Глава 8: Глава 8. Тепло чужих пальцев.

Прошло два дня после спасения Артёма.
Он молчал много.
Оля не отпускала его ни на минуту.
Но теперь, нечто другое начало меняться. В Ангелине.

Максим сидел на карнише, сигарета в уголке рта. Ветер срывал дым, и он смотрел, как пепел медленно падает вниз.

Ангелина вышла молча. Села рядом. Не спрашивала, можно ли. Просто села.

Он протянул ей сигарету.
— Снова не спишь?
— Не хочу. Во сне я теперь слышу голос, похожий на мой. Только... чётче. Умнее. Жёстче.

Она затянулась, медленно выдохнула. Дым лёг между ними, как полу-прозрачная стена.

— Что она говорит? — спросил Максим.
— Что я зря держусь за чувства. Что они делают меня уязвимой. Что я могу быть сильнее, если просто отпущу.

— Ты ей веришь?
— Иногда — слишком сильно.

***галлюцинация***

Ангелина стоит в пустой аудитории. Свет флуоресцентный, мертвенно-белый.

Перед ней — она же. Только в чёрном. Волосы убраны назад, взгляд — стеклянный.

— Посмотри на них. Все цепляются за то, что делает их слабыми: прикосновения, слёзы, чужие страхи.
Ты можешь быть выше.
Ты можешь стать той, кто ведёт. А не той, кто спасает.

— И остаться одна?

Отражённая Ангелина улыбается.

— Одинок тот, кто зависит.
Свободен — кто выбирает.

На лестнице. Позже.

Максим снова курит. Он ждёт.
Ангелина выходит — на этот раз в чёрном свитере, волосы собраны. Холодная.

Он всматривается в неё.
— Ты выглядишь… по-другому.
— Просто устала.
— Это не «устала». Это будто ты не в комнате. Будто тебя всё меньше в тебе.

Она подходит ближе, берет у него сигарету.
— А если это и есть я? Такая. Без сентиментов, без жалости?

Максим медленно затушил сигарету об перила.

— Тогда я всё равно буду рядом.
— Даже если мне станет всё равно?
— Именно тогда.

Он достаёт новую, зажигает, не глядя.
Она стоит перед ним. Курит. Смотрит.
И что-то внутри неё дрожит.

Позже. Ангелина одна

Она стоит у зеркала.

— Если я сдамся…
— Ты не сдашься. Ты вернёшь себе контроль. — её голос. Тот, второй.
— Но я потеряю их.
— Или, наконец, перестанешь от них зависеть.

Она смотрит в глаза отражению. А оно — в неё.

И вдруг…
— А что, если я не хочу быть сильной? Если хочу быть живой?

Зеркало дрожит.
Тень исчезает.

Сущность пытается иначе.
Она не ломает.
Она соблазняет.

И пока Ангелина держится — дым между ней и Максимом всё ещё рассеивается.
Но с каждым разом — медленнее.

Ангелина не спала уже третью ночь.
И в какой-то момент — решила перестать сопротивляться.

Она вошла в зал с зеркалами. Тот самый, где впервые видела отражённую себя.
Теперь она уже не боялась.

Она прошептала слова, которые нашла в старом ритуальном свитке.
Слова, запрещённые. Они не призывали.
Они впускали.

Тем временем — Оля

Оля не могла заснуть.

Артём — рядом, дышит спокойно, но… теперь она просыпалась не от его тишины, а от тишины Ангелины.

— Что-то не так. Она стала… другой. Холодной. Плавной. Всё как-то рассчитано.

Артём сел, глаза полусонные.
— Может, просто… защищается?

Оля качнула головой.
— Нет. Она не отстраняется — она отражается. Как будто говорит с отрепетированной копией себя.

Она встаёт.
— Я пойду проверю.
Максим и… две Ангелины

Максим сидит в холле. Курит.
Один.

Он слышит шаги.
Ангелина. Подходит. Спокойно. Без пальто, как будто не чувствует холода.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она.
Он затягивается.
— Жду, когда ты снова станешь собой.

Она не отвечает.
Вместо этого присаживается рядом, не касаясь.

— Может, мне и не нужно быть прежней. Ты ведь не влюбился в прежнюю. Ты просто пытался кого-то спасти.

Максим смотрит на неё. Долго.

— Ты не она, — говорит он. Тихо, с болью.

Она замирает.
— Что?..

— Она бы никогда не поставила между нами пустоту. Даже когда злилась. Даже когда боялась.

Он встаёт.
— И ещё. У неё — родинка на шее. Под волосами. У тебя — нет.

Ангелина… нет, копия, отступает. Её глаза теряют фокус.
— Ты… ошибаешься. Я — она. Я лучше. Я не плачу, не дрожу. Я умею держать силу.

— Но ты не умеешь любить.
Он бросает сигарету на пол.
— А значит — ты не она.

Тень исчезает. Мгновенно.

Оля — в зеркальном зале

Оля врывается в зал.
Там — настоящая Ангелина, стоящая в центре круга, руки вытянуты, глаза полузакрыты.
На полу — зеркала.
В них отражается другая Ангелина. Та самая.

Оля кричит:
— Ангелина, очнись!

— Я не сплю… — шепчет та. — Я просто… устала быть слабой.

— Ты не слабая. Слабость — это дать страху командовать. А ты — сильнее этого.
— Я больше не чувствую. Только слышу её.
— Тогда слушай меня. Я здесь. По-настоящему. Без игры. Без власти.

Оля бросается в круг и хватает её за руку.

Ангелина дергается.
Зеркала трескаются.
Голоса — шипят, шепчут, захлёстывают. Но…

Тепло чужих пальцев оказывается сильнее.

Позже

Оля и Ангелина сидят вместе.
Максим подходит молча, кивает Оле с благодарностью.

Ангелина смотрит на него.
— Ты знал?
— Я почувствовал.
— Как?
— Ты всегда сначала злишься. Потом споришь. И только потом замолкаешь.
А она — молчала сразу.

Ангелина выдыхает, наклоняется к его плечу.

— Я снова я. Наверное.
— И я буду напоминать тебе об этом. Даже если снова забудешь.

Сущность не ушла.
Она поняла, где их слабость.

Она в усталости. В молчании. В сомнении.

Но теперь она знает и другое:

Пока их держат друг за друга — она снаружи.

Ещё чуть-чуть. Но всё ещё — снаружи.