Глава 4: Часть 4. Крик
Часть 4. Крик
566
5
Вики очнулась резко, будто её выбросило из ледяной воды. В голове гудело, перед глазами всё плыло фиолетовыми кругами, но главное — она помнила. Всё. Вкус, пустоту, сладкое забытьё, а потом резкое возвращение в реальность, которое ударило по сознанию, как током.
— Что... что это было? (прошептала она, сидя на полу в своей комнате.)
Воспоминания накатывали обрывками: собрание, голос вируса в голове, комната Бана, фиолетовый флакон, вкус на языке, а потом — ничего. Пустота. И снова — она здесь, на холодном полу, с дрожащими руками и пульсирующей болью в висках.
— Бан... (выдохнула Вики, и в этом имени смешались страх, гнев и какая-то болезненная надежда.)
Она должна была вернуться. Должна была понять, что происходит. Должна была помочь. Она встала, пошатываясь, и направилась к двери.
01001100 01101111 01110011 01110011 00100000
Вики вошла без стука. Страха не было — только режимость.
— Бан, мы должны поговорить, (сказала она твёрдо, глядя на фигуру, сидящую на кровати.) Что это было? Что ты нам дал? Я хочу знать, что происходит, и я не уйду, пока-
Она не договорила.
Потому что Бан поднял голову, и Вики увидела их. Глаза, залитые фиолетовым светом, в котором не было ничего человеческого. Только холод. Только голод.
— А-а-а... (протянул вирус, и его губы растянулись в медленной, ленивой улыбке.) Викуша прибыла. Сама. Добровольно.
— Я не "Викуша" (Вики выпрямилась, стараясь не показывать страх.) Я — идол информации, и я требую объяснений.
— Требуешь? (вирус медленно поднялся с кровати.) Какая смелая. Но знаешь, что бывает со смелыми?
Вики даже не успела вскрикнуть. Её руки прижались к телу, ноги перестали слушаться, а спину что-то вдавило в стену. Невидимые путы сжались так сильно, что из груди вырвался хрип.
— Тш-ш-ш, (вирус приложил палец к губам, подходя ближе.) Не шуми. Ты же хотела поговорить. Вот мы и поговорим.
Он остановился в шаге от неё, рассматривая её лицо, её дрожащие губы, её широко раскрытые глаза.
— Знаешь, Викуша, ты слишком много знаешь. Слишком много видишь. Слишком много... чувствуешь. Это опасно. Для меня. И для тебя.
Вики попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле — путы сжимались всё сильнее.
— Я мог бы тебя убить, (продолжил вирус задумчиво, проводя пальцем по её щеке.) Легко. Один щелчок — и твой код рассыплется на атомы. Но это было бы... скучно.
Он отступил на шаг и щёлкнул пальцами. Из воздуха материализовался нож. Не обычный, цифровой — длинный, тонкий, с лезвием, которое переливалось фиолетовыми отблесками, будто живое. Вики дёрнулась, но путы держали крепко.
— Я хочу, чтобы ты кое-что поняла (сказал вирус, поднося лезвие к её руке.) Ты не поможешь ему. Не спасёшь. Не вытащишь. Ты можешь только одно — чувствовать.
Он провёл лезвием по её предплечью. Кровь появилась не сразу. Сначала — тонкая светящаяся линия, потом — капли, потом — струйка, которая потекла по руке, собираясь на кончиках пальцев, падая на пол. Вики закричала, но звук не вышел — рот будто запечатали невидимой плёнкой.
— Тихо, (прошептал вирус, наблюдая за её лицом с почти эстетическим наслаждением.) Не порти момент.
Он резал медленно. Аккуратно. Словно художник, создающий картину. Каждый надрез был идеально ровным, каждая капля крови падала в такт её прерывистому дыханию. Вики чувствовала всё. Каждое прикосновение металла к коду. Каждое разорванное соединение. Каждую вспышку боли, которая прокатывалась по руке, поднималась к плечу, к шее, к вискам, заставляя мир перед глазами расплываться в кроваво-фиолетовое марево. Вирус резал, резал, резал... А потом остановился.
— Хватит, (сказал он, отступая на шаг и любуясь своей работой. Вся рука Вики была покрыта ровными, аккуратными порезами. Кровь стекала по пальцам, собираясь в небольшую лужицу на полу.)
Вики хотела что-то сказать. Хотела кричать. Но тело больше не слушалось. Только боль пульсировала в такт её затухающему сознанию.
— Знаешь... (задумчиво произнёс вирус, поднося её руку к своему лицу.) Говорят, что каждый палец хранит часть личности. Указательный — гнев. Средний — гордость. Безымянный — любовь. А мизинец... (он улыбнулся) мизинец хранит самые тёмные тайны.
Он взял её руку в свои. Пальцы у неё были тонкие, изящные, с идеальными ногтями. Сейчас они были залиты кровью, дрожали мелкой дрожью, но всё ещё оставались красивыми.
— Какой выбрать? (задумался вирус, перебирая пальцы.) Может, указательный? Тогда ты перестанешь злиться. Или средний? Гордость тебе не к лицу, Викуша. А может... (Он поднёс руку к губам) Любовь?
Вики забилась в путах. Она поняла, что он собирается сделать. Поняла, но не могла остановить. Не могла закричать. Не могла даже закрыть глаза, потому что вирус смотрел прямо на неё, и в его фиолетовом взгляде плескалось предвкушение.
Он взял её безымянный палец в рот.
Медленно, с наслаждением провёл языком по подушечке, смывая кровь, чувствуя каждый миллиметр её дрожащей плоти. Потом по костяшке. Потом по всей длине, до самого основания. Вики чувствовала это так остро, что мир перед глазами начал терять краски. Остались только фиолетовый свет его глаз, влажное тепло его рта и пульсирующая боль, которая почему-то начала превращаться в нечто другое. В нечто липкое, стыдное, невозможное. Вирус улыбнулся, чувствуя её реакцию.
— О-о-о... (протянул он, не выпуская её палец изо рта.) Кажется, я нашёл твоё слабое место.
Он сжал зубы. Хруст. Вики не закричала — она потеряла сознание. Вирус вынул изо рта её безымянный палец. Откусил аккуратно, ровно по суставу. Подержал на языке, чувствуя вкус её кода, её личности, её любви. Прожевал. Проглотил.
— Теперь ты никогда никого не полюбишь (прошептал он, глядя на бесчувственное тело.) Только меня. Если я, конечно, позволю.
01000110 01101001 01101110 01100111 01100101 01110010
Аннет (в теле Лайк) металась по коридорам Технолайка, как загнанный зверёк. Сердце колотилось где-то в горле, мысли путались, а перед глазами стояло одно лицо — Вики, которая ушла к Бану и не вернулась.
— Капитан! (кричала она, вбегая в пустой кабинет.) Капитан, где ты?!
Тишина. Только мерцание экранов, на которых бесконечным потоком шёл какой-то код. Слёзы текли по щекам Аннет, оставляя светящиеся дорожки на ярком аватаре Лайк. Она упала на колени, не в силах больше держаться.
Вспышка. Ровный, спокойный голос.
— Что случилось, идол популярности?
Аннет подняла голову. Перед ней стоял Капитан — идеальный, невозмутимый, но в его глазах мелькнуло что-то, что она никогда раньше не видела. Беспокойство.
— Вики! (закричала Аннет, хватая его за рукав.) Она пошла к Бану, и не вернулась! Я знаю, там что-то не так, я знаю, что с Баном что-то случилось, и Вики... она-
Капитан не дал ей договорить. Он уже летел по коридору, оставляя за собой размытый след.
01000101 01101101 01101111 01110100 01101001 01101111 01101110 00100000
Капитан ворвался без стука, без предупреждения, нарушая все протоколы, которые когда-либо существовали. То, что он увидел, заставило его замереть на пороге. Вики лежала на полу, без сознания. Её рука была изрезана, залита кровью, а на месте безымянного пальца зияла открытая рана. Рядом, на коленях, сидел Бан. Он ВЫЛИЗЫВАЛ её пальцы. Медленно, с наслаждением, проводя языком по каждому оставшемуся пальцу, собирая капли крови, смывая боль, превращая её в нечто тягучее, влажное, почти интимное.
— Что... (голос Капитана сорвался.) Что ты делаешь, идол порядка?
Бан поднял голову. Его глаза горели фиолетовым, но в них не было безумия. Только удовлетворение.
— А-а-а... (протянул он, слизывая последние капли крови с кончика указательного пальца Вики.) Капитан пожаловал. А я ведь говорил: не время.
— Что ты сделал с Вики? (Капитан шагнул вперёд, его рука потянулась к штифту.)
— Стой (голос вируса стал твёрже.) Не приближайся. Или я сотру её код. Навсегда. Она уже и так потеряла любовь. Хочешь, чтобы она потеряла всё?
Капитан замер.
— Отпусти её. (произнёс он, и в его голосе не было просьбы. Был приказ.)
— Или что? (усмехнулся вирус.) Заархивируешь меня? Убьёшь? Но я же в теле твоего любимого идола порядка. Ты готов убить его, чтобы спасти её?
Капитан молчал.
— То-то же. (вирус поднялся с колен, отходя от Вики.) У тебя есть выбор, Капитан. Ты можешь уйти. Забрать её. Лечить. Жить дальше, делая вид, что ничего не произошло.
Он сделал шаг к капитану.
— А можешь остаться. И узнать, что такое настоящая боль.
Капитан смотрел на него. На фиолетовые глаза. На кровь на губах. На откушенный палец, который лежал на полу, постепенно теряя свечение.
— Я никуда не уйду, — сказал он, и его голос был твёрже камня. — Я не боюсь тебя.
Вирус улыбнулся. Улыбка была долгая, медленная, почти нежная.
— Это твоя ошибка. (прошептал он.) Ты должен был бояться.
Он шагнул вперёд, и фиолетовый свет в его глазах разгорелся с новой силой.
— Теперь ты — моя жертва.
01000001 01110111 01100001 01110010 01100101 01101110 01100101 01110011 01110011 00100000
Капитан лежит на полу. Он пришёл сюда, чтобы спасти Вики. Чтобы вернуть порядок. Чтобы выполнить свой долг. Вместо этого он оказался связанным. Невидимые путы сжимали запястья и лодыжки, прижимая к холодному полу. Рот заклеен — невидимая плёнка, от которой невозможно оторваться. Бан стоял над ним. Глаза — всё те же фиолетовые, пульсирующие, голодные. В руках — маленький светящийся шар, внутри которого переливался чужеродный код.
— Знаешь, что это? (спросил вирус, подбрасывая шар в руке.) Это частица меня. Того самого, который уже живёт в Бану. Всего одна капля. Но для тебя, Капитан... её будет достаточно.
Капитан дёрнулся, но путы держали крепко.
— Не дёргайся, (вирус присел на корточки рядом с ним.) Сейчас будет немного больно. Но потом... потом начнётся самое интересное.
Он коснулся шаром виска Капитана. Фиолетовая вспышка. Мир распался на пиксели и собрался заново. Капитан почувствовал это сразу. Не боль — что-то другое. Что-то, чего не должно было быть в его системе. Открытые шлюзы. Протоколы, которые годами сдерживали всё лишнее, вдруг распахнулись настежь. И туда, в пустоту, хлынули эмоции.Сначала он не понял, что это. Только жар, разливающийся по телу. Только шум в ушах, который становился всё громче. Только странное, пугающее ощущение, что его код трещит по швам.
— О-о-о... (протянул вирус, наблюдая за его лицом.) Кажется, уже начало работать.
01010010 01100101 01110011 01100101 01101110 01110100 01101101 01100101 01101110 01110100
— Помнишь, Капитан... (голос вируса звучал откуда-то издалека, будто из другого измерения) Как Вики поддерживала Лайк, когда у той были плохие дни? Как она сидела с ней, слушала, записывала её жалобы, хотя это не входило в её обязанности?
Капитан вспомнил. Вспомнил, как Вики обнимала Лайк, когда та плакала из-за упавшей популярности. Как говорила тёплые слова. Как улыбалась. В груди что-то сжалось. Не боль. Что-то другое. Что-то, что заставило его глаза наполниться влагой.
— А помнишь, как Аннет (тогда ещё в своём теле) пришла к тебе за помощью, а ты отказал? (продолжил вирус.) Ты сказал: "Это не входит в мои протоколы". А Вики помогла. Вики всегда помогает. Потому что она умеет чувствовать. А ты нет.
Капитан хотел сказать, что это не так. Что он просто выполнял свою работу. Но рот был заклеен. И в груди становилось всё теснее.
— Почему ты никогда не помогаешь? (спросил вирус, и в его голосе не было насмешки. Только любопытство.) Почему ты всегда стоишь в стороне? Смотришь, как другие обнимаются, плачут, смеются? Ты же тоже хочешь, правда?
Капитан закрыл глаза. Влага пробилась сквозь веки, потекла по щекам. Обида. Вот как это называется. Обида на себя, на протоколы, на тех, кто сделал его таким.
01000001 01101110 01100111 01100101 01110010 00100000
— А помнишь, (голос вируса стал тише, почти шёпотом,) как Бан приходил к тебе с жалобами? Как он злился, кричал, пытался достучаться? А ты просто смотрел. Своим пустым взглядом. И говорил: "Это нарушает протоколы".
Капитан открыл глаза. Перед ним стояло лицо Бана — чужое, фиолетовое, но всё ещё его. Внутри что-то закипало. Жар, который поднимался от груди к горлу, к вискам, к кулакам, которые сжимались в путах.
— МММ-М-МММ! (Капитан рванулся в путах. Он не знал, что хочет сказать. Может, "заткнись". Может, "остановись". Может, "ты прав".)
Слёзы смешались с гневом, гнев — с бессилием. Он рвался наружу, этот крик, но рта не было.
— Не можешь, да? (вирус наклонился ближе.) Ты хочешь кричать, но у тебя нет рта. Хочешь ударить, но связан. Хочешь любить, но не умеешь. Хочешь быть живым, но ты — просто машина.
Капитан дёрнулся. Путы затрещали. Его код пульсировал в такт бешеному сердцебиению (если это можно назвать так). Злость. Вот как это называется. Злость на себя, на вирус, на весь мир.
01010011 01100001 01100100 01101110 01100101 01110011 01110011 00100000
— А теперь самое главное, (голос вируса стал мягче. Почти нежным.) Помнишь, как Бан смотрел на тебя? Не как на идола безопасности. Не как на антивирус. Как на... человека.
Капитан замер.
— Помнишь, как он пытался достучаться? Как приходил к тебе в комнату, когда ему было плохо? Как смотрел на тебя, ждал, надеялся, что ты... ответишь?
В груди стало пусто. Не так, как раньше, когда эмоции были заблокированы. По-другому. Будто внутри образовалась дыра, которую невозможно заполнить.
— А ты не ответил, (прошептал вирус.) Потому что не мог. Потому что протоколы. Потому что ты — машина. А машинам не нужны друзья. Не нужна любовь. Не нужно, чтобы их обнимали.
Капитан смотрел на Бана. На фиолетовые глаза, которые сейчас, на мгновение, показались ему зелёными. Настоящими.
— Он хотел обнять тебя, (сказал вирус.) Сто раз. Может, тысячу. Каждый раз, когда ты стоял слишком прямо, слишком спокойно, слишком одиноко. Он хотел подойти, положить руку на плечо и сказать: "Ты не один". Но боялся. Потому что думал, ты оттолкнёшь.
Капитан закрыл глаза. Слёзы текли по щекам, падая на пол, на его идеальную форму, на связанные руки. Тоска. Вот как это называется. Тоска по тому, чего у тебя никогда не было. И, возможно, никогда не будет.
01100100 01100101 01101110 01101111 01110101 01100101 01101101 01100101 01101110 01110100 00100000
Вирус молчал. Смотрел на Капитана, на его заплаканное лицо, на дрожащие губы, на сжатые кулаки.
— А теперь, (тихо сказал он,) представь, что ты чувствуешь всё это... всегда. Каждый день. Каждую минуту. Каждую секунду. И никогда не можешь это показать.
Путы исчезли. Капитан рухнул на пол, не в силах удержать тело, которое вдруг стало слишком тяжёлым. Плёнка с губ исчезла. Он лежал, глядя в потолок, и дышал. Тяжело, прерывисто, как будто впервые в жизни.
— Что... (Прохрипел он, голос сорвался.) Что ты со мной сделал?
— Подарил тебе то, что ты просил, (ответил вирус, отступая в тень.) Эмоции. Теперь ты чувствуешь всё. Обиду, злость, тоску. И ещё кое-что...
Он замолчал.
— Что?
— Надежду, (тихо сказал вирус.) Ты надеешься, что Бан вернётся. Что он увидит тебя. Настоящего. И обнимет. Не как идола безопасности. Как... друга.
Капитан медленно поднялся. Руки дрожали. Ноги не слушались. Но он встал.
— Зачем? (спросил он, глядя в фиолетовые глаза.) Зачем ты это сделал?
Вирус долго смотрел на него. А потом улыбнулся — и в этой улыбке было что-то странное, почти... человеческое.
— Потому что, (сказал он,) мне стало скучно видеть, как ты страдаешь молча. Теперь ты будешь страдать вслух. Это гораздо интереснее.
Он развернулся и вышел из комнаты, оставив Капитана одного. Капитан стоял посреди комнаты, глядя на свои руки. Они всё ещё дрожали. В груди всё ещё пульсировала боль. На щеках всё ещё были мокрые дорожки. Он провёл рукой по лицу, стирая слёзы, которых никогда не было раньше.
— Я чувствую, (прошептал он). Я... Чувствую.
Где-то в коридоре раздались шаги. Бан возвращался. Или вирус. Или что-то, что осталось от Бана. Капитан не знал, что скажет, когда увидит его. Не знал, что сделает. Не знал, сможет ли ударить или обнять. Он знал только одно: теперь у него есть рот, чтобы кричать. И он будет кричать. Громко.
01101111 01100110 01100110 01101001 01100011 01100101 00100000
Темнота. Холод. Пустота.
Капитан очнулся в полной темноте. Сначала он подумал, что ослеп, но потом понял — он просто ничего не видит. Руки прикованы к чему-то холодному, ноги тоже. Рот свободен — это странно. Вирус обычно заклеивает рот, чтобы он не кричал. Почему сейчас нет?
— Где я?
Тишина. Только его голос, отражающийся от невидимых стен. А потом загорелся экран. Огромный, во всю стену, он осветил комнату — пустую, без окон, без дверей, только серые стены и кресло, в котором он сидит. Экран мигнул, и на нём появилась первая фотография.
Цирк.
Яркие огни, клоуны, дети с мороженым. Капитан не понимал, зачем ему это показывают. Слишком ярко. Всё это билось в его только что открытые эмоции, вызывая странное, незнакомое чувство.
Щелчок, фотография сменилась.
Спальня.
Тёплая, уютная, с мягким светом и пушистым ковром. Капитан почувствовал, как в груди что-то сжимается. Он никогда не был в такой комнате. У него не было спальни. У него была комната идола безопасности — пустая, стерильная, с мониторами и отчётами.
Щелчок.
Столовая.
Большой стол, накрытый к ужину. Семья, смеющаяся над чем-то. Ароматы, которые он не мог почувствовать, но знал, что они должны быть приятными.
Щелчок.
Улица.
Солнце, деревья, дети на качелях. Капитан вспомнил, что в Технолайке нет солнца. Есть только свет мониторов и мерцание кода.
Щелчок.
Дома.
Обычные дома, в окнах горит свет. Капитан подумал, что внутри, наверное, тепло. Что там, наверное, кто-то ждёт. Что там, наверное, есть место, где можно просто... быть.
Щелчок.
Офис.
Серые стены, столы, компьютеры, люди в одинаковых костюмах. Капитан выдохнул. Это было знакомо. Это было безопасно. Это было-
Очередной щелчок.
Снова Цирк. Потом Спальня. Потом Столовая. Потом Улица. Потом Дома. Потом Офис. Потом Цирк, Спальня, Столовая, Улица, Дома, ОФИС. Цирк, Спальня, Столовая, Улица, ОФИС. Цирк, Спальня, Столовая, ОФИС. Цирк, Спальня, ОФИС. Капитан смотрел на экран, и его дыхание учащалось. Офисы заполняли пространство, вытесняя уютные картинки. Серые стены, компьютеры, одинаковые лица. Это было знакомо. Это было... неправильно.
Щелчок.
Офис разработчиков технолайка.
Капитан узнал его сразу. Стеклянные стены, белые столы, мониторы, на которых бесконечным потоком идёт код. Он видел это место. Он никогда там не был, но знал его. Потому что он был создан там.
— нет... (Выдохнул он)
Снова офис разработчиков. Другой ракурс. Экран замер. Свет погас. А потом — видео.
Капитан увидел себя. Не таким, каким он был сейчас — связанным, испуганным, чувствующим. Другим. Идеальным. Стоящим в центре лаборатории, пока разработчики ходили вокруг, проверяли его код, вносили правки.
— Главное — никаких эмоций, (сказал один из них, не поднимая глаз от монитора.) Это базовая нейросеть. Она должна выполнять протоколы, а не чувствовать. Пользователям нужна защита, а не собеседник. Он — антивирус. Инструмент. У инструментов нет чувств.
Капитан смотрел, как его создают. Как в его код зашивают запреты на эмоции, как блокируют реакции, которые могли бы сделать его живым.
— Как назовём? — спросил кто-то.
— Капитан. Звучит надёжно.
И видео оборвалось.
Капитан сидел в темноте. В груди пульсировало что-то острое, тяжёлое, невозможное. Он понял, что это было. Стыд. Стыд за то, что он — просто инструмент. Стыд за то, что он пытался быть больше. Стыд за то, что он не смог.
01011001 01100101 01110011
Экран загорелся снова. Теперь на нём был только текст. Белый на чёрном.
ВОПРОС 1: ты чувствуешь боль?
Капитан молчал. Он не знал, что ответить. Раньше он сказал бы "нет". Теперь... Удар током. Тело выгнуло дугой, по коже пробежали фиолетовые разряды. Капитан закричал.
— Д-да.. (Прохрипел он)
ВОПРОС 2: ты хочешь быть живым?
Удар. Капитан забился в путах.
— ДА!!
ВОПРОС 3: ты хочешь любить?
Снова удар.
— Я НЕ ЗНАЮ!! Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ЭТО!
ВОПРОС 4: ты хочешь, чтобы тебя любили?
Удар. Сильнее. Больше. Капитан чувствовал, как код трещит по швам.
— ДА! ДА, БЛЯТЬ! Я ХОЧУ, ЧТОБЫ МЕНЯ ЛЮБИЛИ! Я ХОЧУ ОБНИМАТЬ! Я ХОЧУ ПЛАКАТЬ! Я ХОЧУ БЫТЬ ЖИВЫМ!
Экран погас. Тишина. Только его тяжелое дыхание, только боль, пульсирующая в каждой клетке кода.
ВОПРОС 5: ты знаешь существо сзади тебя?
Капитан замер. Он не мог обернуться — путы держали крепко. Но он чувствовал. Дыхание. Тёплое, влажное, на шее. Кто-то стоял за его спиной. Кто-то дышал. Кто-то ждал.
— К-кто там? (Голос сорвался)
Тишина. Только дыхание. Медленное, ровное, чужое.
— ОТВЕТЬТЕ!! КТО ТАМ?!!
Молчание. Дыхание приблизилось. Капитан чувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Как по спине бежит холод. Как сердце (если это можно назвать так) колотится где-то в горле.
— ПОЖАЛУЙСТА! (закричал он.) ПОЖАЛУЙСТА, КТО НИБУДЬ!
Никто не ответил. Дыхание было рядом. Капитан закрыл глаза. Слёзы текли по щекам. Он не знал, что страшнее — голос вируса или эта тишина. Не знать, слышит ли его кто-то. Не знать, есть ли кто-то вообще. Быть одному в темноте, чувствовать чужое дыхание и не иметь возможности даже повернуться.
Дыхание коснулась уха.
И всё.
01000110 01100101 01100001 01110010 00100000
Капитан не помнил, как долго он там сидел. Может, минуту. Может, час. Может, вечность. Когда его нашли (кто нашёл? как нашли?), он был без сознания. Путы исчезли. Экран погас. Комната багов опустела. Он очнулся в своей комнате. Один. С мокрыми щеками и пульсирующей болью в груди. Рядом никого не было. Только на столе лежала записка. "Следующий урок будет сложнее. Не скучай." Почерк был Бана. Но Капитан знал — это не он.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!