Глава 48: Шепот надежды и страха

Я резко вдохнула ртом, будто чья-то чужая рука только что разжала пальцы на моей шее, не давая сделать вдох всё это время. Воздух резанул лёгкие, и лишь тогда я осознала — я лежу на холодном мраморе. Нея стояла рядом на коленях, её пальцы всё ещё сжимали мою руку. Лишь когда наши взгляды пересеклись, я поняла, где нахожусь.

— Что ты увидела? — голос сестры дрожал, в нём звучал страх, едва прикрытый тревогой. В её глазах уже мерцало раскаяние.

— Палантир… — голос сорвался в хрип. Я прочистила горло, с трудом делая глубокий вдох. — Есть ещё один.

Глаза Неии расширились.

— Что именно ты видела?

— Палантир… в заброшенном королевстве. Я разбила его, — слова прозвучали почти шёпотом, но словно взорвались в воздухе, натянутом, как струна.

Я не сказала ей о боли — о том, как меч пронзил меня в видении. О крови. О холоде смерти. Потому что не знала, правда это или всего лишь тень возможного будущего. Да и что могла бы она сделать, узнав? Испугалась бы. А мне и так тяжело.

Мы торопливо покинули зал. Торжество завершалось, гости расходились. Музыка стихла, отзвуки флейт и лютен растворились в гуле голосов, в мягком топоте множества ног. В тронном зале стало просторно и пусто.

Мы с друзьями двинулись в сторону покоев. Гномы смеялись между собой, обмениваясь шутками, а Леголас и Арагорн вели беседу с гостями из Харлиндона. Гэндальф что-то увлечённо объяснял, жестикулируя. Но я была будто оторвана от мира. Образы из видения не отпускали. Они оставили во мне след — холодный, пророческий.

Я иду рядом с ними, но словно через стекло. Я здесь… но где-то в другом времени меня уже ждёт меч. И война. Я ведь выжила в битве за Гондор… но кто сказал, что судьба отпустит меня так просто?

Нея и Миримэ время от времени бросали тревожные взгляды в мою сторону, но молчали. Возможно, боялись. Возможно, ждали, когда я сама скажу. Я не сказала.

Наконец, мы разошлись. Я дошла до своих покоев, открыла дверь, вошла… и только тогда позволила себе выдохнуть. Деревянная поверхность двери за спиной была твёрдой и надёжной, когда я облокотилась на неё и медленно сползла вниз.

Лунный свет проникал сквозь оконные проёмы, озаряя очертания мебели, превращая комнату в хрупкий мир теней и света.

Я обняла колени, прижав их к груди, и замерла. Дыхание стало тихим. Сердце — тяжёлым.

— Я не могу всё потерять… — прошептала я, глядя в одну точку перед собой, как будто оттуда могла прийти надежда.

Я с трудом поднялась с пола, чувствуя, как ноги подгибаются, будто стали ватными. Тело не слушалось, как после долгого бега или глубокого потрясения. Медленно подошла к окну, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать тепло, что ускользало вместе с покоем.

Полная луна застыла в небе, как око небес, глядящее прямо в мою душу. Я долго смотрела на неё, пока дыхание не стало ровнее. Внезапно взгляд скользнул в сторону стола. Там, на поверхности, лежал венок из полевых цветов — тот самый, что мне подарил Леголас. Лепестки чуть увяли, но всё ещё держали форму, будто оберегали память о чём-то добром и тихом.

Я не успела углубиться в воспоминания — в тишине послышался лёгкий стук в дверь. Почти невесомый, как дыхание ветра.

— Войдите, — прошептала я, голос прозвучал тише, чем хотелось.

Дверь со скрипом приоткрылась, впуская в комнату полоску света и тень высокого силуэта.

Это был Леголас.

Он вошёл бесшумно, как всегда — будто часть самой ночи. В руках у него не было оружия, только тёплый плащ, перекинутый через плечо, и тревога в глазах.

— Я почувствовал, что с тобой что-то не так, — тихо сказал он, подойдя ближе. — Ты была слишком молчалива. Даже для тебя.

Я опустила глаза. Он остановился передо мной, не вторгаясь в личное пространство, но его присутствие уже согревало.

— Ты дрожишь, — заметил он, и осторожно коснулся моего плеча, будто спрашивая разрешения быть рядом.

Я кивнула, и его руки мягко обвились вокруг моих плеч, осторожно прижимая к себе. В этом движении не было ни тени давления — только тишина, тепло и забота, которую он умел передавать без слов.

— Всё в порядке, просто… — я запнулась, глотая ком, вставший в горле. Слова застревали, не желая быть произнесёнными. Как же я устала… Когда всё это наконец закончится?

Я уронила голову ему на плечо, закрыв глаза. Мы молча смотрели на ночной город — мерцание огней, редкие фигуры на улицах, ветер, игравший с занавесками. Город спал, а вместе с ним, казалось, засыпала боль. Или хотя бы притихала.

Тепло его тела, ровное дыхание, тишина — всё это стало моей единственной опорой в этот момент. Но всё же одна предательская слеза скатилась по щеке, оставив за собой ледяной след.

Леголас будто почувствовал это. Он слегка отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. Его взгляд был внимательным, мягким — в нём не было жалости, только тихое сочувствие.

Он коснулся моей щеки большим пальцем, нежно смахнув слезу.

— Ты не обязана быть сильной всё время, — прошептал он, — даже свету нужно место, где можно отдохнуть от сияния.

И прежде чем я успела что-либо ответить, он склонился ближе и осторожно, почти невесомо, поцеловал то место, где только что пролегала слеза. Как будто хотел стереть не только каплю, но и ту боль, что стояла за ней.

Моё сердце болезненно сжалось — от неожиданной нежности, от облегчения, от чувства, что рядом кто-то действительно есть.

Я не отводила взгляда. А он просто смотрел на меня, и в этот миг в нас обоих не было ни принца, ни воительницы. Только двое потерянных душ, ищущих в друг друге тишину и свет.

***

На следующее утро, когда после плотного завтрака мужская часть Братства разошлась кто куда — кто на тренировочные площадки, кто в оружейную, кто просто на воздух, — мы остались вчетвером. Я, Миримэ, Нея и Эмилиан сидели за уже пустым, но недавно оживлённым столом.

Наши воины, что пришли на помощь в защите Гондора, уже покинули город и направились обратно в Харлиндон. Я не могла себе позволить рискнуть ни нашим народом, ни родителями. Если мы всё же проиграем — я не хочу, чтобы они стали следующими жертвами.

Тишину нарушил обеспокоенный голос:

— Дея, ты сама на себя не похожа… Что случилось? — Светловолосая Миримэ смотрела на меня пристально, прищурившись. В тот же миг я ощутила на себе ещё несколько тревожных взглядов.

Я сжала в ладонях кружку, в которой уже остыл чай.

— Мы с Неей вчера заглянули в Палантир, — сказала я резко, будто рвала повязку с раны.

На несколько секунд за столом повисла мёртвая тишина. Даже Эмилиан, обычно сдержанный, побледнел, и его брови сдвинулись в тревоге.

— Что? — почти прошипела Миримэ. — Вы… что сделали?

— Мы думали, что сможем узнать планы врага… — чуть виновато заговорила Нея, опустив взгляд. — Это была моя идея.

— Глупая идея и глупая мысль, — резко отрезала эльфийка, в голосе которой сквозило не только осуждение, но и страх. — Палантиры не игрушки. В них смотрят не только ты… но и кто-то ещё.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Мы уже совершили этот шаг, и обратной дороги нет.

— Мне нужно поговорить со всеми, — сказала я, поднимаясь. — В тронном зале. Есть кое-что, что вы должны знать. О том, что я видела. И о том, что может произойти.

Но звать всех не пришлось.

В этот момент в зал вбежали Мэри и Пипин, явно взволнованные. Лица их были не свойственно серьёзны.

— Вы здесь! Хорошо, вас как раз искали, — сказал Мэри, переводя дух. — Вас ждут в тронном зале. Немедленно.

— Что-то случилось? — нахмурилась Миримэ.

— Назревает что-то… странное, — осторожно произнёс Пипин. — Гэндальф сам нас отправил за вами. Он сказал, что времени осталось не так уж много.

Мы переглянулись. Лёгкость утра сменилась напряжением, как затишье перед бурей.
***
Когда мы вошли в тронный зал, все уже были в сборе. Фарамир и Леголас стояли у самого подножия трона, Арагорн обводил всех собравшихся спокойным, но настороженным взглядом, а Гендальф мерил зал шагами, словно пытался согнать с плеч тень надвигающейся беды.

Миримэ подошла к Легандиру и встала рядом с ним, легко коснувшись его руки — почти незаметный жест поддержки. Эмилиан молча направилась к стоявшему в сторонке Гимли, тот в задумчивости курил трубку. Нея остановилась позади меня, будто охраняя спину, а я заняла место рядом с Арагорном, ощутив исходящее от него напряжение.

— Фродо стал недосягаем для моего взора, — наконец произнёс Гендальф, продолжая шагать из стороны в сторону. — Тьма сгущается, и мне это совсем не нравится.

Я медленно кивнула.

— Сегодня утром я ходила в рощу. Фродо и Сэм уже на территории Мордора. Я не чувствую их — словно что-то заслонило их свет. Или кто-то.

— Мне становится всё тревожнее с каждым днём… — проговорила Миримэ, её голос дрожал. — Что-то не так… в самом воздухе чувствуется тревога.

— Если бы Саурон нашёл кольцо, мы бы уже знали, — сказал Арагорн. Его голос был спокойным, но глаза блестели тревогой.

— Это лишь вопрос времени, — мрачно пробормотал Гендальф. — Он потерпел поражение, да… но во тьме он собирает силы вновь. За стенами Мордора армия уже шевелится.

— Пусть и остаются там, — пробурчал Гимли, выпуская кольцо дыма. — Пусть сдохнут в своей черноте. Нам-то что?

Гендальф остановился и строго посмотрел на него.

— Потому что между Фродо и вершиной Роковой Горы стоят десятки тысяч орков, — тихо сказала я. В зале наступила напряжённая тишина.

Миримэ и Эмилиан переглянулись. Легандир нахмурился.

— Если его заметят… мы проиграем, — произнёс он глухо.

— Тогда что нам делать?! — воскликнула Нея, выходя вперёд.

— Я отправил его на смерть… — почти неслышно прошептал Гендальф, и в этих словах звучала усталость многих веков.

— Нет, — твёрдо ответил Арагорн. — Для Фродо ещё есть надежда. Он только должен добраться. А мы… мы можем помочь. Ему нужен отвлекающий манёвр. Нам надо выманить Саурона.

— И как ты предлагаешь это сделать? — нахмурилась Эмилиан, недоверчиво прищурившись.

— Вызовем его на открытую битву, — сказал Арагорн. — Сконцентрируем всё, что у нас есть, и пойдём к Чёрным Вратам. Дадим бой. Не ради победы — ради шанса.

— Прекрасный план для тех, кто хочет умереть красиво, — проворчал Эмилиан, хлопнув по спине Гимли, поперхнувшегося дымом
— Нам не одержать победу силой оружия, — прозвучал твёрдый голос от входа. В зал вошёл Эомер. Он подошёл к Арагорну и кивнул ему. — Но если мы не дадим бой… мы проиграем, даже не начав.

— Верная смерть, — буркнул Гимли. — Никаких шансов. Тогда чего мы ждём?

— Есть ещё кое-что, — сказала я, чувствуя, как напряглись мышцы спины у Неи. — Мы с Неей вчера ночью заглянули в Палантир.

В зале повисла ледяная тишина.

— Вы что сделали? — Гендальф резко развернулся ко мне.

— Мы думали, что сможем узнать планы врага, — тихо произнесла Нея, опустив взгляд.

— Это было опасно и… — начал маг, но я подняла руку, прерывая его.

— Что сделано — то сделано. — Я рассказала им, все о том что увидела тогда, лишь умолчав о своей смерти.

В воздухе повисло напряжение. Все переглянулись.

— Легандир, — повернулась я к военачальнику. — Ты ведь тоже видел нечто… правда?

Он медленно кивнул. Его взгляд встретился с моим. Полный мрака и боли.

— Я видел наше сражение. И кое-что ещё, — он запнулся. — Я не уверен… но это было похоже на… прощание.

Я еле заметно качнула головой, в немой просьбе молчать. Он видел то же, что и я. Но сказал не всё — и за это я была ему благодарна.

Сердце моё стучало глухо, как барабан перед битвой.

Впереди нас ждала не просто война. Впереди — финал. Один на всех.

***

После совета я направилась в библиотеку. Было решено выступать завтра на рассвете, но перед сборами мне нужно было побыть одной. Тишина старинного зала, наполненного запахом пергамента и пыли времени, слегка успокаивала. Я провела пальцами по корешкам книг, будто ища ответы среди забытых страниц.

Но через несколько минут шаги за спиной нарушили покой — меня нашёл Легандир. Его походка была быстрой, почти сердитой. Взгляд холодный, сдерживаемая буря во взгляде.

— Почему ты не рассказала им? — резко остановился он передо мной, не позволяя пройти мимо. Высокие полки с книгами сомкнулись, как стены, и от этого разговора уже не сбежать.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — я вздёрнула подбородок, не желая показывать страх.

— Дея… — его голос стал тише, но куда более опасным. — Ты всё прекрасно понимаешь. Я видел то же, что и ты. У Врат Мордора тебя ждёт смерть.

— Думаешь, меня это остановит? — прошипела я. — Я не бегу от сражений. Никогда не бежала. И ты это знаешь лучше всех.

— Я могу прямо сейчас пойти и рассказать всё Арагорну, Леголасу и Гэндальфу.

— Делай что хочешь. Но даже если вы меня запрёте — это ничего не изменит. Мы оба знаем: я пойду с вами. Хотите вы этого или нет.

Лицо Легандира исказилось от ярости. Внезапно он обрушил кулак на ближайшую колонну — камень треснул под силой удара. Я невольно вздрогнула — впервые видела его таким.

— Na vedui, Deya, le na nín sui thêl, ú-iston bedithog! Pensol lín thêl, Legolas, a i cheber hain o i gwethril!
— его голос дрожал от эмоций.
Он дышал тяжело, борясь с собой, с собственной болью и страхом за меня. В этот момент за его спиной появился Арагорн, с нахмуренными бровями и настороженным взглядом.

— Дея. Легандир. Что здесь происходит? — голос короля прозвучал спокойно, но требовательно.

Я отвела взгляд, чувствуя, как накатывает волна слабости. Легандир, закрыв глаза, на мгновение опустил голову, но не сделал ни шага назад.

— Мы просто обсуждали… цену, — глухо ответил он. — Ту цену, которую кто-то должен будет заплатить, — Легандир развернулся и вышел прочь из помещения.

Pov Леголас
Глядя на затянутое облаками небо, Леголас никак не мог отогнать из мыслей образ старшей принцессы Харлиндона — её тёплая улыбка и звонкий смех всё ещё звучали в его памяти. Совет закончился ближе к закату, и, завершив все необходимые приготовления, эльф остановился у окна, вглядываясь в ночное небо, где лишь изредка сквозь тучи проглядывали звёзды.

В тишине коридоров засыпающего дворца его мысли унеслись далеко вперёд — туда, где ждали надежды, тревоги и ещё не сыгранные разговоры. Он представил, как будет говорить с отцом — королём Лихолесья, и в уме перебирал разные слова и возможные исходы.

Где-то сбоку послышались шаги, и вскоре в коридоре остановился Гимли. Он неспешно закурил трубку и, заметив эльфа, хмыкнул:

— Ты чего здесь стоишь, остроухий? Думал, ты в зале остался.

— Просто… думаю, — мягко отозвался Леголас, не отводя взгляда от неба.

Гимли выпустил кольцо дыма, посмотрел вверх, потом снова на друга.

— Надеюсь, не о чём-то мрачном. От тебя прямо тоской веет — воздух портится.

— Принцесса Дея выглядела обеспокоенной на совете, — произнёс Леголас, чуть нахмурившись. — В её глазах была тревога.

Гимли молча кивнул и, после небольшой паузы, сказал:

— Я видел, как она пререкалась с Легандиром. В библиотеке. Не самое тихое место для ссор, между прочим.

Эльф медленно перевёл взгляд на гнома.

— Ты уверен?

— Уверен, как в том, что камень — это камень, — буркнул Гимли, затягиваясь трубкой. — Думаю, тебе стоит с ней поговорить. Может, скажет, что у неё на сердце. А то у вас там, у эльфов, всё через намёки и поэзию.

Он прищурился и усмехнулся:

— Только постарайся не начинать с чего-то вроде «Ветер принёс мне весть о твоей печали».

Леголас впервые за вечер слегка улыбнулся.

— Не волнуйся, Гимли. Я подберу слова попроще.

Гном довольно хмыкнул и снова посмотрел в окно:

— Вот и ладно. А то я к войне готов, но к переживаниям эльфов-возлюб

ленных — не очень.