Глава 4: 4. Времени не существует...

В беседку ворвался ветер. Резким порывом он распахнул книгу, мирно лежавшую на столе, будто она ожила. Страницы начали перелистываться сами собой, словно кто-то невидимый, встревоженный и нетерпеливый, спешно перебирал их одну за другой. Свет в беседке моргнул и тут же потускнел, стал каким-то неэлектрическим — усталым, как заходящее солнце в конце долгого дня.

Сакура подняла взгляд. Хотела сказать Какаши, что ветер, похоже, усилился. Но он уже стоял у порога.

— Ты это видишь? — тихо спросил он.

Она подошла ближе — и увидела: мир вокруг них изменился. Это была уже не та Камакура. Песчаная дорога, рикши, пробегающие мимо, бамбуковые изгороди. Никакой неоновой рекламы, ни одного электропровода. Воздух пах по-другому: древесным дымом, рисовой шелухой и чем-то железным, промышленным — словно город еще не решил, кем он хочет быть: деревней или мегаполисом.

— Это что такое?.. — изумленно прошептала она.

Он обернулся. В его взгляде промелькнула тревога.

— Не знаю, Сакура.

Она остановилась за его спиной, но легким жестом как бы преградил ей путь, будто хотел защитить.

Крыши стали черепичными, вывески — написанными дореформенными иероглифами, вырезанными вручную. Где-то вдали каркнул ворон. Уличный глашатай выкрикивал что-то о смене расписания паромов. Все было удивительно четким, словно в черно-белом документальном фильме — и в то же время пугающе живым.

По спине пробежал холодок. Сакура поежилась, хотя воздух оставался теплым, как и подобает летнему вечеру. Еще несколько секунд назад на ней были короткий топ и шорты, а Какаши носил свободную рубашку и спортивные штаны.

До того момента, как все вокруг изменилось.

Сакура дотронулась до рукава Какаши — он был одет уже не по-современному. Косодэ и хакама, немного выцветшие, но носимые с тем достоинством, которое приходит не от моды, а от принятия времени.

И на ней самой было то самое кимоно из ее странного сна… На ногах — гэта. Только красные ногти на пальцах ног напоминали ей, кто она есть на самом деле.

— Мы… в книге? — спросила его.

— Не знаю. Возможно… Похоже, в том самом мире, откуда она родом, — ответил он. — Или кто-то… или что-то позволило нам пройти сквозь ее строки.

Он осторожно шагнул из беседки, все еще удерживая ее за руку.

Даже здесь, в непонятном времени, Какаши вел себя с ней подчеркнуто бережно, по-джентльменски.

Они вышли на улицу, ступая осторожно, будто любое движение могло все разрушить. Прохожие оглядывались на них, но не удивлялись. Казалось, их здесь ждали.

Узкие каменные улочки вились между холмами, заросшими соснами и бамбуком. Дома пахли морем, рисом и лаком. В них слышно было, как шуршит кимоно, как скрипит пол из старого кипариса. А на улицах — звонкий стук гэта по камню, словно сам город заговорил.

Этот стук — тот самый, который Сакура слышала на днях, когда возвращалась с пляжа вместе с Какаши, — и напомнил ей, что это вовсе не сон.

В храмах все оставалось по-прежнему. На склонах — Хасэ-дэра и Кэнчодзи, запах благовоний и пение монахов. К роднику приходили женщины молиться о счастливом замужестве, а дети просили здоровья для отцов, ушедших работать на пароход в Иокогаму.

Сакура с Какаши неспешно дошли до моста. Он был не меньше поражен, чем она, но не отпускал ее ладонь, будто боялся потерять ее — во времени.

— Кого я вижу! — вдруг раздался за спиной хриплый, насмешливый голос. — Как же так, всегда пунктуальный Бакаши позволил себе опоздать... на сотню лет?!

Какаши инстинктивно сжал ее ладонь крепче. Сакура обернулась на него.

Перед ними стоял мужчина примерно одного с Какаши возраста. Одет он был по-старинному: в кимоно с вышитым мужским оби, на ногах — гэта, на голове - шляпа-котелок, в руке — трость. Черты лица казались смутно знакомыми. Именно таким Сакура представляла себе молодого Учителя из книги. Рядом с ним стояла миловидная девушка с ретро-прической, в сиреневом кимоно, с небольшой сумочкой, расшитой бисером.

Незнакомец задержал взгляд на Какаши.

— Обито? — удивленно пробормотал тот. — Н-но как?..

— Как ты тут оказался? — с хриплой усмешкой откликнулся он. — Хотя, думаю, ты и сам уже понял.

Какаши резко обернулся к Сакуре. Его взгляд… стал таким пронзительным, что она едва не потонула в глубине его темно-серых глаз.

Она облегченно выдохнула. Значит, переход во времени тоже можно было как-то объяснить — Обито ведь сказал, что Какаши все знает.

— Какаши-кун… — произнесла Рин, слегка покашливая и прикрывая рот накрахмаленным носовым платком. — Ты изменился. Но тебе это идет.

Он смотрел на них молча. Что-то происходило с ним в этот момент на мосту - там, на мосту. Сакура это чувствовала и почему-то дрогнула.

— Вы тоже, — тихо ответил он наконец.

— В таком случае, пойдемте в парк, — предложил Обито. — Там неподалеку продают шикарные данго.

Он повел их в сторону от моста.

Обито - живой, громкий, как будто шагнувший прямо из детства. Рин — тонкая, светлая, с тихой уверенностью в голосе. Они смеялись по-настоящему, будто не удивились ни появлению Какаши, ни его молчанию. Ветер трепал кончики волос Рин. За домами негромко шумело море.

Сакура чувствовала: каждый шаг в этом мире — ненадолго. Весь вечер будто взят взаймы у времени. Оттого и ценен.

Они купили данго. Держа палочки, Сакура заметила, как дрожат ее руки — не от холода, а от странного, хрупкого чувства сопричастности. И даже... близости с Какаши. Она не могла ни назвать его, ни объяснить. Но это было то же чувство, что и в том странном сне. В его присутствии сердце приятно замирало.

Она не смотрела прямо на Какаши, но чувствовала: он рядом. Тепло. Он молчал — и этого было достаточно.

Неожиданно Обито спросил:

— А если бы можно было остаться... Вы бы остались?

Сакура не ожидала. Вопрос задел слишком глубоко. Она перевела взгляд на Какаши, а он — на нее.

— Нет. У нас своя жизнь, — отрезал он неожиданно резко. — Я примерно понимаю, как и почему мы тут появились. Но ваше место - здесь. А наше — там.

Рин посмотрела на Сакуру с одобрением. Даже с благодарностью. Какаши едва заметно выдохнул.

— Какаши, — обратился к нему Обито. — Ты должен простить себя. Перестать носить память о нас как наказание. Вы пришли сюда не за этим. Ты обязан жить дальше.

— А разве... — начал Какаши неуверенно. — Разве не… будет так же, как тогда?

— Позволь себе быть счастливым наконец! — сказала Рин громко и твердо.

— Хватит болтать, — усмехнулся Обито. — Если не хочешь остаться, поспеши на мост до захода солнца.

Какаши смотрел на своих друзей так, будто видел в последний раз. В их глазах была только решимость и поддержка. Они знали, что правы. Сомнения и страх не имели силы остановить их.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Мы тогда пойдем.

Они поспешили к мосту. С каждым шагом ускорялись, почти бежали по булыжной мостовой.

«Как я вообще могла в том времени свободно ходить в гэта?» — с досадой подумала Сакура.

Будто в подтверждение своих мыслей оступилась. Но Какаши не дал ей упасть — подхватил на руки, ступил на мост и прижал к себе. Его губы коснулись ее губ — мягко, до мурашек. И Сакура была совсем не против этого поцелуя.