Глава 5: Глава 5. Немногое о неважном

Да. Ответом Кричера было "да". Он мог проникнуть в дом чародеев и незаметно похитить оттуда вещь.

Гарри усмехнулся себе под нос, посмотрев на опустевший портрет Вальбурги. Самой погибшей женщины здесь больше не было, и в таком странном событии, как пропажа изображения, он смог разобраться лишь спустя минут пятнадцать после обнаружения проблемы. Призрак, вселившийся в живой портрет, был упокоен огнём и пробуждением дома.

Но обо всем по порядку.

Отослав Кричера по личному поручению, Гарри спустился в подвал дома. Бумажка в Гринготтсе — это еще не все. Для получения статуса наследника необходимо было заверить этот статус у самого родового камня — он, в отличие от ритуального зала, был доступен для членов семьи. Если он примет кандидата как наследника — будет неважна очередь преемственности, кто первый и кто последний сын или дочь. Все решал камень — в нем были заключены слепки душ предыдущих глав рода, и именно они определяли, достоин ли кандидат. Они же и делали этот камень неразрушимым, поэтому его не охраняли так тщательно. Также на камень — вернее, слепки душ в нем, — была завязана большая часть защитных чар на доме. Каждое поколение вносило что-то новое в защиту, и теперь разобраться в этом хитросплетении было невозможно.

С каждым годом, с каждым поколением, привносящим в Род что-то свое, какую-то часть своей силы, мощь этого камня увеличивалась. Незначительно, понемногу, но конкретно этот камень вода точила ещё как.

Пожалуй, на этом магические преимущества чистокровных заканчивались. Гарри почему-то когда-то давно думал, что у каждой чистокровной семьи есть свое направление магии, но это, как оказалось было в корне неверно, и каждый маг, независимо от рода, имел свои таланты. Тут могла бы помочь разве что генетика, и та порой давала сбои, как бы удивительно это ни звучало.

В любом случае, для получения статуса наследника Гарри нужно было спуститься к этому артефакту и провести некое урезанное подобие ритуала, безопасного для волшебника даже его возраста.

Поначалу все шло хорошо. Принесенный в жертву барашек был благосклонно принят высшими силами. Нарисованные на кистях рук Гарри символы мерно светились, камень — простой булыжник посреди зала — тоже слегка сиял.

Однако все как-то внезапно пошло не так.

Три свечи, поставленные вокруг камня, задуло внезапным порывом холодного ветра, которому совершенно точно неоткуда было взяться в этом закрытом месте, расположенном глубоко под землей, под фундаментом самого поместья. Скрипнула, но не закрылась дверь к выходу в коридор. В звенящей тишине камень сменил равномерно-голубоватое свечение на мутно-фиолетовое а затем, выждав еще пару секунд, потух.

Кромешная тишина спустя почти минуту начала рассеиваться, и остававшийся до сих пор неподвижным волшебник начал различать контуры выплывающих в тусклом свете луны деревьев и кустов. Только что он был возле родового камня, в зале — и вот он в лесу...

Насколько Гарри известно, это было ненормально даже для него.

Местность была безжизненна. Если в обычном лесу то и дело слышалось жужжание, потрескивание и гулкое уханье, то здесь не было совершенно ничего. Лишь завывающий ветер изредка шевелил кроны голых деревьев, казалось, попросту пытаясь сломать толстые и тонкие стволы, покрытые жесткой корой. Сухие опавшие листья глухо шуршали, повинуясь воле ледяного ветра, и только на пару секунд задерживались у ног все еще стоящего на месте волшебника.

Гарри не успел даже нормально оглядеться, как откуда-то из кустов вальяжной походкой выплыл будто чем-то подсвечивающийся темный силуэт, на котором поразительно отчетливо можно было рассмотреть вздыбившуюся шерсть и что-то, отдаленно напоминающее бока.

Поначалу Гарри принял его за медведя, однако с каждым шагом неизвестного становилось ясно, что это не так. Это было странно, неестественно в этой ситуации но все сознание Гарри окутал покой. Отчего-то он был уверен — здесь безопасно.

— Приветствую тебя, возрождённый, — в тихом голосе слышались странные рычащие нотки, и говорил явно замерший в паре метров зверь. Глаза его вспыхнули расплавленным золотом, и только теперь Гарри понял, кто стоял перед ним. Зверь коротко хохотнул: — Да, ты прав. Я гримм. Покровитель рода Блэк.

Покровителей родов маги видели последний раз ещё во времена основателей Хогвартса. Мало кто в нынешнее время вообще верил в их существование. Возможно, это была просто галлюцинация? Гарри бы не удивился.

— Я? Галлюцинация? — в рычащем голове слышалось недоумение. — Не знаю, какие мысли могут бродить в голове Певерелла, однако я совершенно точно могу сказать, что я не плод больного воображения какого-то психопата. С другой стороны, наверное, будь я иллюзией — я бы также не знал об этом, я же лишь фантазия…

Судя по интонациям зверя, Гарри очень хорошо загрузил того мыслями о существовании себя же самого. Впрочем, не нужно было читать читать мысли.

Выждав для верности пару минут, маг все же осмелился подать голос и прокашлялся.

— Так зачем я здесь?

— Я просто хотел посмотреть на того, кто возродит былую мощь моих подопечных, настоящий-ненастоящий мальчик, — совершенно спокойно отозвался зверь. — Твои предки уже дали свое согласие и приняли тебя.

Они молчали. Гарри никогда позднее не смог бы описать то чувство, что поселилось в его груди. Абсолютный покой, доверие и безопасность. Здесь дул холодный ветер, но ему было тепло. Казалось, в тенях маг мог разглядеть человеческие силуэты, тянущие к нему свои руки. Гримм копался в его воспоминаниях — он был в этом уверен. Но не имел ничего против.

Разум медленно уплывал. Под изучающим золотистым взглядом волшебник медленно закрыл глаза и ощутил, как проваливается в сон. Гарри был не уверен, но ему показалось, что он слышал на грани сознания задумчивые слова гримма: "а все-таки, настоящий ли я?.."

Проснулся открыл на том же месте, в зале и, бросив короткий взгляд на руку, поспешно вышел из этого помещения. Ощущение покоя пропало, будто его никогда и не было, но что-то словно поселилось в груди. Что-то тянуло Гарри в сторону севера — и он даже знал, что именно. Азкабан. Кровь звала его на помощь главе.

На детском пальце чуть поблёскивало серебряное кольцо с гербом Блэк.

Следующие дни он провел взаперти, пытаясь смириться с фактом своего попадания в прошлое. Гарри не хотел вспоминать об этих днях.

Вся его жизнь была выброшена в мусорку неизвестно кем и по каким причинам. Всё, чего он добился, вся его история — всё будто стёрли ластиком, как и не бывало никакого будущего, верных друзей, путешествий, жены, детей.

Гарри уделил своему горю ровно неделю. Не более. Смысла месяцами гнить и предаваться бессмысленным размышлениям не было.

Мимоходом Гарри взглянул в зеркало, и в отражении ему тускло улыбнулась его копия, всклокоченные волосы которой местами были посеребрены— "подарок" гримма. Вот уж седину в восемь лет Гарри получить не планировал. Нужно будет закрасить.

Хлопок в коридоре известил его о возвращении домового эльфа, и уже через пару мгновений в гостиную шаркающей походкой вошёл Кричер. В руке он сжимал какой-то предмет. Все эти дни домовик предусмотрительно не беспокоил Поттера, лишь еда появлялась в комнате три раза в день да ванна сама собой наполнялась горячей ароматной водой с расслабляющими маслами.

Домовик умел быть тактичным, если хотел.

— Кричер выполнил поручение молодого господина, Кричер хороший домовой эльф, — пробормотал старик, и протянул тощую руку с предметом магу.

Поттер криво ухмыльнулся, рассматривая идеально лежащую в его руке палочку Тома Реддла. С этим уже можно работать.