Глава 13: Глава 13. Те, кто становится ближе.

После событий прошлой ночи Академия казалась другой — будто воздух стал плотнее, словно его приходилось пить глотками.
На коридорах свет больше не был просто светом: он мерцал, дрожал, напоминал о том, что между мирами появилась щель.
Ангелина стояла у окна в общей зоне и смотрела на внутренний двор, где легкий снег падал редкими хлопьями, как будто кто-то посыпал воздух тонким слоем муки. Ей всегда нравилась зима — она давала право молчать. Но сегодня её собственное молчание звучало так, будто в голове кто-то водил пальцем по стеклу.
Максим подошёл почти неслышно, но Ангелина всё равно почувствовала его. Не услышала — почувствовала. Как тепло на спине.
— Ты плохо спала? — тихо спросил он.
Она кивнула, не оборачиваясь.
— А ты?
— Нормально. — пауза — Почти.
Ангелина не верила в слово «почти», когда оно исходило от него. Он был слишком прямой. Если сказал «почти», значит, не спал вообще.
Он встал рядом. Их плечи почти соприкасались.
Почти.
Как будто всё в их отношениях пока что строилось на «почти».
И это пугало её.

Оля сидела в библиотеке, окружённая открытыми книгами, хотя ни одну из них не читала. Она просто держала страницу открытой, а мысли витали где-то в просветах между полок.
Артём заметил её, ещё когда стоял у входа. Она светилась тем мягким спокойствием, которое, казалось, существует только ради него. Но подходить он всё равно боялся.
Он сделал шаг. Потом второй.
Сердце билось, как будто он собирался признаться в государственной измене.
— Можно? — тихо спросил он, указывая на место напротив неё.
Оля подняла глаза и улыбнулась — та маленькая, тёплая улыбка, от которой у него перехватывало дыхание.
— Конечно.
Он сел, но сразу же понял, что это была ошибка. Она сидела слишком близко. Её рукав касался стола рядом с его тетрадью. Её волосы слегка касались его руки, когда она наклонялась.
И каждый этот жест пробивал ему грудную клетку.
Оля тихо закрыла книгу.
— Ты... хотел поговорить? — спросила она, пытаясь скрыть, что сама нервничает.
— Я… хотел быть рядом. — выдохнул он, и только потом понял, что сказал.
Оля замерла.
Щёки покрылись мягким румянцем.
— Мне тоже нравится, когда ты рядом, — сказала она почти шёпотом.
И в этот момент библиотека, казалось, стала слишком тёплой.

Максим и Ангелина вышли в холодный коридор, где воздух пах металлом и морозом.
— Ты стала избегать меня, — сказал он спокойно, как будто говорил о погоде.
Но его голос дрогнул.
Ангелина резко повернулась.
— Я не избегаю.
— Правда? — он сделал шаг к ней.
Очень медленно.
Но этого одного шага хватило, чтобы ей стало трудно дышать. — Тогда почему ты уходишь каждый раз, когда мы остаёмся вдвоём?
Ангелина закусила губу.
— Потому что… — она отступила назад и упёрлась спиной в стену.
Максим остановился прямо перед ней, но не касался.
Хотя расстояние между ними было уже меньше метра.
— Потому что я боюсь, — вырвалось у неё.
— Меня? — тихо.
Она закрыла глаза.
— Себя.
Максим медленно, почти несмело поднял руку и лёгкими кончиками пальцев коснулся её щеки.
Только касание.
Никакого давления.
Он словно спрашивал разрешение.
И Ангелина, сама не понимая, почему, позволила этому.
— Я не хочу, чтобы ты боялась, — сказал он, глядя прямо в её глаза. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя рядом со мной в безопасности.
— А если я не могу? — едва слышно.
— Тогда… — он наклонился чуть ближе, так что его дыхание коснулось её виска, — я буду ждать. Сколько нужно.
Она выдохнула — резко, почти болезненно.
Как будто всё это время задерживала дыхание.
Это был момент, когда между ними впервые возникло не почти, а что-то настоящее.

После библиотеки они вышли на внутренний двор. Снег лежал мягкими сугробами, и Оля вдруг села прямо в них, смеясь, как ребёнок.
— Замёрзнешь, — сказал Артём, садясь рядом.
— Не замёрзну. Со мной тепло.
Он покраснел, но не стал отводить взгляд.
— Артём… — она мягко коснулась его ладони. — Ты стал меняться. Я вижу это. Ты стал смелее.
Он сглотнул.
— Это из-за тебя.
Она чуть нахмурилась, но в её глазах была нежность.
— Не меняйся ради меня.
Меняйся… ради себя.
Она взяла его руку — полностью, переплела пальцы.
Он почувствовал, как мир качнулся.
Оля повернула голову — близко, слишком близко.
— Можно… кое-что? — спросила она.
— Всё, — выдохнул он.
Она улыбнулась и мягко, почти невесомо коснулась его губ.
Очень кратко.
Но этого касания хватило, чтобы снег вокруг них стал казаться тёплым.

Поздно вечером, когда Академия окончательно погрузилась в безмолвие, Ангелина лежала в кровати и никак не могла заснуть. Каждый раз, когда она закрывала глаза, ей казалось, что в углу стоит тень.
Не пугающая.
Скорее… смотрящая.
Максим в это время сидел на своей кровати, уставившись в телефон, но ничего не читая. В голове у него звучали слова Ангелины: «Я боюсь себя».
Он встал, вышел в коридор и остановился у её двери.
Постучал тихо.
Она открыла почти сразу, словно ждала.
— Ты тоже не спишь? — спросила она.
— Кажется, нам нужно поговорить. — Максим остановился нерешительно. — Но если ты не хочешь…
— Хочу.
И впустила его.
Комната была тёмной, но мягкой. На столе горела маленькая лампа. Ангелина села на кровать, подогнув ноги, а Максим — на стул напротив.
— То, что происходит… — она запнулась. — Это меня пугает. Не только мистика. Я… я пугаю сама себя. Как сильно я привязываюсь к тебе.
Он молчал. Но глаза говорили за него.
— И ещё… — её голос стал тихим. — Мне кажется, что Влад пытается использовать мои чувства. Он давит. Он хочет забрать меня от тебя, понимаешь?
Максим встал и медленно подошёл ближе.
Сел рядом.
Настолько близко, что их колени соприкоснулись.
— Я никому тебя не отдам, — сказал он.
Это был не крик.
Это было обещание.
Ангелина подняла взгляд.
В нём блестели слёзы — тихие, бессильные, очень настоящие.
Максим осторожно обнял её.
Так, будто держал что-то хрупкое.
Она уткнулась лбом ему в шею.
— Ты делаешь меня сильнее, — прошептала она. — И слабее одновременно.
— Я рядом, — сказал он. — Всегда.
И впервые за долгое время ей стало спокойно.

Ночь прошла тише обычного.
Но когда Ангелина наконец уснула в объятиях Максима, над её кроватью в воздухе дрогнула тонкая трещина.
Почти незаметная.
Словно чья-то рука скользнула по поверхности мира.
И в этой трещине м
елькнули глаза.
Глаза, которые знали каждую их эмоцию.
Но сущность не сделала ничего.
Она просто смотрела.
Ждала.

Академия просыпалась медленно, словно не хотела открывать глаза.
Коридоры были наполнены приглушёнными голосами, шагами, шелестом одежды. Но за этой привычной суетой скрывалось что-то иное — напряжение, будто стены слушали.
Ангелина шла рядом с Максимом. Их руки не были сцеплены, но они держались слишком близко, нарушая личное пространство друг друга — осознанно. Это был их немой договор: мы рядом.
Она украдкой посмотрела на него.
Он выглядел собранным, спокойным, но она уже научилась различать мелочи: напряжённую линию плеч, слишком сосредоточенный взгляд.
— Ты снова думаешь о Владе, — тихо сказала она.
Максим остановился.
— Он меня беспокоит, — честно. — Не как враг. Как пустота. Я не чувствую от него ничего человеческого.
Ангелина поёжилась.
— Я чувствую, — прошептала она. — И это хуже.
Он повернулся к ней полностью, взял её ладони в свои.
— Что именно?
— Он смотрит на меня так, будто знает, кем я могу стать… если сломаюсь.
Максим сжал её руки чуть сильнее.
— Тогда мы не дадим тебе сломаться.
Мы.
Это слово согрело сильнее, чем любое заклинание.

Оля сидела на подоконнике в аудитории, болтая ногами. Артём стоял рядом, оперевшись плечом о стену. Между ними царила неловкая тишина — та самая, что появляется после поцелуя, когда слова кажутся слишком грубыми.
— Ты жалеешь? — вдруг спросил он.
Оля резко повернулась.
— О чём?
— О нас. О том, что… всё так быстро.
Она внимательно посмотрела на него, затем медленно слезла с подоконника и встала прямо перед ним.
— Артём, — мягко. — Я жалею только о том, что мы так долго боялись.
Он выдохнул, будто всё это время держал в себе воздух.
— Я боюсь, что… — он запнулся. — Что стану для тебя слабым местом.
Она улыбнулась грустно, но искренне.
— А я боюсь, что ты им уже стал. И знаешь что?
Она осторожно взяла его за воротник и подтянула к себе.
— Мне не страшно.
И снова поцеловала. На этот раз дольше. Увереннее.
За дверью аудитории что-то тихо щёлкнуло.
Но они не заметили.

Влад сидел в зале для медитаций, скрестив ноги. Его дыхание было ровным, лицо — безмятежным.
Слишком безмятежным.
Внутри него что-то шевелилось. Не боль, не страх — голод.
— Они сближаются, — прошептал голос изнутри. — Это усложняет задачу.
— Нет, — так же тихо ответил Влад. — Это делает её интереснее.
В его памяти вспыхнули образы:
Ангелина в объятиях Максима.
Оля, смеющаяся рядом с Артёмом.
Тепло.
Защита.
Связь.
— Любовь делает их уязвимыми, — продолжил он. — Ты сама это знаешь.
Сущность внутри него замолчала.
А потом — рассмеялась.
— Тогда ударь не по телу.
Ударь по чувствам.
Глаза Влада на мгновение потемнели.

Вечером Ангелину накрыла внезапная слабость. Она сидела в комнате Максима, на его кровати, сжимая виски.
— Мне плохо, — выдохнула она. — Как будто… кто-то тянет меня изнутри.
Максим мгновенно оказался рядом.
— Посмотри на меня. Только на меня.
Он взял её лицо в ладони.
Её зрачки дрожали.
— Я вижу зеркала… — прошептала она. — Они зовут.
Максим прижал её к себе, не давая отстраниться.
— Ты здесь. Со мной. Ты не одна.
Она вцепилась в его одежду.
— А если я причиню тебе боль?
— Тогда я выдержу, — ответил он без колебаний. — Потому что люблю тебя.
Слова сорвались сами.
Ангелина замерла.
Подняла на него глаза, полные слёз.
— Ты… что сказал?
Он сглотнул.
— Я люблю тебя.
Тишина стала оглушающей.
Ангелина дрожащей рукой коснулась его щеки.
— Я тоже, — прошептала она. — И именно поэтому мне так страшно.
В зеркале напротив них появилась тонкая трещина.

Ночью Оля проснулась от ощущения, будто кто-то стоит рядом.
Комната была пустой.
Но в голове звучал голос.
Он уйдёт.
Он не выдержит.
Ты — его слабость.
Она резко села, задыхаясь.
— Нет… — прошептала она. — Это не правда.
Но страх уже пустил корни.
Утром Артём заметил, что она стала отстранённой. Менее уверенной. Менее тёплой.
— Оля, что случилось?
Она улыбнулась, но улыбка была надломленной.
— Ничего. Просто устала.
А где-то в глубине Академии Влад открыл глаза и почувствовал удовлетворение.

Максим и Артём столкнулись в коридоре.
— Ты тоже это чувствуешь? — спросил Максим.
— Да, — кивнул Артём. — Он играет с нами.
— Тогда мы должны держаться вместе.
Они обменялись коротким, понимающим взглядом.
Четыре сердца.
Четыре уязвимости.
И одна сущность, которая училась любить — чтобы уничтожать.