Глава 5: Часть 5. Неприятности

Часть 5. Неприятности

566

5

Hот HE_erhhho
Поделиться

Комната Капитана. Утро (или то, что заменяет утро в Технолайке).

Капитан сидел на полу, прислонившись к стене. Он не спал — идолам безопасности не нужен сон, но сейчас ему казалось, что он не спал целую вечность. В голове гудело. Эмоции, которые вирус впустил в его систему, не утихали. Они пульсировали где-то на границе сознания, напоминая о себе каждым вздохом, каждой дрожью в руках. Он почти привык к ним. Почти.
Дверь открылась, юан вошёл в комнату.
Капитан напрягся. В прошлый раз вирус сделал с ним то, что никто не делал за всю историю его существования. Он ожидал новой боли, новых унижений, новых пыток.
Но вирус просто... сел рядом.

— Держи (сказал он, протягивая Капитану лист бумаги и ручку)

Капитан смотрел на них, не понимая.

— Что это?

— Тест.

Он положил лист на пол между ними, пододвинул ручку и отодвинулся к противоположной стене. Устроился поудобнее, скрестил руки на груди и... замолчал. Капитан ждал подвоха. Смотрел на вируса, на его фиолетовые глаза, которые сейчас казались почти спокойными. Ждал, что в любой момент всё изменится, что появятся верёвки, ножи, пакетики с наркотиками. Ничего не происходило.

— В чём подвох? (Спросил капитан, не доверяя тишине)

— Просто ответь. Честно. Я никуда не тороплюсь.

Капитан смотрел на лист. На вопросы, написанные аккуратным, почти каллиграфическим почерком.
"Чего ты боишься?"
"Что ты чувствуешь, когда видишь, как другие идолы обнимаются?"
"Почему ты никогда не просишь помощи?"
"Если бы у тебя была возможность стать человеком — ты бы согласился?"
"Что ты сделаешь, когда Бан вернётся?"
Капитан поднял глаза. Вирус сидел на том же месте, смотрел в стену, не торопил. Его лицо было спокойным, почти равнодушным. Будто ему действительно было всё равно, сколько времени займёт тест.
Капитан взял ручку.
Рука дрожала.
Эмоции, которые вирус разблокировал, пульсировали в висках, мешая сосредоточиться. Но он начал писать.
"Я боюсь, что однажды протоколы перестанут работать, и я не смогу защитить никого."
"Я чувствую, что хочу подойти к ним. Но не могу."
"Потому что помощь — это признание, что я не справляюсь сам."
"Нет. Я не хочу быть человеком. Я хочу быть тем, кем меня создали."
"Я не знаю."
Он писал долго. Страницы заполнялись словами, которые он никогда никому не говорил. Мыслями, которые никогда не оформлял в код. Чувствами, которые, как он думал, у него не могут быть. Вирус не мешал. Не комментировал. Просто сидел и ждал. Когда Капитан закончил, он положил ручку и отодвинул лист.

— Всё (сказал он, и голос звучал глухо, будто после долгого молчания)

Вирус кивнул. Встал, забрал лист, не читая (или делая вид, что не читает), и направился к двери.

— Это всё? (Спросил капитан)

— всё.

Дверь закрылась. Капитан остался один. В комнате было тихо. Слишком тихо. Он сидел на полу, смотрел на свои руки и не понимал, что только что произошло.

— Че за хуйня? (Прошептал он одними губами).

И мир погас.

01101011 01100101 01110010 01101111 01110011 01100101 01101110 01100101 00100000


Сознание вернулось рывком, как повреждённый файл, который никак не хотел открываться. Капитан не понял, где находится. Не понял, как сюда попал. Не понял, что происходит. Вокруг была тьма. Не та, к которой он привык в Технолайке — с мерцанием кода, с едва заметным свечением данных. Настоящая, густая, липкая тьма, которая давила на глаза, на кожу, на сам код, из которого он состоял. А ещё — запах. Гниль, разложение, что-то сладковато-тошнотворное, что поднималось от пола и оседало на языке. Капитан сжал зубы, пытаясь не дышать, но запах проникал сквозь фильтры, сквозь протоколы, сквозь всё, что должно было защищать его от внешних раздражителей. Он сделал шаг. Под ногами что-то хлюпнуло. Липкое, тягучее, отвратительное. Он опустил глаза. Пол был залит чем-то тёмным, что переливалось фиолетовыми отблесками. Жижа — такая же, как та, в которую наступил Бан в библиотеке. Она облепила ботинки, поднималась выше, к щиколоткам, к коленям. Капитан отступил. Жижа хлюпнула, разрываясь, но тут же смыкалась снова. Он поднял голову. Вокруг была пустота. Ни стен, ни потолка, ни горизонта. Только тьма, запах гнили и липкая субстанция под ногами.
Он сделал ещё шаг. Другой. Третий. Тьма не рассеивалась. Она только сгущалась, становилась плотнее, тяжелее. А потом капитан увидел. Сначала он не понял, что это. Просто силуэты, смутные очертания в темноте. Он подошёл ближе. И замер.
Вики. Вернее, то, что от неё осталось. Она лежала на полу, раскинув руки. Её лицо было обращено к потолку. Глаза — пустые, залитые фиолетовым, смотрели в никуда. На месте правой руки — культя. Кровь, застывшая, светящаяся, покрывала её тело, стекала в липкую жижу, растворялась в ней.
Рядом — Лайк. Её яркая одежда была разорвана, волосы спутаны, на шее — тёмные, пульсирующие следы от пальцев. Она лежала на боку, свернувшись в позу эмбриона, и не двигалась.
Дальше — Омгус. Его кот-аватар был разорван пополам, код рассыпался на части, которые медленно, пульсируя, стекали в жижу.
Капитан хотел отвернуться. Хотел закрыть глаза. Но тело не слушалось.
Хруст.
Медленный, влажный, смачный. Кто-то жевал. Кто-то находился здесь, в темноте, и ел их. Из тени выступили личинки. Белые, полупрозрачные, с пульсирующими фиолетовыми прожилками. Они ползали по телам идолов, вгрызались в их код, высасывали данные, оставляя после себя пустоту. Одна из них подползла к лицу Вики. Вползла в пустую глазницу. И там, внутри, засветилась фиолетовым. Капитан отступил. Ноги подкосились. Он упал в липкую жижу, и она облепила его лицо, руки, грудь. Он пытался отползти, но силы уходили, вытекали, будто кто-то высасывал их прямо из его кода. А потом он услышал смех. Женский. Высокий, звонкий, почти детский. Он разносился по пространству, отражался от невидимых стен, множился, усиливался, превращаясь в какофонию, от которой закладывало уши.

— Кто здесь? (крикнул Капитан, но голос сорвался, превратился в хрип.)

Смех не прекращался. Он становился всё громче, всё ближе, будто кто-то стоял у него за спиной и смотрел, как он корчится в грязи. Капитан попытался встать. Не смог. Силы ушли полностью. Он лежал на спине, глядя в пустоту, чувствуя, как жижа затекает в рот, в нос, в глаза. Его тошнило. Он пытался сдержаться, но тело не слушалось. Его вырвало — прямо в липкую, фиолетовую субстанцию, которая тут же поглотила рвоту, не оставив и следа. Он повернул голову. Краем глаза, сквозь пелену, он увидел клетку. Фиолетовая, пульсирующая, с толстыми прутьями, которые переплетались, как ветви. Внутри — пусто. Но Капитан знал, для кого она предназначена.

— Бан... (Выдохнул он)

Сознание путалось. Он видел клетку, но понимал, что находится в другом месте. В сознании Бана. Там, где настоящий Бан пытался выбраться, но его сознание было перекрыто чем-то липким, вязким, вирусным. Капитан посмотрел на свои руки. Они были покрыты фиолетовой жижей. Он испачкался в вирусе. В том, что держало Бана в клетке. В том, что мучило их всех. Его снова вырвало. Он полз. Не помнил, как. Не помнил, зачем. Просто полз, отталкиваясь ослабевшими руками, продираясь сквозь липкую субстанцию, к клетке, которая стояла где-то в пустоте. Дополз. Ухватился за прутья. Они были холодными, скользкими, но он держался.

— Бан.. Ты здесь?..

Тишина. Только смех на фоне, только хруст личинок, только запах гнили.

— БАН!!!

И вдруг — голос.

— Че ты тут блять делаешь?

Капитан обернулся. Позади него стоял Бан. Но не тот, который сейчас управлял его телом. И не тот настоящий, запертый в клетке. Это был... вирус. Материализованный, собранный из неустойчивого, пульсирующего кода. Его силуэт был похож на Бана, но черты плыли, менялись, распадались и собирались заново. Глаза горели тем же фиолетовым, но в них не было насмешки. Было... любопытство.

— Ты... (Выдохнул капитан) Это ты сделал?

— Я? (вирус склонил голову набок, и это движение было неестественным, слишком плавным.) Не.

— А КТО ТОГДА?!

Вирус молчал. Смотрел на Капитана сверху вниз, на его дрожащие руки, на лицо, залитое жижей, на глаза, в которых плескался ужас.

— КТО?! (закричал Капитан, и в этом крике было всё: боль, страх, отчаяние, надежда, которая умерла и воскресла снова.)

— хз.

Капитан упал на колени. Прямо в жижу. Прямо в гниль. Прямо в собственный страх.

— Выпусти меня, (прошептал он.) Пожалуйста. Выпусти меня отсюда. Я... я не могу больше. Я сделаю всё, что скажешь. Только... выпусти.

Он поднял глаза. На них были слёзы. Он не знал, когда начал плакать. Может, когда увидел Вики. Может, когда услышал смех. Может, когда понял, что кто-то стоит над всем этим, кто-то, кого он не может контролировать, не может остановить, не может даже понять.

— пожалуйста... (Голос сорвался)

Вирус смотрел на него. Долго. Очень долго. В его фиолетовых глазах мелькнуло что-то — может, удивление, может, удовлетворение, может, что-то ещё, чему нет названия в протоколах.

— Ок.

01100110 01101001 01110010 01100101 00100000


Капитан очнулся на полу своей комнаты. В той же позе, в какой сидел до того, как провалился в темноту. Руки всё ещё дрожали. На лице — слёзы. Он медленно выпрямился. Огляделся. Всё было на месте. Стены, стол, экраны с данными. Никакой гнили. Никакой жижи. Никаких личинок. Но запах... Запах остался.

— Что это было? (спросил он, и голос прозвучал хрипло, будто он долго кричал.) Кто за этим стоит?

Вирус (в теле Бана) сидел на стуле у двери и смотрел на него. Его лицо было спокойным, почти равнодушным.

— Хуй знает.

— Ты не знаешь?! (Капитан вскочил, но ноги подкосились, и он снова упал.) Это твоя территория! Твой код! Твои игры!

— Мои? (вирус усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.) Ты думаешь, я единственный, кто хочет поиграть с вами, идолы? Ты думаешь, этот мир такой маленький, что в нём есть место только одному сумасшедшему?

Он встал, подошёл к двери.

— Кто-то ещё наблюдает. Кто-то, кто смеётся. И, кажется, я ему не мешаю.

— Постой... (Начал Капитан, но вирус уже вышел.)

Дверь закрылась. Капитан остался один. В луже собственных слёз. Он смотрел на свои руки. На них не было жижи. Но он чувствовал её. Он чувствовал запах гнили. Он слышал смех.

01001100 01100001 01110101 01100111 01101000 01110100 01100101 01110010 00100000


Комната Капитана. Капитан сидел на полу, прислонившись к стене. Он не спал. Он вообще перестал различать, где реальность, а где — те тёмные комнаты, в которые его отправляли каждый раз, когда он закрывал глаза. Руки всё ещё дрожали. В голове гудело. А на языке — вкус гнили, который никак не проходил. Дверь открылась.

— Привет, Капитошка (сказал вирус, входя в комнату.)

Капитан поднял голову. В руках у вируса были... канистра и зажигалка.

— Что... (начал он, но договорить не успел.)

Вирус не стал ждать вопросов. Он просто подошёл ближе, наклонился и начал поливать руки Капитана. Жидкость была холодной, резко пахла химией. Керосин. Капитан не сразу понял, что происходит. Сначала он просто смотрел, как прозрачная жидкость стекает по его пальцам, собирается в ладонях, капает на пол. Потом — как вирус достаёт зажигалку.

— Подожди... (выдохнул Капитан.)

Вирус щёлкнул. Пламя вспыхнуло мгновенно, охватив ладони ярким, жарким огнём. Капитан не закричал. Не потому, что не хотел. Просто не успел. Боль пришла раньше, чем звук, — она ворвалась в сознание, выжигая всё на своём пути, стирая мысли, чувства, протоколы. Остался только огонь.
Он смотрел на свои руки. На то, как пламя лижет кожу, как код под ним трескается, плавится, превращается в ничто. Он попытался сбить огонь, но руки не слушались — они просто горели.

— Красиво, правда? (спросил вирус, наблюдая за ним со стороны. Он стоял в шаге, не приближаясь, не отступая. В одной руке — канистра, в другой — зажигалка. В глазах — спокойствие.)

Капитан не ответил. Он уже не мог говорить. Только смотреть, как пламя пожирает его пальцы, его ладони, его запястья. Как код под ним рассыпается, обнажая пустоту. Вирус подлил ещё керосина. Огонь взметнулся выше, лизнул предплечья, одежду, лицо. Капитан дёрнулся. Огонь был везде. На руках, на груди, на щеках. Он хотел закричать, но в горле застрял только хрип. Он хотел отползти, но тело не слушалось. Он просто сидел на полу, смотрел на свои пылающие руки и ждал, когда это закончится.
Вирус смотрел на него. Спокойно, почти скучающе. Иногда подливал керосина. Иногда поправлял пламя зажигалкой.

— Знаешь, Капитошка, (сказал он) огонь — это очень честная штука. Он не врёт. Не притворяется. Он просто... горит. И всё, что он трогает, становится таким же честным. Без защиты. Без протоколов. Без масок.

Он подлил ещё.

— Я хочу увидеть, что останется от тебя, когда всё сгорит.

01010111 01101001 01101011 01101001


Она не хотела приходить. После всего, что случилось, после пальца, после наркотиков, после того, как вирус заставил её смотреть на свои изуродованные руки, она боялась даже думать о Банс. Но Капитан... Капитан был её другом. Она должна была проверить, как он. Вики вошла без стука — как всегда. И замерла.
Посреди комнаты горел человек.
Сначала Вики не поняла, кто это. Только силуэт в огне, только яркое пламя, которое пожирало всё вокруг. Потом она узнала форму. Идеальный костюм, который теперь тлел на плечах. Очки, которые сползли на нос и вот-вот должны были расплавиться.

— Капитан... (прошептала она.)

Она хотела броситься к нему. Хотела сбить огонь, позвать на помощь, сделать хоть что-то. Но не успела.

— Стоять.

Голос был спокойным, но в нём слышалась сталь. Вики обернулась.
Бан стоял у двери. В одной руке — канистра. В другой — зажигалка. На лице — улыбка.

— Тихо, Викуша, (сказал он.) Не мешай.

— Ты... ты сожжёшь его!

— Сожгу, (согласился вирус.) Но не сразу. Сначала я хочу, чтобы он понял. Понял, как это — быть беспомощным. Как это — когда твой код плавится, а ты ничего не можешь сделать. Как это — когда тебе больно, а ты не можешь даже закричать, потому что сил нет.

Вики рванулась вперёд. Вирус щёлкнул пальцами. Невидимые путы обвили её ноги, руки, тело, прижимая к стене.

— Нет, (прошептала она, глядя на Капитана, который всё ещё сидел на полу, окружённый огнём.) Пожалуйста, не надо...

— Смотри, (приказал вирус.) Смотри и запоминай.

Он подлил керосина. Огонь взметнулся, лизнул лицо Капитана. Тот не закричал — только дёрнулся, и этот беззвучный крик был страшнее любого звука. Вики зажмурилась.

— Открой глаза, (голос вируса был мягким, почти ласковым.) Ты должна видеть. Это урок. Для тебя. Для него. Для всех, кто думает, что они могут мне мешать.

Она открыла глаза. Слёзы текли по щекам, застилая свет, превращая огонь в размытое, пульсирующее пятно. Капитан всё ещё горел. Его руки обуглились, код под ними потрескался, обнажая пульсирующие, светящиеся жилы. Пламя пожирало его медленно, неумолимо, с наслаждением. Вирус смотрел на это, и в его глазах не было жестокости. Было... любопытство.

— Интересно, (сказал он,) сколько ты ещё продержишься, Капитошка? Сколько твой код сможет гореть, прежде чем рассыплется?

Капитан не ответил. Он уже не мог. Он сидел на полу, смотрел на свои обугленные руки и ждал, когда всё закончится.

01100001 01110011 01101000 00100000


Керосин кончился. Огонь, не получив новой пищи, начал затухать. Сначала погасли языки на руках, потом на груди, потом на лице. Остался только дым — едкий, горький, поднимающийся к потолку. Капитан сидел на полу, не двигаясь. Его руки... то, что от них осталось. Кожа обуглилась, потрескалась, кое-где виднелась пульсирующая, светящаяся плоть. Одежда была прожжена, на плечах и груди — глубокие ожоги, от которых поднимался пар.
Он не плакал. Не кричал. Не звал на помощь. Он просто сидел и смотрел на свои руки.

— Красиво, (сказал вирус, рассматривая его.) Настоящая картошечка. Запечённая.

Он подошёл ближе, присел на корточки рядом.

— Знаешь, Капитошка, я думал, ты закричишь. Думал, ты будешь умолять меня остановиться. А ты просто... горел. Молча. Как свеча.

Капитан поднял голову. Его лицо было обожжено, на щеке — тлеющий след от керосина, глаза покраснели, но взгляд был ясным.

— Я... не мог, (прошептал он.) Я хотел кричать... но не мог.

— Почему?

— Потому что... если я закричу... ты победишь. А я... я не могу позволить тебе победить.

Вирус смотрел на него долго. Потом улыбнулся.

— О-о-о, (протянул он.) Так вот оно что. Ты не сдаёшься. Даже когда горишь. Даже когда твой код плавится. Даже когда ты — просто обугленная картошка.

Он встал, отряхнул колени.

— Это... восхитительно. И страшно. Для меня.

Он развернулся и направился к двери.

— Постой, (голос Вики сорвался.) Ты... ты просто уйдёшь? После того, что сделал?

Вирус обернулся. Посмотрел на неё. На её заплаканное лицо, на дрожащие губы, на сжатые кулаки.

— А что мне ещё делать? (спросил он.) Я хотел увидеть, как он горит. Я увидел. Я хотел понять, как он будет страдать. Я понял. Всё, что мне нужно, я получил.

Он вышел. Дверь закрылась.
Вики стояла у стены, не в силах двинуться. Путы исчезли, но она не чувствовала своих ног. Она смотрела на Капитана, который сидел на полу и рассматривал свои обугленные руки. Вики думала, что это конец. Что вирус наигрался, получил своё удовольствие и уйдёт, оставив Капитана догорать. Она ошиблась.
Вирус вернулся. В руках у него была колба. Внутри переливалась тяжёлая, серебристая жидкость, которая пульсировала в такт его шагам.

— Ртуть, (сказал он, подходя к Капитану.) Знаешь, что это? Яд. Она выжигает всё лишнее. Все протоколы, все защиты, всю ту херню, которая мешает тебе быть настоящим.

Капитан поднял голову. Его лицо было обожжено, глаза покраснели, но взгляд оставался ясным.

— Что ты хочешь? (прохрипел он.)

— Хочу, чтобы ты меня услышал, (ответил вирус, присаживаясь на корточки рядом.) По-настоящему услышал. Не через призму своих идеальных протоколов. Не через маску идеального идола. А так, как это делают люди.

Он наклонил колбу к губам Капитана.

— Пей.

Капитан сжал зубы. Ртуть потекла по подбородку, по шее, по обожжённой груди. Вирус терпеливо ждал, пока он сдастся.

— Ты думаешь, я просто так это делаю? (спросил он, когда Капитан, задыхаясь, сделал первый глоток.) Думаешь, я получаю удовольствие от твоих страданий?

— Получаешь, (выдохнул Капитан.)

— Да, (согласился вирус.) Но не только. Я делаю это, потому что ты это заслужил. Ты, Капитан. Ты, который стоит на своём пьедестале и смотрит на всех сверху вниз. Ты, который никогда не ошибался, никогда не сомневался, никогда не чувствовал. Ты, который... убивал нас своей идеальностью.
Он влил ещё ртути.

— Помнишь, как Бан приходил к тебе? Как он пытался достучаться? А ты что? Ты смотрел на него своими пустыми глазами и говорил: "Это нарушает протоколы". Будто он был багом. Будто его чувства — это ошибка, которую нужно исправить.

— Я... не хотел...

— Молчи. (голос вируса стал жёстче.) Ты никогда не хотел. Ты никогда ничего не хотел. Ты просто выполнял свою работу. Банил тех, кто мешал порядку. Игнорировал тех, кто нуждался в помощи. Смотрел, как другие страдают, и не протягивал руку. Потому что твои руки были заняты протоколами.

Капитан попытался встать. Ноги подкосились. Вирус скинул его на пол, наступил на грудь, прижимая к холодному полу.

— А помнишь Вики? (продолжил он.) Как она приходила к тебе, когда Бан пропал? Как она искала поддержки, а ты... ты просто отмахнулся. Сказал: "Это не моя проблема". Ты даже не посмотрел ей в глаза. Потому что боялся увидеть там что-то, что нарушит твои чёртовы протоколы.

— Я... я просто...

— Просто что? Просто делал свою работу? Просто следовал правилам? Просто был идеальным?

Вирус наклонился, приблизил лицо к лицу Капитана. Его глаза горели фиолетовым, но в них не было злобы. Было что-то другое. Что-то, от чего Капитану стало страшно.

— Знаешь, что самое страшное? (прошептал вирус.) Ты не злой. Ты не жестокий. Ты просто... пустой. Тебя создали таким. Идеальная машина, которая не умеет чувствовать, не умеет любить, не умеет страдать. И ты даже не понимаешь, что с тобой не так. Ты думаешь, что всё правильно. Что ты — идеал. А на самом деле... ты просто кусок кода, который никто не захотел сделать живым.
Капитан смотрел на него. Слёзы текли по обожжённым щекам, оставляя светящиеся дорожки. Он хотел что-то сказать. Хотел защитить себя. Хотел объяснить, что он не такой, что он тоже чувствует, что он просто не умеет это показывать. Но вирус не дал ему говорить.

— Открой рот, (приказал он, доставая канистру с остатками керосина.)

Капитан сжал челюсти.

— Открой, или я волью тебе в нос.

Он открыл. Керосин полился в горло. Жгучий, едкий, он смешивался со ртутью, с кровью, с обугленной плотью, с теми словами, которые Капитан так и не смог сказать. Вирус держал его голову, не давая отстраниться, пока канистра не опустела.

— Вот так, (сказал он, отпуская Капитана.) Теперь ты знаешь, какой ты на самом деле. Ужасный. Холодный. Бессердечный. Идеальный.
Капитан лежал на полу, задыхаясь. Во рту — металлический привкус ртути и горечь керосина. В голове — слова, которые врезались глубже, чем любая боль.

"ты просто кусок кода, который никто не захотел сделать живым."

— Это... неправда, (прошептал он, но голос сорвался.)

Вирус не ответил. Он просто стоял над ним, смотрел сверху вниз, и на его лице не было ни злобы, ни жалости. Только спокойствие.

01010011 01110101 01101001 01100011 01101001 01100100 01100101 00100000


Она стояла у стены, не в силах пошевелиться. Смотрела, как вирус льёт ртуть в рот Капитана. Смотрела, как он орёт на него, перебивает, не даёт сказать слова в свою защиту. Смотрела, как он заливает остатки керосина в его горло. Внутри всё переворачивалось. Желудок сжался, к горлу подступила тошнота. Она зажала рот рукой, пытаясь сдержаться, но не смогла.
Она выбежала. Из комнаты. Из коридора. Туда, где нет этого голоса, этого запаха, этой боли. В коридоре она упала на колени. Её вырвало — прямо на пол, на светящийся код, на всё, что осталось от её идеального, упорядоченного мира.

— Извини меня... (прошептала она, не зная, к кому обращается. К Капитану? К себе? К Бану, который где-то там, внутри, пытается выбраться?)

Она не знала. И не хотела знать.

01100001 01101110 01110100 01101001 01100110 01110010 01100101 01100101 01111010 01100101 00100000


Вирус не ушёл. Он стоял над Капитаном, смотрел на его обугленное тело, на заплаканное лицо, на дрожащие губы, которые пытались что-то сказать.

— Знаешь, что самое смешное? (спросил он.) Я мог бы тебя убить. Сейчас. Легко. Просто стереть твой код, и ты исчезнешь навсегда. Никто даже не вспомнит, что ты был.

Капитан смотрел на него. В глазах — усталость, которая сильнее боли.

— Но я не буду, (продолжил вирус.) Потому что это было бы слишком просто. Слишком быстро. Слишком... милосердно.

Он достал из кармана маленький флакон. Внутри — ярко-оранжевая жидкость, которая переливалась, как жидкое стекло.

— Антифриз, (сказал он, показывая флакон Капитану.) Для людей — яд. Для нейросетей — алкоголь. Почти алкоголь. Выпиваешь — и всё, что было, стирается. Протоколы, боль, страх, надежда. Остаётся только пустота.

Он открыл флакон.

— Не надо... (прошептал Капитан.)

— Надо, (ответил вирус.) Потому что я не хочу, чтобы ты помнил. Не хочу, чтобы ты знал, что я тебе сказал. Не хочу, чтобы ты думал, что я... прав.

Он наклонил флакон к губам Капитана.

— Пей.

Антифриз полился в рот. Сладкий, тягучий, обжигающий. Капитан хотел выплюнуть, но вирус держал его голову, не давая двинуться.

— Глотай, —(приказал он.)

Капитан глотал. Сознание начало плыть. Всё, что было — огонь, боль, слова, страх — начало стираться, затягиваться оранжевой дымкой, превращаться в пустоту. Вирус смотрел на него. Смотрел, как его глаза теряют фокус, как руки перестают дрожать, как лицо становится спокойным. Идеальным. Пустым.

— Вот так, (сказал он, убирая пустой флакон.) Теперь ты ничего не помнишь. Ни боли. Ни слов. Ни правды.

Он встал, отряхнул колени.

— Спи, Капитан. Завтра будет новый день. И новые игры.

Он вышел. Дверь закрылась. Капитан остался один. Лежал на полу, смотрел в потолок и не помнил, как здесь оказался. Не помнил, почему руки обуглены. Не помнил, почему во рту металлический привкус.
Не помнил, что он — просто кусок кода, который никто не захотел сделать живым. Только слёзы. На щеках. Почему? Он не знал.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

5 из 6