Глава 2: 2. Страница, которой нет

Ночь давно окутала побережье. Луна висела в небе, как немая точка в конце фразы. Цикады смолкли. Гортензии у дома, казалось, затаились, прислушиваясь к чему-то своему — недоступному для перевода.

Сакура лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Она не спала, но и не бодрствовала по-настоящему. Рядом лежала раскрытая книга, которую читал Какаши: заметив ее интерес, он позволил ей почитать.

Местами скучноватый текст, изобилующий архаизмами, сливался в одну сплошную колонку без начала и конца. И только Сакура, как читатель и хозяйка своих впечатлений, могла остановиться в нужный момент. Мысль, родившаяся после прочитанного, была проста и ясна: пока мы молчим, наши миры все дальше и дальше расходятся. Один — в котором все уже сказано, другой — где так и не решились.

Эта фраза не требовала озвучивания — она звучала внутри, выделялась красной строкой на каждой странице.

На границе сна и яви ей почудилось, что она проснулась. Но комната была другой. И она сама — тоже: в светло-зеленом кимоно с темно-красным вышитым оби. Волосы убраны в тяжелую высокую прическу.

Она никогда не умела правильно надевать кимоно, а наматывание оби оставалось для нее недосягаемой наукой. Но эта Сакура была одета безупречно. Она сделала несколько шагов по новой циновке к окну.

Окна — бумажные, многократно подлатанные возле ручек. Стены — тонкие, раздвижные. Снаружи — японский сад: камни, клен, тихий водопад.

На столе — та же книга, но в тканевом, сшитом вручную переплете, с налетом времени. Сакура подошла к окну, раздвинула створки. За живой изгородью из скумпии с дымчато-розовыми соцветиями проходили люди, проезжали коляски и экипажи. Один из прохожих — мужчина в сером хаори, котелке и с повязкой на глазу — обернулся и посмотрел на нее.

Она узнала его.

— Какаши? — беззвучно прошептала, прижимая ладонь к груди. Он вызывал в ней странное, почти щемящее тепло.

Он остановился, словно действительно услышал ее голос, и взглянул с удивлением.

— Простите… мы знакомы? — спросил он.

Дыхание сбилось. Это был он. И не он.

Но что же чувствовала она?

***

День выдался невыносимо солнечным — резким контрастом к внутреннему состоянию Сакуры. Она проснулась — на этот раз в своем мире. Или, по крайней мере, в том, что считала своим. Взяла в руки телефон и чуть было не швырнула его в стену: десятки пропущенных звонков, сотни сообщений в рабочих чатах и соцсетях — все чего-то требовали.

Ее захлестнула острая, почти детская обида на весь мир: неужели нельзя просто сбежать от этой суеты? Нет, мир тянулся к ней своими липкими щупальцами.

Сакура глубоко вдохнула и перевела телефон в режим полета.

Она привела себя в порядок, не задумываясь ни о макияже, ни о прическе — розовое каре всегда лежало идеально, а в зеленых глазах понемногу появлялся свет, не похожий на суетливый ритм Токио.

На кухне она сделала себе кофе. В три часа дня это вряд ли можно было назвать завтраком, но все же…

Половицы в коридоре скрипнули, раздался голос Какаши:

— Сакура?

Он звучал по-прежнему: устало, тепло, по-человечески.

— Вы в порядке? Вам что-нибудь нужно?

— Нет, спасибо, — ответила она дежурной улыбкой и бросила на него короткий взгляд.

Он уже сделал шаг назад, собираясь уйти, но она окликнула его:

— Я… Сегодня во сне видела вас. В каком-то другом месте. Будто бы в другой жизни.

Какаши подошел ближе, сел на край табурета.

— Во сне?

— Да, — кивнула она и пересказала все, как было.

— Параллельные миры, — тихо сказал он. — Или просто та версия нас, которая выбрала молчание.

— Простите? — удивилась она. — Но как вы могли догадаться? Откуда знали, о чем я думала?

— Ничего особенного, — мягко улыбнулся он. — Вы просто вынесли из этой книги то же, что и я. И не читайте допоздна, — добавил с доброй иронией. — Это самый простой способ стереть грань между вымышленным и настоящим.

— А разве она вообще существует?

— Кто знает, кто знает… — многозначительно произнес он и оставил ее наедине с мыслями.

С большой чашкой кофе Сакура поднялась к себе. Взгляд упал на книгу. Страницы лежали ровно, как и прежде. Но там, где вчера была красная закладка, теперь появилась еще одна — пустая. Словно пространство между реальностями вдруг стало видимым.

Сакура провела по ней пальцем. Вчера ее не было — только ровные столбцы текста.

Она сделала большой глоток кофе и лишь теперь поняла: Какаши мягко пожурил ее за чтение по ночам. Будто бы все еще был учителем. А может, и не переставал им быть…

***

Камакура дышала предвечерней жарой, морской солью и древностью. Сакура неторопливо шла в сторону храма Хасэ-дэра, разглядывая витрины с веерами, открытками, резными подвесками. Все казалось уютным и немного игрушечным — словно кто-то решил сохранить здесь прошлое в янтаре.

Электрички линии Энодэн проезжали совсем рядом с улицей, как сказочные звери — зелено-желтые, вечно чуть потрепанные, но живые. Один из поездов медленно проплыл мимо, отражаясь в витрине кафе. Сакура на миг задержала взгляд — и снова ощутила, будто кто-то наблюдает за ней.

В отражении промелькнула фигура.

Мужчина в сером хаори. Взгляд — в сторону, не на нее.

Или ей это только показалось?

Она моргнула. Поезд ушел. На улице остались лишь туристы и местные — с зонтиками от солнца, с мороженым, со звонким смехом.

Сакура свернула в боковой переулок — туда, где старые каменные дорожки вели к чайным, а воздух становился прохладнее. Тишина здесь звучала иначе. Как будто сам город слушал, дышал, запоминал.

Слева была антикварная лавка. Витрина — пыльная, тусклая, будто ее не мыли уже лет десять. Среди фарфора, вееров и старых пластинок Сакура вдруг заметила книгу.

Та же обложка. Та же тканевая фактура.

«こころ» — «Сердце».

Она вошла. Колокольчик на двери дрогнул, но никто не отозвался. Продавца не было. В лавке пахло лаком, временем и тенью. Сакура подошла к витрине и взяла книгу в руки.

На первой странице — выцветшая надпись чернильной ручкой: «Для тех, кто не смог остаться в одном времени».

***

Какаши удивился, когда Сакура вернула его книгу вечером. Пошутил, мол, классику нынче никто не читает. Сакура с гордостью продемонстрировала ему купленный томик из антикварной лавки и внимательно следила за его реакцией.

Его темно-серые глаза расширились, будто он увидел нечто давно забытое и бесконечно важное. В них промелькнула тень воспоминаний, и он не мог отвести взгляда от книги. Это не было похоже на интерес к библиографической редкости или дорогому экземпляру. В его взгляде читалась глубокая, необъяснимая связь.

Он медленно протянул руку, словно боялся, что книга исчезнет, если коснется ее слишком резко. Его пальцы аккуратно легли на обложку — и по телу пробежала дрожь.

Сакура видела: эта книга напоминала ему о моментах, которые он не мог проговорить вслух — но которые оставили след, не исчезнувший с годами.

— Это… это книга из моего прошлого, — наконец сказал он, его голос дрожал. — Я не думал, что когда-нибудь увижу ее снова.