Глава 12: Глава 12. Когда воздух становится хрупким

Академия будто замерла. Ночью её стены не шумели, не дышали — даже ветер в кронах деревьев не шевелился.
Будто кто-то держал пространство за горло.

Ангелина лежала в кровати, но сон не приходил. Луна высвечивала потолок, а сердце билось так, будто пыталось выскочить.

Она не выдержала.

Тихо поднялась, взяла толстый свитер, накинула поверх рубашки.
Вышла в коридор — и вздрогнула.

Холод.
Не обычный, ночной, а ощутимый, плотный, как будто невидимая стена стояла у дверей.

— Ангелина? — послышалось сзади.

Она резко обернулась.

Максим.

В кепке, спортивной кофте, босиком — явно тоже не спал.

— Ты… тоже чувствуешь? — спросил он, тихо закрывая за собой дверь.

Она кивнула.

Максим сделал шаг ближе — и в его взгляде мелькнуло что-то, чего Ангелина никогда в нём не видела: тревога, смешанная с чем-то личным. Смелым.

— Если хочешь, я могу пройти с тобой, — сказал он. — Не оставлю тебя одну.

Он хотел добавить ещё что-то — и не решился.

А она — не смогла отвернуться.

— Пойдём, — прошептала Ангелина.

И они вдвоём пошли по темному коридору.

Артём не спал всю ночь. Он сидел на подоконнике напротив комнаты Оли, не отрывая глаз от её двери.
Это выглядело странно, глупо, но он не собирался уходить.

Когда дверь тихо открылась, Оля выглянула — глаза покрасневшие, волосы собраны поспешно.

— Ты… тут всё это время..? — прошептала она.

Артём отвёл взгляд.

— Я… ну… если вдруг тебе снова станет плохо.

Оля сделала шаг к нему.
Очень медленно.

— Можешь… пройти со мной? Мне нужен кто-то рядом.

Артём поднялся мгновенно.

— Конечно.

Он провёл её до зеркального коридора — того самого, где раньше стоял ритуальный круг. Сейчас там было пусто.

Почти пусто.

Туман собирался на поверхности зеркал. Неправильный, будто дышащий.

Оля вцепилась в рукав Артёма:

— Оно… оно живое?

— Я с тобой, — сказал он.

Эти слова были слишком спокойными, чтобы отражать его собственный страх.

Они подошли ближе.
На миг туман собрался в очертание человеческого силуэта.
Улыбку.

Оля вздрогнула всем телом — и Артём обнял её, прижимая к себе:

— Не смотри. Всё хорошо. Всё хорошо, слышишь?

Она закрыла глаза, дыхание сбилось.

— Артём… — прошептала Оля. — Ты держишь меня слишком крепко…

Он отпустил — но руки остались на её талии, аккуратно, защищающе.

— Извини… просто… я не хочу, чтобы тебя что-то коснулось.

Оля подняла глаза на него — медленно, робко — и впервые почувствовала, что сердце бьётся слишком громко.

И в зеркале за ними туман расползался, словно завидовал.

На заднем дворе Академии было странно пусто. И слишком тихо.
Как будто весь мир ждал.

Ангелина остановилась посреди двора.

Максим подошёл ближе.

— Где сильнее всего? — спросил он.

— Здесь.

Она обхватила себя руками — холод пробирал до костей. Максим снял свой свитер, накинул ей на плечи, словно это было автоматическим движением.

— Не надо, — попыталась она протестовать.

— Надо, — сказал он, чуть коснувшись её руки. — Я — согреюсь. Ты — нет.

Она чувствовала тепло его одежды, его запах — и почему-то это заставило её сердце пропустить удар.

В воздухе что-то дрогнуло.

В центре двора появилась тень — резкая, как разорванный шов на ткани.

— Кто-то смотрит… — прошептала Ангелина.

Максим сразу шагнул вперёд, прикрывая её собой.

— Пусть попробует подойти.

Но тень не приближалась.

Она… наблюдала.

И исчезла.

Ангелина резко вдохнула.
Максим повернулся к ней:

— Ты дрожишь.

— Потому что страшно.

Он приблизился, очень медленно.
Так, будто боялся спугнуть.

— Я здесь. Я рядом. Слышишь?

Она кивнула.

Максим поднял её подбородок двумя пальцами — мягко, осторожно.
Посмотрел прямо в глаза.

— Ты для меня… важнее, чем ты думаешь.

Эти слова ударили сильнее любого тёмного ритуала.

Ангелина едва слышно сказала:

— Ты тоже… мне важен.

Максим замер, будто боялся поверить.

И если бы тьма не дрогнула снова — их лица оказались бы ближе, гораздо ближе.

Но земля под ногами взорвалась всплеском холодного воздуха.

И где-то в Академии раздался крик.

Оля и Артём одновременно вскрикнули и сжались друг к другу — туман в зеркале взорвался, ударив в стены, в пол, во всё пространство.

Артём инстинктивно развернул Олю к себе и закрыл собой — полностью, даже слишком.

Её дыхание сбилось от его близости и от страха одновременно.

— Артём…!

— Держись!

Стекло в зеркалах трескалось — медленно, болезненно, словно кто-то царапал изнутри.

Оля чувствовала чужие эмоции, как ножом протыкающие грудь.

Страх. Злоба. Пустота.

— Это Влад! — выдохнула она. — Это его эмоции… или… нет… эмоции того, что внутри!

Артём прижал её голову к своей груди:

— Тихо. Тихо, Оля. Я тебя не отпущу.

И она впервые в жизни позволила себе заплакать на чём-то плече.

Максим и Ангелина примчались к зеркальному коридору — и замерли.

Коридор горел трещинами, по зеркалам ползли черные линии, похожие на корни мёртвых деревьев.

Оля сидела на полу, в руках Артёма, прижимаясь к нему.
Он держал её крепко, будто это было единственное, что не ломалось в этой Академии.

— Ты цела? — спросила Ангелина, подбегая к подруге.

Оля подняла взгляд — и в её глазах было слишком много эмоций, чтобы назвать хоть одну.

— Да… благодаря ему…

Артём, не отпуская её, хмуро посмотрел на стекла:

— Это было не нападение. Это было предупреждение.

Максим сжал кулаки.

— Влад.

— Нет, — Оля повела головой. — Это… сущность. Но через него.

— Значит, он уже почти полностью слился, — сказал Максим. — Осталось очень мало.

Ангелина стиснула зубы.

— Мы должны его остановить.

— Мы? — переспросил Максим. — Нет. Сейчас не мы.

Он посмотрел прямо ей в глаза.

— Я.

— Максим…

— Я не позволю тебе снова оказаться рядом с этим… чем бы он теперь ни был.

Оля поднялась, всё ещё держась за руку Артёма:

— И не позволим ему добраться до нас. Ни до кого из нас.

Но воздух снова дрогнул.
Трещины на зеркалах растянулись.

И в них появилось отражение.

Влад.

Но не тот Влад.
Этот — с пустыми глазами, разделёнными вертикальной трещиной.

— Вы даже не представляете, как поздно вы начали, — сказал он голосом, который звучал как эхо изнутри пустоты.

— Игра уже идёт.

Максим шагнул вперёд.
Ангелина попыталась остановить — он перехватил её руку.

— Стоять.

Он смотрел в отражение прямо, не мигая.

— Я тебя вытащу. Видишь? Я здесь. Я живой. А ты — нет.

И впервые… отражение дрогнуло.
Словно внутри Влада кто-то услышал.

Но сущность взвыла — и зеркало взорвалось.

Они вышли во внутренний двор. Все живы. Все в шоке.

Оля дрожала — Артём держал её обеими руками, не отпуская ни на секунду.
Она прижималась к нему, и он — к ней.

Максим стоял рядом с Ангелиной — лицо в пыли, волосы растрёпанные.
Он держал её за плечи.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да… — она кивнула. — А ты?

Он хмыкнул:

— Буду.

Пауза.
Он смотрел на неё так, будто впервые понимал, насколько она ему нужна.

И Ангелина вдруг произнесла:

— Я боялась за тебя больше, чем за себя.

Максим на миг потерял дар речи.

И потом тихо, слишком тихо, сказал:

— Я тоже.

И не отпустил её руку.

Когда они расходились, Оля и Артём задержались у двери.

Она подняла на него глаза.

— Спасибо… за всё.

— Я ещё не сделал ничего, — сказал он. — Но буду.

Она улыбнулась мягко:

— Ты сделал достаточно, Артём. Ты был рядом.

Он медленно наклонился ближе — их лбы почти соприкоснулись.
Почти.

— Если ты снова почувствуешь боль…
— Я позову тебя, — прошептала она.

Его взгляд на секунду стал темнее — и теплее.

— Я всегда приду.

Влад стоял в разрушенном зеркальном зале.

Его отражения больше не было.

Только тень.

Сущность прошла внутри него, как чернильная река.

— Они думают, что смогут меня остановить… — прошептал он.

И улыбнулся.

— Посмотрим.

И в этот момент трещины на стенах начали расти сами по себе.