Война как образ жизни самурая. Что нужно знать об эпохе Сэнгоку

Везде, где есть герой-самурай — есть и катана. Невероятно искусно сделанный самурайский клинок, разрезающий шёлковый платок и доспехи. Каждый обязательно сделан великим древним мастером, совершал в руках предков героя подвиг за подвигом, имеет собственную душу и вообще сам по себе персонаж.

Это всё очень забавно и совершенно неисторично. Немногие понимают, как правильная катана вообще делается. Вся военная история Японии — история борьбы японцев с качеством своего металла. Изощрённые техники ковки катаны — это попытка добиться от очень плохого железа, чтобы оно хотя бы не гнулось. Хороший меч ковался либо в невероятной трудоемкой технике тамахаганэ, позволявшей получить высокоугодистую сталь, либо из привозного китайского железа. Стоил он сумасшедших денег и потому часто передавался по наследству.

Даже у вменяемых людей встречается убеждение, что именно катана, иногда в паре с коротким вакизаши, и есть основной рабочий инструмент правильного самурая. В эпоху Сэнгоку такого не было.

Самурай на поле боя имеет очень конкретную роль, точно такую же, как рыцарь в Европе. Это не пехотинец с клинком, это ударная конница. И долгое время его главное оружие — мощный сложносоставной лук, во вторую очередь — строевое копьё-яри, или нагината, японская алебарда. Ко временам Сэнгоку эта роль изменилась, но не в сторону катаны. Об этом — пунктом ниже.

Тысячи чёрно-белых страниц и плохо озвученных фильмов посвящены тому, как самурай силой клинка повергает многочисленных, но бездуховных врагов со стволами. В самых фантазийных случаях разрубая пули всё той же катаной. Потому что дух клинка сильнее этих ваших европейских игрушек.

Настоящий самурай Сэнгоку действительно не очень хорошо относился к европейским аркебузам, если португальцы или голландцы привозили их на продажу. Зачем? Есть свои, дешевле и привычнее.

Тэппо — это общее слово для сделанного в Японии и для японцев огнестрельного оружия. Качество железа и рельеф в Японии специфические. Так что пришлось внести кое-какие исправления в схему, и все тэппо массивнее и используют пули потяжелее европейских аналогов. В Японии делали и тяжёлые кавалерийские пистолеты, и ручные мортиры, но основное оружие пехоты называлось танэгасима, по имени острова, где торговали португальцы. Это как ксерокс.

Во времена Сэнгоку тэппо всё ещё использовали просто как более дальнобойный лук, беспокоя врага обстрелом из шеренг. Но Ода Нобунага независимо от европейцев додумался до манёвра огнём и до глубокого мушкетёрского строя. Его армии просто сносили врага свинцом.

Но даже у его противников-традиционалистов были уже тэппо, а не луки.

Мастер боевых искусств, виртуоз маскировки, неотвратимый убийца из темноты, десятилетиями оттачивавший свои знания. Да, это ниндзя!

Кинематографу восьмидесятых за многое ещё придётся ответить.

Ниндзя — это очень интересное явление. Подобного рода организаций много: ассасины на Ближнем Востоке, китайские Триады. Но все они были прежде всего культами, религиозными братствами. Иное дело кланы ниндзя — это гильдии, то есть, просто работа у людей такая. Начинались они, скорее всего, как семьи, но к моменту Сэнгоку выросли именно в большие цеха, прежде всего Ига и Кога. Все чётко знали, где заказать ниндзя, какие будут расценки; понимали, что тот же клан выдаст столько же ниндзя вашему врагу за ту же цену, и это нормально. Только бизнес.

Работа ниндзя тоже не имела ничего общего ни с фильмами Шо Касуги, ни с «Наруто».

Во-первых, никто не ходил днём в одноцветных комбинезонах: это как в городе носить лесной камуфляж. Ниндзя должен сливаться с толпой — и его учили правильно просить милостыню, читать сутры или продавать рыбу с лотка.

Во-вторых, если ниндзя очень хорошо дерётся — это очень плохой ниндзя. Потому что это ниндзя, который допустил огромную ошибку и был замечен. Он и меч-то с собой не носит, тот из камуфляжа выбивается, если не под ронина маскируешься.

В-третьих, ниндзя только в третью–четвёртую очередь убийца. Его главные заказы — разведка, потому что клиенту в отсутствие фото со спутника надо как-то узнавать, где его армия, а где враг. Далее — саботаж и прежде всего поджоги провианта и запасов пороха. Ну а если доведётся убивать, то никаких красивых сюрикэнов, для этого есть всякие прихотливые яды.

Ямато-надэсико — это идеал японской женщины имперского периода. Тихая, незаметная, неизменно покорная, безропотно сносящая любые страдания. Некоторые люди считают, что любая японская женщина всегда была именно такой. И когда вышел Ghost of Yotei, где действие происходит в 1603, как раз под самый конец Сэнгоку, «настоящие геймеры» принялись упрекать главную героиню Ацу, что она совсем не такова.

Конечно, женщины, для которых война — профессия, к тому времени уже были редкостью. Онна-бугэйся — не «самураи», это слово только для мужчин — часто встречались в архаической Японии, в эпоху Войны Минамото и Тайра. В Сэнгоку дело обстояло несколько иначе.

Правильная японская дворянка, также как её европейская коллега, была обязана в отсутствие мужа полностью вести дом и поместье. Но времена были предельно суровые, война не затихала двести пятьдесят лет. И в понятие «вести дом» естественным образом вошло «оборонять замок».

Японская женщина, вопреки драматическим мифам, не торопилась при осаде браться за кайкэн, маленький кинжал для яремной вены, ведь есть столько другого оружия. Разумеется, меч приличной жене и матери носить неприлично; для этого и есть нагината. Девочек учили владеть ей аж до 1945 года, хотя тогда как раз и не помогло.

Во времена Сэнгоку из-за насильственной убыли мужчин вдовы и дочери возглавляли целые кланы. Арай Теруко, вдова главы клана Юра, командовала обороной замка Кирю в семьдесят. А её внучка Кайхиме во время осады замка Оси водила конницу на вылазки.

Японская дворянка эпохи Сэнгоку всегда готова была защитить всё, чем владеет. Покорность — это не про неё.

Буддизм — религия мира или, по крайней мере, спокойствия. Считается, что правильный буддист — это невозмутимый пацифист, работающий над личным Просветлением, а иллюзии окружающего мира ему безразличны. И встречный выбритый монах в шафрановом всегда скажет вам что-нибудь мудрое, примет подаяние и скромно удалится.

Монахи периода Сэнгоку были бы очень удивлены такой трактовке, но, скорее всего, застрелили бы вас, не дослушав.

Монастырь в Японии, как и в Европе — это центр не только учёности, но и хозяйства, торговли и ремесла. В разодранной войной стране такие деньги не могут просто лежать на земле — окружающие даймё предъявят права на доходы монастыря, и нужно чем-то ответить. Именно для этого и нужны сохэй, боевые монахи.

Но небольшие частные армии отдельных монастырей — это ещё мелочи. На деле прямо параллельно Сэнгоку в Японии шла отдельная война между двумя большими буддийскими школами — Дзёдо-синсю и Нитирэн.

Нитирэн — достаточно обычная буддийская община, проповедующая крайнюю догматику; богатая, активная и популярная в городах. В XX веке из неё вырастет весь японский национализм, но это будет потом. А вот сторонники Дзёдо-синсю чем-то похожи на европейских радикальных протестантов Тридцатилетней войны: спасение только доброй волей Будды Амида, жизнь боевыми общинами под названием Икко-Икки, общность имущества и святость труда.

Икко-Икки воевали стойко и технично, великолепно освоили производство и применение огнестрела. Ещё в 1488 году они захватили провинцию Кага и девяносто лет управляли ей, а через полвека подчинили район современной Осаки. Именно поэтому Ода Нобунага просто не мог позволить им жить дальше — но из всех его противников Икко-Икки оказались самыми упорными.

Ведь боевому монаху умирать не страшно. Его ждёт Чистая Земля.

Любой анимешник, заслышав имя Оды Нобунаги, заранее напрягается. Человека, объединившего Японию, мангаки очень любят — как антагониста. И если в Sengoku Basara он просто завоеватель и сволочь, то в «Скитальцах» Хирано — уже маньяк, пьющий сакэ из черепов, а в «Гневе Ниндзя» и в Sengoku Rance — вообще одержим самим дьяволом.

На самом деле Ода Нобунага, даймё Овари, был ещё страшнее: это был человек, которому наплевать, что о нём думают. Нобунага воевал, игнорируя древние правила стратегии, сражался в плохую погоду, не предупреждал заранее, что атакует. И имел наглость при этом побеждать людей, которые куда знатнее его!

Ему часто приписывают массовые убийства противников — казнь защитников непокорных крепостей или искоренение целых самурайских семейств. И приписывают заслуженно. Однако Тоётоми Хидэёси, пришедший Нобунаге на смену, пролил совсем уж реки крови, и не только в Японии, но и в Корее - однако в массовую культуру до такой степени не вошёл.

Разгадка проста. В процессе объединения Японии, как мы уже говорили, в число врагов Нобунаги попали великие буддийские монастыри секты Дзёдо-синсю. И он сделал так, чтобы их монастыри перестали быть проблемой — да и вообще перестали быть.

Вот только исторические хроники в Японии того времени писали именно обиженные за товарищей монахи. Которые сами с удовольствием воевали с Дзёдо-синсю, но нельзя же прощать такое светской власти.

Самурай эпохи Сэнгоку по кодексу бусидо не жил. Даже не потому, что по нему невозможно жить. Он просто слова-то такого не знал, оно впервые встречается через год после окончания войны.

У самураев того времени не то чтобы не было вообще никакого кодекса чести. Любое сословие вырабатывает такой само, если существует достаточно долго. Просто им и в голову не приходило его записывать.

Были определённые понятия, называемые кюба-но-мити, буквально «лук и скакун» как описание работы самурая. Они касались в основном того, как стать самураем, чему учиться с детства, какие тренировки нужны для поддержки формы и как воевать практически. Определённые ноты будущего бусидо были — «не выполнить задачу и продолжать жить — трусость». Но не было самого этического корпуса.

Самураи Сэнгоку переходили из фракции во фракцию раз за разом, а если им случалось потерпеть поражение, как будущему сёгуну Токугаве Иэясу при Окэхадзаме — то просто обогащались новым опытом и подбирали командующего получше. Многие дожили до старости.

Дайдодзи Юдзан, внук активного участника Сэнгоку, написал «Будосёсинсю» («Напутствие вступающему на Путь Воина») только в начале XVIII века. Вот он уже скрупулёзно учёл все необходимые истинному воину вещи: какой стороной к господину ложиться спать, как пользоваться зубочисткой и как строить чайный павильон. Ну и как умереть, естественно.

Дайдодзи Юдзан не воевал никогда. Однако всю жизнь преподавал военное искусство по китайским учебникам. Так что как очень вольный пересказ Сунь Цзы его книга ещё была полезна.

«Хагакурэ» («Сокрытое в листве») закончена в 1716 году. Ощущение от её внимательного чтения непередаваемо; можно было бы поклясться, что текст написан истово желающим умереть мальчиком с готического форума, но нет. Автор, Ямамото Цунэтомо — вполне взрослый клерк, возмущённый, что сограждане не ходят строем. Это в эпоху, когда ни одной войны не было уже сто лет и не будет ещё сто пятьдесят.

Во всей средневековой воюющей Японии не было ни одного человека, кто жил бы по бусидо. Не было их и потом — до тех пор, пока в Русско-Японскую войну Империя не отряхнула с него пыль и не включила в пропаганду.

Сэнгоку, эпоха Сражающихся Провинций, стала для Японии источником не одного героического мифа. Это время, которое мы чаще всего представляем, говоря о самураях, с одним клинком против целой армии стоящих за свою честь. Но нам с вами нужно помнить, чем было это время на самом деле — катастрофой, определившей все травмы Японии на следующие четыре сотни лет.