Зумеры против секса: нужны ли в медиа откровенные сцены?

Эллиот (Купер Хоффман) устраивается на работу к известной провокационной художнице Эрике Трейси (Оливия Уайлд). Он становится её сексуальной музой, параллельно узнавая о себе много нового, пока художница показывает ему разные грани одержимости, власти и предательства. 

Фильм был впервые показан на фестивале «Сандэнс» в январе 2026 года и сразу же вызвал ажиотаж в соцсетях: 

Какими бы разрозненными ни были отзывы, одно ясно точно: фильм явно задел за живое — причём, совершенно разные поколения зрителей. 

В последнее время моральная паника вокруг постельных сцен доходит до абсурда. Спустя тринадцать (!) лет после завершения сериала «Борджиа» юное поколение решило, что и сериал, и актёров, которые в нём играют, надо бы отменить за инцест. «Играть такие роли — его личный моральный выбор», — начали вдруг писать про Франсуа Арно (Чезаре Борджиа в «Борджиа)», который за тринадцать лет уже успел где только ни сыграть.

Всё это подаётся под соусом проблематичной романтизации тех или иных явлений, хотя больше походит на страх поднимать в медиа любые неоднозначные и даже объективно социально неодобряемые явления. Моральная паника превращает изначально благие намерения — быть хорошим и этичным человеком, — в нелепицу, когда вдруг в интернетах возникают утверждения, что иметь краш на кого-то аморально, потому что объект влюбленности не дал на это согласия, или что наслаждаться сексом отвратительно. 

Не будем утверждать, что все поголовно зумеры и поколение альфа — истинные пуритане. Везде есть нюансы и исключения из правил. Тем не менее моральная паника вокруг секса — что в жизни, что в медиа — заставляет задаваться вопросом, так ли нужна его репрезентация в искусстве. 

Медиа, в которых есть секс-сцены, зачастую называют провокационными, каким бы там ни был секс. Грегг Араки говорит: «Секс — неотъемлемая часть вашей личности и вашего бытия… Для меня, как для художника, это самая богатая почва… Я так рад, что секс вернулся!». 

При этом для Араки секс — это не про сам акт и не про графическое его изображение на экране, но про обнажённость, интимность, понимание персонажей и динамики между ними, когда нет ничего лишнего: пустых разговоров, одежды, пейзажей. Для Араки секс — это часть сюжета и арки персонажей, но никак не противостояние его и уж точно не лишний элемент.  

Некоторые соглашаются:

Интересную точку зрения насчёт секса в медиа вносит Оливия Уайлд. Она говорит, что зумеры и альфа хотят видеть меньше секса в фильмах и сериалах, потому что они «больше не хотят видеть неестественность». При этом интервьюер пытается повернуть вопрос таким образом, чтобы оскорбить зумеров — он говорит: «Как вы думаете, чего зумеры не понимают о сексе?». 

Возможно, ответ Уайлд не очень соответствует того, чего на самом деле хотел добиться режиссёр своим фильмом. Но, как мы знаем, автор мёртв, и любые интерпретации валидны. Уайлд, кажется, находит баланс: проблема не в сексе, не в зумерах и альфа, не в панике, а просто в том, что поколения меняются, и тот секс, который показывали на экранах долгие годы уже просто не актуален для юного поколения. Так бывает. 

При этом спокойствию и рассудительности Оливии Уайлд стоит поучиться всем нам, особенно тем, кто любит ругаться в интернетах. Вместо того, чтобы ругаться, лучше бы следить за собой в первую очередь — и это относится и к тем, кто навязывает зумерам секс-сцены, и к зумерам, которые отменяют артистов за секс-сцены. 

Пока в интернетах продолжают спорить, обнажённое человеческое тело — это искусство или порнография, важно не забывать, что обнажённое человеческое тело — это каждый из нас с вами. И в этом нет совсем ничего страшного.