажный пакет из ближайшего «Лоусона», пропахший дешевым пластиком и соевым соусом.

Дверь рывком открыл Наруто. Он не снял руку с дверной ручки, его плечи были напряжены, а взгляд мгновенно стал колючим.

Тич наклонил голову, разглядывая его с ленивым любопытством.

— Ты не Луффи, — пробасил он. Голос был густым и хриплым, как старое вино, смешанное с песком.

— Нет, — отрезал Наруто, не двигаясь с места ни на сантиметр.

— Жаль. Но он здесь, я чувствую его присутствие. Будто жаром обдает, — Тич широко, щербато улыбнулся и приподнял пакет, в котором что-то зашуршало. — Я принёс онигири. С тунцом и майонезом.

Наруто нахмурился, переведя взгляд с лица гиганта на пакет.

— Ты принёс онигири? — переспросил он с явным недоверием.

— Я вежливый человек, — Тич рассмеялся, и этот смех, утробный и клокочущий, заставил волоски на шее Наруто встать дыбом. — Приходить в гости без угощения — дурной тон, не находишь?

Алексей сидел в самом дальнем и темном углу комнаты. Перед ним лежал раскрытый блокнот, исписанный мелкими, четкими схемами. Он не шевелился, лишь наблюдал, как незваный гость и его друзья выходят на улицу, чтобы не разгромить тесную квартиру в случае драки. Когда дверь захлопнулась, Алексей встал. Беззвучно, словно тень, он направился следом.

*«Тич пришёл раньше, чем я ожидал. Намного раньше, — пронеслось в голове у Алексея. — Впечатляет. Он куда умнее и хитрее, чем хочет казаться».*

На улице, на узком пространстве между жилыми домами и аккуратно подстриженными изгородями, Тич замер. Он казался инородным телом в этом чистом японском пригороде — огромный, темный, окутанный едва заметным маревом тяжелой ауры. Сила двух Дьявольских Плодов пульсировала в нем, искажая воздух, делая его плотным и вязким.

Он смотрел прямо на Луффи. Тот стоял чуть впереди остальных, сжав кулаки, с надвинутой на глаза соломенной шляпой. Против Тича их было четверо, но казалось, что весы всё равно колеблются.

Алексей остановился чуть в стороне, прислонившись спиной к прохладной стене дома. Он сложил руки на груди, превратившись в бесстрастного хрониста.

*«Смотри, — приказал он себе, впиваясь взглядом в фигуру Тича. — Запоминай каждое движение. Каждую искру силы. И, ради всего святого, не мешай им. Сейчас решается всё».*

Луффи стоял в двух шагах от него. 

И молчал. 

Это было самым пугающим — эта неестественная, застывшая тишина. Луффи не бросался обвинениями, не срывался в крик и не растягивал рот в своей привычной широкой улыбке. Он просто смотрел на Тича. В его взгляде застыло то самое выражение, которое Итадори видел лишь однажды — той бесконечной ночью у машины, когда они говорили об Эйсе. Взгляд человека, который уже всё решил.

Тич перевел взгляд на парня в соломенной шляпе, и его широкая, щербатая ухмылка чуть дрогнула. Она не исчезла, нет, но стала какой-то другой — более сложной, почти колючей.

— Луффи, — произнес Тич. В его хриплом басу проскользнули почти теплые, отеческие нотки. — Ты вырос.

— А ты не изменился, — ответил Луффи. Голос его был сухим, как песок в пустыне.

— А зачем мне меняться, если всё идет хорошо? — Тич небрежно пожал массивными плечами.

— Я слышал ты стал одним из Четырёх Императоров в Новом Мире. Поздравляю. Серьезно, без обид.

— Слышал от кого? — Луффи даже не моргнул.

— О, мир куда больше, чем тебе кажется, — Тич уклончиво качнул головой. — Слухи ходят. Новости долетают.

Луффи проигнорировал его слова. Тич медленно, без лишней спешки, наклонился и опустил бумажный пакет с онигири на землю, прямо к своим ногам. Когда он выпрямился во весь свой колоссальный рост, стало окончательно ясно, насколько он огромен. Его тень накрыла Луффи полностью, поглотив его фигуру.

— Ты злишься, — констатировал Тич, и в его глазах блеснуло что-то похожее на искреннее сочувствие. — Я понимаю. Эйс...

— Не произноси его имя, — сказал Луффи.

Тихо. Без надрыва. Но от этого тона у Наруто, стоявшего неподалеку, по спине пробежал холод. Это было гораздо хуже яростного крика. 

Тич послушно закрыл рот, выжидая.

— Ты не имеешь права говорить его имя, — продолжал Луффи всё тем же ровным, пугающим голосом. — Ты сдал его Морскому дозору. Ты притащил его на эшафот. Ты стоял и смотрел, как Белоус умирал, пытаясь вытащить его из петли. — Он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство гиганта. — Не говори его имя. Никогда.

Тич молчал секунду, разглядывая паренька перед собой. Когда он заговорил снова, из его голоса испарились и смех, и напускная легкость. Осталась лишь тяжелая правда амбиций.

— Я сделал то, что должен был сделать, — глухо произнес он. — Эйс стоял у меня на пути к вершине. Так бывает, Луффи. Таков этот мир.

— Да, — согласился Луффи. — Бывает.

Он замолчал, и тишина снова навалилась на улицу. Наруто видел, как пальцы Луффи медленно сжимаются в кулаки и снова разжимаются. Ритмично. Словно он вел внутри себя какой-то обратный отсчет.

— Я мог убить тебя еще на Маринфорде, — произнес Луффи. — После всего. Злости во мне хватило бы на десятерых.

— Но не убил же, — Тич прищурился.

— Нет. Потому что тогда я еще не мог. Не хватало сил, — Луффи вскинул голову, и его взгляд буквально пригвоздил Тича к месту. — Сейчас — могу.

Тич долго смотрел ему в глаза, словно проверяя эти слова на прочность. Затем он медленно, очень медленно кивнул — так кивают человеку, который наконец-то принес ответ на вопрос, мучивший тебя годами.

— Тогда попробуй, — сказал Тич. Просто и буднично.

Воздух между ними задрожал, словно перед ударом молнии.

Итадори успел только выкрикнуть, перекрывая внезапно наступившую тишину:

— Отходим от зданий! Живо!

И в этот миг реальность треснула.

Тич не нападал. Он вообще редко бил первым, если чувствовал, что контролирует ситуацию. Он просто лениво выставил правую руку в сторону, ладонью вверх. Из его пор, из-под ногтей, из каждой складки одежды повалил густой, липкий черный дым. Это не было обычное задымление — это была Тьма-Тьма, первородный мрак, который не просто закрывал свет, а пожирал его. Пространство вокруг Тича исказилось, превращаясь в бездонный колодец, гравитация которого тянула к себе мусор, пыль и само время.

Луффи среагировал мгновенно.

— *Сору!* — выдохнул он.

Он не понесся в лоб. Его тело превратилось в размытое пятно. Прыжок на стену ближайшего дома — кирпичи едва не крошатся от толчка. Рикошет на фонарный столб. Оттуда — еще выше.

— *Gear Second!* — кожа Луффи в долю секунды стала ярко-розовой, от него повалил густой пар, а сердце застучало с частотой парового молота.

Он обрушился сверху со скоростью, которую человеческий глаз зафиксировать не в силах. Кулак, окутанный волей вооружения, почернел, становясь тверже алмаза.

— *Gomu Gomu no... Jet Pistol!*

Тич даже не шелохнулся. Он принял удар в упор, подставив корпус.

Луффи почувствовал это в ту же секунду. Кулак погрузился в плоть Тича, но вместо хруста костей или отдачи от столкновения он ощутил… пустоту. Тьма-Тьма сработала как абсолютный демпфер. Она поглотила всю кинетическую энергию, всосала инерцию и — что было страшнее всего — мгновенно «выключила» его способность. Резина внутри Луффи замерла. Тело стало обычным, уязвимым, человеческим. Это было похоже на падение в ледяной вакуум.

— Ты забыл, — почти ласково пробасил Тич. Его огромная пятерня, окутанная черным пламенем, сомкнулась на запястье Луффи. — Перед моей Тьмой все Дьявольские Плоды равны нулю. Твоя резина — больше не резина, когда я касаюсь тебя.

Тич не бил — он просто сделал короткое, небрежное движение рукой, словно отбрасывал мешающуюся ветку. Но за этим движением стояла мощь гравитации. Луффи пулей пролетел через всю улицу и с оглушительным грохотом врезался в бетонную стену. По фасаду поползла паутина трещин, поднялось облако пыли. Луффи мешком рухнул на тротуар.

— Луффи! — Наруто уже сорвался с места, в его руке начал формироваться вихрь чакры.

— Стоять, — скомандовал Ичиго. В его голосе было столько тяжелого, стального спокойствия, что Наруто замер на полушаге. — Не вмешивайся. Еще не время.

Луффи начал подниматься. Медленно. С трудом отрывая ладони от асфальта. Он сплюнул густую кровь, размазав её по подбородку, и посмотрел на свои руки. Они слегка дрожали, но не от страха — от перенапряжения.

— Помню, — хрипло произнес он, поднимая взгляд на Тича. — Я всё помню про твою Тьму.

Тич склонил голову набок, искренне удивляясь:

— Тогда зачем ты бил напрямую? Это же было глупо, разве нет?

— Проверял, — коротко бросил Луффи.

— И что же ты проверял? — Тич ухмыльнулся, демонстрируя дыры в зубах.

— Насколько ты стал сильнее с нашей последней встречи, — Луффи наконец улыбнулся. Это была не та веселая улыбка, которой он приветствовал друзей. Это была улыбка бойца, который увидел слабое место в броне врага. Улыбка, от которой у врагов его команды обычно холодело внутри.

Тич прищурился. Его Тьма вокруг начала пульсировать быстрее, реагируя на изменение атмосферы.

— *Gear Fifth*, — медленно произнес Тич, и в его голосе проскользнуло предвкушение. — Белое воплощение. Самая нелепая сила в мире. Я много слышал о ней. Очень хотел посмотреть вблизи.

Луффи глубоко вдохнул. Его сердце вдруг сменило ритм. *Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум.* Ритм освобождения.

— Смотри.

Улица изменилась.

Это было единственное слово, которое Итадори смог подобрать позже — *изменилась*. Как будто сама ткань реальности вокруг Луффи вдруг стала живой, податливой и… смешной. Воздух задрожал, наполняясь белым маревом, но это не было обычное свечение. Это была чистая вибрация свободы, частота первозданного смеха, который существовал в этом мире задолго до любых правил и законов физики.

Луффи стоял в центре этого безумия. Его волосы стали белыми, словно облака, и колыхались, будто он находился под водой. Одежда побелела, глаза превратились в золотистые линзы с пляшущими в них кольцами. Он улыбался во весь рот, и этот смех — «Ши-ши-ши!» — разносился по Сэтагае, заставляя асфальт под его ногами идти волнами.

— Вот это… — тихо выдохнул Наруто, чувствуя, как его собственная чакра резонирует с этой дикой энергией. — Я ещё такого не видел.

— Никто не видел, — отозвался Ичиго, не отрывая взгляда от белой фигуры. — Это не просто сила. Это издевательство над здравым смыслом.

Тич смотрел на Луффи. В его глазах — впервые за всю их встречу — мелькнуло что-то настоящее. Не расчетливая злоба, не уверенность в себе. Что-то, похожее на азарт игрока, который поставил на кон всё, или на страх, искусно притворяющийся этим азартом.

— Ника, — прохрипел он, и тьма вокруг его кулаков забурлила.

— Луффи, — поправил его тот, пружиня на месте. — Меня зовут Луффи!

И он прыгнул.

То, что происходило следующие несколько минут, Алексей пытался зафиксировать в блокноте, но бросил после третьей попытки. Его рука просто не успевала за абсурдом боя. Луффи в пятом гире двигался иначе. Не просто быстрее — он перемещался так, будто само пространство подчинялось его прихоти. Каждый удар был неожиданным. Луффи растягивал асфальт, как резину, превращая дорогу в батут. Он ловил летящие в него сгустки тьмы Тича голыми руками, превращал их в упругие мячи и пулял обратно, заливаясь смехом. Он хохотал в процессе — искренне, до слез, не потому что ему было не страшно, а потому что он нашёл в этом противостоянии что-то истинное.

Тич держался. Это было важно — он не просто выживал, он отвечал. Два Дьявольских Плода давали ему то, чего не было ни у одного врага Луффи: абсолютное поглощение урона Тьмой и разрушительную мощь Землетрясения. Когда кулак Луффи превращался в гигантский молот, Тич бил в ответ, дробя само пространство перед собой. Воздух трещал, как битое стекло. Тич был нечеловечески живучим. Каждый раз, когда казалось, что удар Ники отправил его в нокаут, он поднимался, окутанный черным паром.

— Ты не можешь победить меня в одиночку! — выкрикнул Тич, сплевывая густую темную кровь.

— Твои удары сильны, мальчишка! Но меня нельзя убить просто силой!

— Я знаю, — Луффи внезапно замер, зависнув в воздухе в нелепой позе. Белое марево вокруг него чуть утихло.

— Тогда зачем?! Зачем ты продолжаешь этот клоунский концерт?

— Затем, что это не финал, — сказал Луффи, приземляясь на корточки. — Это просто разговор. Кулаками.

Тич замер, тяжело дыша. 

— Разговор... — повторил он, выпрямляясь.

— Ты пришёл сам. Значит, хотел что-то сказать, — Луффи опустил руки. Это не было жестом слабости. Это был жест человека, который видит врага насквозь и знает, когда пора сменить тактику. — Говори.

Наступила долгая пауза. Слышно было только, как остывает потрескавшийся асфальт.

Потом Тич неожиданно рассмеялся. Громко, от души, запрокинув голову к небу.

— Ты не изменился, — выдохнул он, утирая слезы. — Ты всё такой же сумасшедший, каким был в Джае.

— Ты тоже.

— Да... — Тич вытер кровь с лица краем рукава. — Ладно. Раз ты хочешь говорить — скажу. Я пришёл не воевать. Я пришёл посмотреть.

— На что?

— На тебя. На вас всех, — он обвёл тяжелым взглядом группу: Наруто, Ичиго, Итадори. — Я хотел понять, насколько вы серьезная угроза плану.

— И? — подал голос Итадори.

Тич помолчал, словно взвешивая слова.

— Серьезная, — сказал он наконец. — Куда серьезнее, чем думала Богиня. — Он поднял с земли свою шляпу, слетевшую в пылу драки, и нахлобучил её на голову. — Кагуя думает, что вы просто придете и проиграете под тяжестью её величия. Я думаю иначе.

— Ты на нашей стороне? — спросил Наруто с искренним изумлением, делая шаг вперед.

— Нет, — отрезал Тич. — Я на своей. Всегда только на своей. — Он поднял пакет с онигири. Каким-то чудом еда осталась нетронутой в эпицентре битвы. — Но я не хочу, чтобы уничтожили все миры. Мне в этих мирах ещё много чего нужно. — Он посмотрел Луффи прямо в глаза. — Никка... Никка волей-неволей нужна мне живой. Если Богиня завершит ритуал — не будет никакой Ники. Не будет ничего. Только пустота.

— Значит, ты предашь Кагую, — подытожил Ичиго, сжимая рукоять меча.

— Я не предаю. Я переоцениваю приоритеты, — поправил Тич. — Это разные вещи.

— С тебя станется, — бросил Луффи. Без злости — просто как констатацию факта.

— Да, — легко согласился Тич.

Наступило молчание. Итадори переводил взгляд с одного пирата на другого. Луффи снова смотрел на Тича — тем самым спокойным, тяжелым взглядом, с которого всё началось.

— Ты не союзник, — сказал Луффи. — Ты никогда им не будешь. Я не верю тебе и не буду верить.

— Правильно, — Тич широко улыбнулся. — Я бы на твоем месте тоже себе не верил.

— Но если ты действительно хочешь помешать Богине — не мешай нам. Это всё, что я прошу.

Тич посмотрел на него долгим, изучающим взглядом, в котором на мгновение промелькнуло что-то похожее на уважение.

— Договорились, — сказал он просто.

— Это не значит, что мы в расчёте, — добавил Луффи тихо, и в его голосе снова послышался холод. — За Эйса. Мы не в расчёте. Никогда.

Тич замер. Секунду он стоял неподвижно, спиной к ним. И — что было совершенно неожиданно — когда он заговорил, в его голосе не было ни капли насмешки.

— Знаю, Луффи. Знаю.

Он развернулся и пошёл прочь по разбитой улице — медленно, вразвалку, как человек, которому абсолютно некуда спешить. На углу он обернулся, махнув рукой с пакетом.

— Онигири оставляю! — крикнул он. — Не пропадать же добру.

И ушёл, растворившись в дрожащем мареве токийского полдня.

Тишина, воцарившаяся после ухода Тича, казалась неестественно громкой. Воздух всё еще пах озоном, палёной резиной и тем специфическим, тяжелым запахом, который оставляет после себя черное пламя.

Наруто первым нарушил оцепенение. Он шумно выдохнул и сел прямо на тротуар, в самую гущу трещин, разбежавшихся по асфальту после удара Землетрясения. Засунув руки в карманы, он снизу вверх посмотрел на друга.

— Ты как? Живой?

Луффи неподвижно замер, глядя на пустой угол дома, за которым скрылся массивный силуэт Тича. Эффект Пятого Гира давно прошел — белое марево растаяло, волосы снова стали иссиня-черными, а одежда — привычно яркой. Только соломенная шляпа, чуть сбитая на затылок, напоминала о том, что бой вообще был.

— Да, — коротко бросил он.

— Точно? — Наруто прищурился, пытаясь уловить в его позе хоть какой-то признак слабости.

— Точно. — Луффи помолчал, сжимая и разжимая кулаки, словно прощаясь с остатками адреналина. — Я злюсь. И буду злиться. Это не пройдет, Наруто. Никогда. — Он наконец отвел взгляд от угла и посмотрел на своих союзников. — Но сейчас есть дела поважнее моих чувств.

— Это уж точно, — негромко согласился Наруто, поднимаясь и отряхивая штаны.

Итадори тем временем осматривал поле битвы. Зрелище было удручающим: фонарный столб согнулся под немыслимым углом, фасад жилого дома украшала глубокая вмятина, в точности повторяющая контуры тела Луффи, а дорога выглядела так, будто по ней прошелся небольшой смерч.

— Нам пора делать ноги, — не оборачиваясь, произнес Итадори. — Шум был на весь район.

— Уже слышу, — отозвался Ичиго, слегка наклонив голову. — Три машины. Километра два отсюда, не больше. Сирены завывают вовсю.

— Алексей, Кэнта — в дом, быстро! — скомандовал Итадори.

Парни не заставили себя ждать. Алексей, проходя мимо того места, где Тич оставил «подарок», на секунду замер. Он посмотрел на помятый бумажный пакет, пожал плечами и, подцепив его за края, прихватил с собой. Глупо было оставлять улику, на которой могли быть отпечатки или след силы.

Итадори зашел в подъезд последним, аккуратно притворил дверь и щелкнул замком.

Буквально через минуту за окнами взвыли сирены. Вспышки красно-синих маячков замелькали на стенах коридора. Послышались резкие команды, хлопанье дверей и… долгая, звенящая пауза. Было легко представить лица патрульных, которые сейчас стояли посреди Сэтагаи и пытались понять, как обычная драка могла превратить асфальт в крошево, не оставив при этом ни капли гильз или следов взрывчатки.

В квартире было прохладно. Наруто, не выдержав, заглянул в пакет, который Алексей бросил на стол. Он выудил один онигири, обернутый в хрустящие водоросли нори, и решительно откусил добрую половину.

— Хм-м... Вкусные, — прошамкал он, довольно зажмурившись.

Ичиго, прислонившийся к дверному косяку, посмотрел на него со смесью брезгливости и недоумения.

— Не говори мне, что тебе правда нравится еда, которую принес *этот* парень.

— Но это правда вкусно! — Наруто пожал плечами, дожевывая. — Свежие, рис не сухой.

— Его принес Тич, — напомнил Ичиго, скрестив руки на груди. — Ты серьезно собираешься это есть?

— Слушай, — Наруто поднял палец вверх, — еда ни в чем не виновата. Рис не выбирал, кто его купит.

Луффи, до этого стоявший у окна, молча подошел к столу. Его рука, словно живая, метнулась к пакету. Он схватил онигири и отправил его в рот целиком, даже не разворачивая полностью.

— Нормально, — вынес он вердикт, проглатывая угощение. — Жить можно.

Кэнта наблюдал за этой сценой из кухни. В его голове роились тысячи вопросов, но он задал ни одного. Вместо этого он просто в третий раз нажал на кнопку электрического чайника. В любой непонятной ситуации — вари чай. Это был единственный надежный план в мире, где пираты приносят завтраки, а богини собираются уничтожить реальность. Чайник зашумел, выпуская струю пара, и Кэнте показалось, что это самый правильный звук за весь сегодняшний безумный день.

Вечером, когда за окнами наконец стихли сирены и город погрузился в густые синие сумерки, они снова собрались в тесной гостиной. Лампа над столом тускло освещала разложенную карту, испещренную пометками Алексея.

Четыре с половиной дня превратились в четыре. Время больше не шло — оно утекало сквозь пальцы, как песок.

— Тич нейтрален, — произнес Итадори, опираясь ладонями о край стола. Свет падал так, что тени под его глазами казались глубже. — Это не делает нас сильнее, но хотя бы одним неизвестным в уравнении стало меньше. Остаётся трое.

— Кагуя, Яхве и Сукуна, — Ичиго произнес эти имена веско, словно пробуя каждое на вкус. В комнате сразу стало холоднее.

— Яхве контролирует внешний периметр сада, — Итадори начал водить пальцем по схеме. — Его «Зоркость» делает любую попытку скрытого проникновения почти бессмысленной. Кагуя в самом центре, она сосредоточена на ритуале, ей не до нас… пока мы не переступим черту. А Сукуна… — Юдзи замолчал, невольно посмотрев на свою ладонь, где под кожей иногда проступали чужие глаза. — Сукуна просто ждёт.

— Чего он ждёт? — спросил Наруто, подавшись вперёд. — Если он знает, что мы придём, почему не ударит сейчас?

— Не знаю. Это Сукуна. У него всегда свой план, своя игра в игре. Он ждёт момента, когда хаос станет абсолютным.

— Это опасно, — Наруто нахмурился, сжимая кулаки. — Оставлять такого типа за спиной…

— Всё, что связано с Сукуной, смертельно опасно по определению, — отрезал Итадори. — Но у нас нет выбора.

Луффи всё это время стоял у окна, прислонившись лбом к прохладному стеклу. На улице было по-будничному тихо. Проезжали редкие машины, кто-то выгуливал собаку под тусклым светом фонарей. Обычный вечер, обычные люди, обычный город, который засыпал, даже не подозревая, что его судьба решается в этой захламленной комнате.

— Три дня на подготовку, — голос Луффи прозвучал глухо, но в нём была сталь. — На четвёртый идём к саду.

— Три дня — это катастрофически мало, Луффи, — Ичиго покачал головой. — Мы даже не до конца понимаем структуру их защиты.

— Три дня — это то, что у нас есть, — Луффи наконец обернулся. Его взгляд был абсолютно спокойным. — Больше времени нам никто не подарит.

В комнате повисла тяжелая пауза. Слышно было только, как на кухне тихонько звякает ложечкой в чашке Кэнта.

— Три дня, — наконец глухо согласился Итадори. — Значит, работаем с тем, что имеем.

Наруто закрыл глаза, погружаясь в свой внутренний мир. Там, за огромной решеткой, в рыжем полумраке, Курама молчал. Это не было молчанием безразличия. Лис чувствовал напряжение каждой клеточкой своей колоссальной сущности. Он знал, что иногда лучший ответ — это просто быть рядом, быть готовым отдать всё до последней капли.

*«Три дня»,* — наконец произнес Лис. Голос его рокотал где-то в самом подсознании Наруто, непривычно тихо. — *«Этого должно хватить».*

«Ты уверен?» — мысленно отозвался Наруто.

*«Нет. Но когда это тебя останавливало? Ты никогда не слушал меня, когда я говорил „нет“ или „это невозможно“. Зачем начинать сейчас, когда на кону стоит вообще всё?»*

Наруто открыл глаза. На его губах заиграла та самая упрямая улыбка, которая когда-то заставляла целые армии менять направление.

— Хватит, — сказал он вслух, прерывая гнетущие раздумья друзей.

Все посмотрели на него. Итадори — с надеждой, Ичиго — с сомнением.

— Просто хватит, — тверже повторил Наруто. — Три дня. Этого достаточно. Я чувствую это кожей. Мы всё успеем.

Ичиго смотрел на него долгую секунду, пытаясь найти в этих словах хоть каплю сомнения, но не нашёл. Он коротко кивнул и снова склонился над картой.

— Три дня, — повторил Куросаки, потянувшись к маркеру. — Тогда за дело. Нам нужно продумать каждый шаг.