«Скажи мне, автор, кто я в этой саге?» — Наталья Способина о фанфиках и многогранниках

Расскажите о том, с чего вы начинали свой творческий путь.

Вообще мой творческий путь начался очень много лет назад, это был 2004-й год. Я прочитала фанфик, и это было очень странное для меня явление. Могу сказать в своё оправдание, что в тот период я болела, и меня вообще ничего не смутило: я решила, что читаю любительский перевод очередной части «Гарри Поттера». Я его прочитала, и думаю: «Странный он какой-то. Ну ладно, мало ли!» Потом я уже поняла, что такое фанфики, и начала их читать.

И дальше у меня случилось, как в том анекдоте: «я первый текст прочитал, второй написал». И это история, над которой обычно все смеются: один из авторов фанфиков – не помню его имени, но если он когда-нибудь себя узнает, пусть имеет в виду – дал мощный старт моему творческому пути, потому что его фанфик был очень плохой, прямо ужасный. А надо сказать, что для меня писатели всегда были этакими небожителями. Знаете, вот те, кто стоит где-то там на постаменте, знает много умных слов и изрекает очень умные мысли. И это люди для меня всегда были непререкаемым авторитетом. И тут вдруг я читаю: «Ну, герой лежит вот так вот, и в скобочках написано: «Как герой такой-то в таком-то фильме, мне лень описывать». И в этот момент у меня случился культурный шок: «Как вообще? Это же текст! Так же нельзя!». И после этого я думаю: «Так-то и я могу!».

И я написала фанфик «Цвет надежды». Я писала его два с половиной года, с 2004 по 2007. А в 2005-м, на какой-то главе —  щёлк! — и я проснулась популярной. Мне приходило в день порядка двухсот писем. Это было что-то невероятное: миллионы прочтений, люди в Челябинской области делали по нему позже настоящие ролевые игры. И для меня это было что-то непонятное. После этого я не писала ничего два с половиной года. Честно, не рассчитала свои силы. Оказалось, очень сложно, когда получаешь такой огромный отклик и что-то с этим нужно делать. Это я уже потом, со временем, научилась выстраивать границы, а тогда люди писали не только о тексте. Они задавали очень личные вопросы, хотели со мной дружить, встречаться и советоваться.

И это был достаточно сложный момент для меня. И потом два с половиной года ко мне не приходило ни строчки вообще. Надо сказать, что стихи я пишу с четырёх лет, поэтому для меня период, в котором была пустоты, ощущался очень странно. А потом однажды я гуляла с коляской на прогулке, мне было очень скучно, потому что было холодно, и у меня разрядилась электронная книжка. Тогда-то мне в голову и пришли строки: «Скажи мне, автор, кто я в этой саге? Я на героя точно не похож, ты видишь только строчки на бумаге, а я, ты знаешь, ненавижу ложь». Это стало эпиграфов цикла фэнтези, который я стала выкладывать в сети.

В 2019 году я начала работать над ориджиналами, и совершила роковую ошибку: развела уже очень популярный ник Леди Фиона, под которым я писала фанфик, с именем Наталья Способина, под которым я начала писать оригинальные произведения. Мне не хотелось связывать эти два имени, хотелось посмотреть на что я способна сама по себе. Я почему-то решила, что так же быстро наберу популярность, но ничего подобного не случилось. Я размещала тексты на сайтах, там их читали полтора человека, которые говорили: «О, классно, нам нравится». Но вспышки популярности не было.

Сейчас будет история в стиле Роулинг, раз уж мы сегодня говорим о фанфиках. Тогда же я написала роман «Многогранники» и отправила его в двадцать три издательства. Из них мне три ответили отказом, а двадцать — промолчали. После этого я решила: «Ну всё, не судьба, буду писать в сети». В итоге роман в сети начал набирать популярность, и в 2021 году мне написала редактор издательства «МИФ». А дальше будет очень мотивирующая история: роман, который никто не хотел, которому три издательства отказало, двадцать просто пропустили, в первую неделю стал бестселлером, а в 2024 году по нему сняли сериал.

Когда люди говорят: «У меня опускаются руки». Я говорю: «Не опускайте, держите их». Потому что никто не знает, что будет дальше. И мой пример это показывает. Сейчас мои книги издаются в бумаге, что-то у меня лежит в сети. А стартом этому был прочитанный мной фанфик очень плохого качества. Так что спасибо этому замечательному человеку, которому было лень описывать героя.

Я знаю, что у «Цвета надежды» ещё и сиквел есть.

Да, у него есть сиквел. Это тоже очень интересная история. Читатели так не хотели прощаться с героями, что мне без конца приходили отзывы. И в какой-то момент я решила написать зарисовку. Написала одну, потом через какое-то время — ещё одну. И моя прекрасная команда говорит: «Знаешь, мы, конечно, тебе не хотели говорить, но это как-то очень похоже на продолжение». Я сказала: «Нет, люди, вы что? Мне хватило выше крыши!». Я и так писала это два с половиной года, я больше не могу.

Ну, в общем, продолжение я писала ещё два года. Кстати, разница между частями получилась тринадцать лет. И, конечно, самый популярный комментарий был: «Я ждала этого тринадцать лет в Азкабане!».

Я очень удивлён, что раз первый фанфик стал популярен, то там половина запросов были не были про «Автор, давай проду! Не могу ждать!»

Такие были! Там были и нейтральные, и шантажистские. Всякое было. Именно поэтому мне, кстати, очень тяжело это всё далось морально.

Но при этом, я так понимаю, большинство ваших романов — это всё-таки циклы, там по несколько частей. То есть «прода» сама рождается.

Да-да, видимо! Но, кстати, я когда-то давным-давно ходила на курсы писательского мастерства, и там мне указывали на то, что у меня даже коротенький отрывок получается такой, что его можно развернуть в обе стороны: посмотреть в прошлое и в будущее. Видимо, это общая тема во всех моих историях.

У вас в произведениях в основном идёт фантастика, фэнтези, а есть цикл «Многогранники» —это любовный роман. То есть там нет фантастики..

Да, это как раз экранизированное произведение. Это не совсем любовный роман, скорее бытовая проза. Он, конечно, заявлен, как романтическая история, с любовным треугольником, с атрибутами сентиментального жанра. Но на самом деле там история взросления подростков, и очень много проблем: родительско-семейные отношения, детские отношения, дружба. Именно поэтому у меня всегда получаются достаточно объёмные тексты в плане «буковок»: там затрагивается больше, чем одна тема.

«Цвет надежды» — фанфик по «Гарри Поттеру» о Драко и Гермионе?

Теоретически да, но там идёт две временных линии. По большому счёту, это сага. Я сделала чередование глав: сменяются главы про современное поколение и главы про родителей. И ближе к финалу эти истории сливаются в общее повествование. «Цвет надежды» в своё время, вообще, выигрывал на конкурсе как лучший фанфик времён мародёров — имелось в виду старшее поколение родителей. Но среди молодёжи там основная пара Драко и Гермиона.

Это очень популярная тема. А вот как вы считаете, почему именно взаимоотношения Драко и Гермионы сейчас настолько будоражат людей? По книгам и по фильмам у них очень мало точек взаимодействия, они практически не пересекаются.

Вы знаете, мне кажется, эта история вообще стара как мир. Противоположности притягиваются, а хороших девочек тянет к плохим мальчикам. И самое интересное, мне кажется, в этих работах то, что ты проводишь героев по достаточно сложному пути — от ненависти до любви. Мы пишем истории, где должна быть драма, какой-то конфликт. Если мы будем писать об условных Роне и Гермионе, кому это будет интересно? Какой там конфликт? Какая драма? Можно, конечно, внезапно переписать характеры героев и что-то из этого выжать. А в драмионе у нас хороший задел — два врага. И если ты придумаешь классные, правдоподобные обстоятельства, которые могут их свести вместе, то это будет интересно читать.

И писать, кстати, это тоже интересно. Я могу сказать, что, когда я, всё ещё думая, что писатели для меня небожители, села писать «Цвет надежды», то у меня первая глава была про Джинни и Гарри. Потому что это был канон. И я думаю: «Ну как? Ну я же не могу отойти от канона. Я же всё-таки его уважаю!» И это получилась такая мертворождённая чушь! Я её прочитала и думаю: «Боже, ну что это?». Мне даже самой неинтересно это перечитывать, не то что кому-то показывать. Поэтому я удалила и подумала: «А мы пойдём путём истории врагов».

То есть главная причина, почему Драко и Гермиона тысячу раз будут вместе, именно в том, что они враги?

Да, мне кажется, да! Потому что интересно наблюдать за тем, как пройдёт путь этих героев. Это же преодоление! Потому что там они не просто враги. Они — идейные враги по разные стороны баррикад.

Кому из своих персонажей вы бы доверили спасти мир, но совершенно не доверили бы романтические отношения?

У меня есть главный герой, который действительно спасает мир. Молодец во всех отношениях. Но он не умеет говорить о любви в принципе. И это очень смешно, потому что когда я это выкладывала по главам, люди в процессе читали и комментировали. И у был момент, когда кто-то из читателей сказал: «Я не могу, у меня рука к сковородке тянется его огреть!». И однажды я прихожу на презентацию, и мне дарят красивенький конвертик с подписью «подарок для Альгидраса» (так зовут героя). Я его открываю, а там сувенирная сковородка . И думаю: «Боже, какие у меня прекрасные читатели!» Поэтому да, это тот случай, когда ты абсолютно не доверишь человеку любовную линию, но мир спасти — это он в первых рядах.

Из-за того, что у него очень «вязкая» романтическая линия, за ней интересней следить?

Да-да! Я думаю, что интересно следить за историей, когда у героя есть характер и этот характер обоснован. И когда мы можем внутренне не принимать какие-то действия героев, думая, что «я бы так не поступил», но при этом мы понимаем, почему он так делает. Когда у героев конфликты на ровном месте, от недосказанности, от того, что «у него миссия», а не вот это вот всё. Например, женщина, которая чего-то от него хочет, под ногами путается, а у него судьбы мира вообще на повестке дня. Поэтому за такими героями, мне кажется, тоже интересно наблюдать.

Есть ли герой в ваших произведениях, которого читатели должны любить, но вам самим бы хотелось иногда его встряхнуть и поставить в угол?

А у меня такие практически все герои, углов не хватает! «Многогранники», о которых мы говорили, написаны таким авторским ходом: три главных героя, и повествование идёт последовательно от лица каждого из них. Иногда мы видим одну и ту же ситуацию глазами как минимум двоих, а то и троих из этих героев.

И для меня одним из самых ценных отзывов было из серии: «Вот я читаю главу от лица Маши, и думаю: какой же он гад, что так поступил, я бы его убила на её месте! Прямо она ещё молодец, сдержалась! А потом читаю следующую главу от лица этого героя и думаю: да нормально он поступил вообще, я бы ещё хуже сделала».  И для меня это очень важно. Ну а когда получается живой герой, естественно, бывают моменты, когда его хочется прибить. В силу его молодости, в силу какой-то его дурости. Хочется кричать: «Неужели ты не видишь, что ты всё портишь»? У меня таких героев, к счастью, полно.

Именно поэтому он называется «Многогранники»?

Да-да! Это как раз метафора, что мы все очень разные.

Есть ли вот в ваших мирах форма любви или просто близости, которую современный читатель мог бы неправильно интерпретировать?

Я считаю, что каждая история живёт столько раз, сколько людей её читает. И каждый читатель читает через призму своего восприятия, своего жизненного опыта, своего читательского опыта. Потому что существуют разные уровни чтения. И разумеется, любой читатель, исходя из своего опыта, может что угодно прочитать и воспринять совершенно иным образом, чем это было заложено. Иногда довольно забавно читать отзывы на одну и ту же главу от разных людей. У меня просто потрясающие читатели, они такие серьёзные дискуссии иногда устраивают.

Один пишет другому: «Слушайте, так интересно вы это изложили, а я вообще так это не увидела». И я сижу и думаю: «А я тоже это видела по-другому, не как первый и не как второй». И это прекрасно, когда ты пишешь об одном, а все читают так, как у них душа лежит в этот момент. Кто-то говорит: «Это самая красивая история любви». Кто-то говорит: «Слушайте, тут вообще любви нет, там есть только любовь к Родине». Здесь как искать и как смотреть.

А что опаснее для ваших героев: магия, политика или собственные чувства?

Я думаю, чувства. Во многих моих произведениях у человека встаёт выбор между долгом и чувствами. И герои делают разный выбор, а потом несут ответственность и огребают последствия за свои решения. Мне кажется, мои книги ради этого и читают. 

Конечно же, есть там интриги, есть всякие «эпичности» и детективные линии. Но, мне кажется, как раз реакция персонажей на всё это и является самым главным. Некоторые читатели, спасибо им огромное, делятся очень откровенными вещами, и кто-то говорит, например: «Я пока читала, у меня аж настроение испортилось, я все бросила и пошла мыть посуду, потому что это невозможно пережить». Или кто-то приходит и говорит: «Я сейчас отбросила книжку, походила, вернулась. Думаю, что пока ещё ничего непоправимого не случилось».

И это прекрасно, потому что они сами признают, что это позволяет им пережить очень сильные эмоции в практически лабораторных условиях. Потому что у них в жизни всё хорошо, это у героев трэш и ужас. И то не всегда, это может быть просто какая-то эмоциональная встряска. Поэтому, мне кажется, однозначно чувства важнее всего. Магия, политика — это то, в чём эти чувства бурлят и живут.

Есть авторы, которые считают, что у героев должно быть всё хорошо, а некоторые авторы считают, что герои всегда должны страдать. Вы к каким относитесь?

Отвечу цитатой одного из отзывов на мою книгу: «Только мы расслабились и порадовались за героев, как автор написал продолжение». Мне кажется, очень сложно писать о герое, у которого всё хорошо. Ну, ладно, мы за него рады, но не от всей души, как говорится.

Есть, например, уютные произведения. Там обычно всё хорошо.

Да, но уютные произведения, мне кажется, какие-то очень сезонные. Например, такие осенью хочется почитать. Но всё равно даже в уютных произведениях должен быть конфликт. Я сейчас не говорю о том, что мы должны заставлять героя страдать так, чтобы он там бедный почти умирал от мучений, нет. Но конфликт у него должен быть.

По классификации Джорджа Мартина, вы скорее писатель-садовник или архитектор?

Я садовник, однозначно. Я с искренним уважением и восхищением отношусь к моим коллегам, которые пишут подробные маршрутные карты текстов. У них всё-всё расписано. У меня просто работает голова совершенно по-другому. Если я так распишу, то мой мозг поставит галочку, что мы уже написали эту историю. Всё. А сама история уже не родится никогда. Даже иногда бывает, что я, допустим, еду за рулём, и мне в голову пришёл какой-то классный момент. Прямо сцена с диалогами, всё прекрасно. Добираюсь до ноутбука, открываю – и всё, сцены у меня нет. Даже если я запомнила какой-то кусочек из этого диалога, он у меня в жизни всё равно уже не получится.

Это получится натягивание совы на глобус, потому что всё, что было вокруг этого кусочка, уже ушло. Поэтому я всегда знаю финал своих историй, ещё в процессе написания первой строчки. И я всегда знаю какие-то ключевые точки, через которые пройдёт повествование. Но отрезки между этими точками — нет. Моё авторское спасение в этом незнании, потому что мне самой интересно писать.

А если в определённый момент персонажи поступят как-то очень неожиданно, и концовка сломается? Вы её переписываете?

Сама концовка сломаться не может, а вот в середине, да. Просто переписываю. В каждом моем произведении несколько раз переписано начало. Это стабильно. Когда ты начинаешь писать, то герои и мир ещё немножко притираются друг к другу. Свои объём и вес они обретают только спустя какой-то отрезок произведения. Останавливаться и без конца это переписывать —  бессмысленно. Поэтому я просто пишу дальше, дохожу до финала, возвращаюсь, убиваю всё начало и переписываю его заново. И также бывает в середине.

Кстати, перед финалом всегда случается стопор. Я останавливаюсь и несколько дней вообще не могу ничего писать, потому что у меня в голове это всё подсознательно варится. И только потом, когда уже всё сварилось, закипело, я сажусь и пишу кульминационную сцену. В одной из предыдущих книг я пять раз переписывала кульминацию перед финалом. Но сам финал у меня всегда уже есть. Такого не бывает, чтобы герои совсем ушли в другую сторону. Ты, как правило, пишешь историю, чтобы что-то рассказать и донести какую-то мысль, а она должна быть в финале.

Был ли момент, когда ваш персонаж повёл сюжет туда, куда вы изначально совершенно не собирались его вести?

Внутри историй такое частенько бывает. На «подруливании» к точкам роста героя. А глобально — нет.

А вы сначала придумываете фантастический мир и потом помещаете в него романтику? Или, наоборот, вначале создаёте романтическую линию, а потом уже вокруг неё создаётся мир?

С романтической линией у меня беда. У меня даже есть такой хэштег читателей #яхотелапрочитатьлюбовный роман. У меня вечно то эпичность, то ещё что-нибудь параллельно влезает. Но, если укрупнять, то истории пишутся либо от идеи, либо от героев, либо от мира. У меня это зависит от истории.

Например, если говорить о «Цвете надежды», то это однозначно было от героев, потому что это фанфикшен. Предыдущая книга у меня «плясалась» так же. Мне пришло стихотворение с эпиграфом о герое, и понеслось.

А цикл «Многогранники» писался от идеи. Была идея в том, что очень многих проблем можно избежать, если люди просто поговорят друг с другом.

У меня есть цикл «Истинное волшебство» — там идея от мира. Это очень классный мир, в котором наука соседствует с магией, на манер «Понедельник начинается в субботу» Стругацких. И они не могут вместе ужиться. Магия выходит из моды, а главная героиня как раз очень сильно хочет её вернуть обратно.

Поэтому все зависит от конкретной истории. А романтическая линия уже зависит от характеров героев. Её яркость будет зависеть от того, как у нас эти герои могут в романтику. Кто-то может больше, кто-то не может вовсе.

Вы упомянули цикл «Прядущая» — это история о попаданке. Что вам нравится в историях о попаданцах и что очень раздражает в них?

Я сейчас сделаю страшное признание — я очень не люблю истории про попаданцев. У меня была идея сделать что-то настоящее. Как правило, попаданец попадает в какой-то мир, чаще это какая-то древность, и он такой молодец! Он самый умный, он знает, как этому миру жить, и он сейчас тут как наведёт порядок, и все ему это позволяют. Непонятно с чего вдруг все начинают его слушаться, а если это женщина, то все падают к её ногам. И в этот момент я не могу отключить критическое мышление. Вот серьёзно, я не могу это читать.

Я ни в коем случае сейчас не хочу сказать, что это плохой жанр, и те, кто его пишут или читают, какие-то неправильные читатели и писатели. Это мой внутренний блок. Поэтому я практически не читала этот жанр. И в «Прядущей» мне очень хотелось написать живую героиню и живую историю. Героиня попадает в условный VIII-IX век, в условную Древнюю Русь, в которой она умеет примерно ничего. Читатели привыкли к определённому поведению героя, и тут, вдруг, героиня, которая ничего не может. К её ногам никто не падает, она напугана, вообще не понимает, что происходит. Её принимают за другого человека. Единственное, что она знает: та девушка, за которую её принимают, погибла. И ей теперь нельзя «спалиться», потому что её убьют.

Ко мне по первости прилетали отзывы людей, которые пришли читать жанр, привычный для них. И было очень много негативных отзывов, в которых мне говорили: «Ну она какая-то у вас мямля. Ну что она сидит? Ну вот чё она там…? Да я бы на её месте!» А когда начинаешь задавать вопрос: «А вот что бы вы на её месте, конкретно». Ответа у человека конкретного нет. Героиня не может даже ни у кого научиться, не может пойти помощи спросить, потому что она должна это всё уже знать. Она не может «спалиться».
И разумеется, очень многие читатели сразу отсеялись, зато пришёл другой пул читателей, которые сказали: «А нам нравится героиня с адекватными реакциями. Мы её понимаем. Ну да, может быть, мы бы хотели почитать, как она сейчас «Эгегей!», но по факту какой там «Эгегей»?» Чтобы элементарно растопить печь, нужно уметь это делать технически. Потому что если ты не откроешь вьюшку, то у тебя всё пойдёт в дом. Я пробовала, это задача со звёздочкой. И то же самое приготовить еду в то время. Это же не просто пошёл курицу в магазине купил. Её надо догнать и зарубить. Кто из нас может вот так живое существо с полпинка зарубить?

А аптека была за много-много вёрст и лечили подорожником?

Конечно! Мне было очень интересно это писать. Я для этого очень много исследований проводила, много читала, приставала к людям, которые разбираются в этой эпохе, без конца общалась с теми, которые занимается реконструкцией, брала уроки боя на мечах. Меч тяжеленный, его не поднимешь. Я мерила доспехи. Мне было важно понять, что человек в доспехах, которые весят порядка 16 кг, не побежит вприпрыжку. Особенно, если это женщина средних размеров. Вот такая случилась у меня история с попаданством. И в итоге получился цикл. Я понимаю, что это очень плохо для продвижения, но я честно предупреждаю, что это нетипичное попаданство.

Как вот вы прорываетесь через это?

С трудом. Никому не советую повторять мой опыт. У меня четыре цикла, если считать то, что сейчас у меня перерабатывается «Цвет надежды». Издательство — ещё до тренда на Драмиону, предложило мне его переработать. Я очень долго сомневалась, но всё-таки сейчас приступила к переработке. То есть у меня будет четыре цикла, и они все написаны в разных жанрах. И на самом деле так делать не надо, если вы хотите стать успешным коммерческим автором.

Читатели не любят смену жанра, как показывает практика, они любят читать то, что они любят. Когда я написала «Прядущую», ко мне пришли читатели после «Цвета надежды» и говорят: «Слушайте, всё, конечно, хорошо, но жестокости довольно много. Какая-то такая кровавенькая книга. Мы не ожидали». Я говорю: «Ребят, вы ещё можете сойти на этой остановке». Они говорят: «Нет, поздно, мы уже в этой лодке, мы уже плывём». И я очень благодарна, потому что у меня есть костяк читателей, которые читают просто всё, что я пишу. Им что-то нравится больше, что-то меньше, но, в общем-то, они у меня достаточно лояльная аудитория. Но опять-таки, если мы говорим о том, чтобы писать на широкую аудиторию, то да — есть требования жанра, и ты должен им следовать, к сожалению. По-другому не бывает.

Но бороться с этим можно или нужно?

А смотря чего вы хотите добиться. Если вы хотите писать то, что интересно вам, то бороться с этим можно и нужно. Я, например, пишу то, что интересно мне. Но надо быть готовым к тому, что вы будете выслушивать, что читатель на месте вашей героини бы «Эгегей!», а героиня у вас не «Эгегей!». Если мы говорим о самиздате, то авторы вынуждены писать в конкретном жанре и придерживаться его канонов. Работа в одном жанре — очень короткий путь к успеху. Смена — это плохо, так делать не надо.

Допустим, человек приходит на сайт — если вы откроете главную страницу, , например, какого-нибудь «Литнета», то увидите, что там очень типовые названия, типовые обложки, типовые тропы, и люди за этим туда пришли. И это хорошо, что у людей есть место, где они находят то, что им интересно. Поэтому есть другая проблема — у авторов, которые говорят: «А я хочу писать научную фантастику». Эти бедные авторы ходят и не знают, куда её приткнуть, потому что её не хотят нигде. Ни в самиздате, ни в издательстве. За неё очень осторожно берутся, потому что считается, что это более сложно. Может быть, думают, что уже всё самое классное в этом жанре написано. Но я, например, не считаю, что сейчас никто не напишет на уровне тех же Стругацких или Брэдбери, или Лукьяненко.

На курсах писательского мастерства, которые я веду в «МИФе» я всегда поддерживаю начинающих писателей. Я искренне убеждена, что не может такого быть, чтобы в нашем поколении не родилась какая-нибудь яркая звёздочка фантастики, ромфанта, неважно чего. Человек, чьим творчеством будут зачитываться через 10, 20, 50 лет. Когда я ходила сама на курсы был достаточно неприятный момент, когда тебе говорят: «Вы там себя возомнили каким-нибудь Мартином?» или «Да ну что вы, ничего у вас не получится», типа, «Где вы, и где Мартин. Вот учитесь и пишите, как можете». Я считаю, что это неправильный подход, но он, к сожалению, встречается. Нишевым жанрам очень тяжело пробиться, потому что в писателей заранее не верят. Они как будто бы заранее оказываются за бортом из-за того, что не нужны широкому кругу.

Какие возможности и сложности есть у нынешних молодых авторов, чтобы пробиться и стать востребованными?

Если мы говорим о начинающих писателях, то самый главный совет, который я, к сожалению, сама воплотить в жизнь не могу — вести соцсети. Очень активно вести соцсети. Как показывает практика, при прочих равных, берут того автора, у которого больше активность в соцсетях. Книга — это бизнес-проект, а издательство — это компания, которая занимается бизнесом. Для них важно, чтобы книги продавались.

То есть для того, чтобы тебя издали на бумаге, нужна фан-база заранее?

Вот сейчас, мне кажется, что да. У меня есть знакомые писатели, в частности, в «МИФе», которые пришли вообще без фан-базы, но это было раньше. Сейчас для новых авторов вход в индустрию стал гораздо сложнее, потому что книга должна продаваться. Ни для кого не секрет, что если издательство выпустило книгу, а она не продаётся, очень большой вопрос, возьмут ли следующую книгу автора.

Расскажите, как вы выходите из творческих тупиков, если они возникают?

Хотелось бы сказать, что работа писателя — это всегда работа по вдохновению. Но по вдохновению можно написать зарисовку, рассказ или какую-нибудь классную сцену. А в долгосрочном периоде всё решает дисциплина. Нужно понимать, этот творческий блок или творческий кризис — он у вас из-за чего? Из-за того, что вам просто лень или действительно получился какой-то затык в истории? Ты остановился и не понимаешь, что делать дальше, ради чего ты это пишешь? И в этом случает просто надо работать.

К сожалению, есть такое немножко романтизированное представление, особенно у начинающих авторов, что писатель сейчас сядет и будет красиво писать во вдохновлённом, в полётном, в счастливом состоянии. Нет, ты просто пишешь каждый день в любом состоянии. Как бы грустно, весело, холодно, голодно и так далее тебе ни было, ты просто работаешь, потому что иначе ты никогда не завершишь роман. У меня есть коллеги, которые пишут роман за два-три месяца. Но, честно скажу, у меня самый короткий роман был написан за восемь месяцев. А так я пишу где-то год-полтора, а то два-два с половиной года. Я пишу долго, но у меня и произведения объёмные. Плюс они ещё очень «многосоставные», скажем так. И ещё я всегда возвращаюсь, переписываю, много раз перечитываю, прежде чем они куда-то уходят. Это не сделаешь на вдохновении. Но если мы говорим о затыке, который прямо в тексте: всё, ты встал и не понимаешь, что делать дальше и зачем ты это делаешь, то у меня есть несколько советов.

Во-первых. Подумать, ради чего ты это пишешь. Почему ты начал писать эту историю? Это как влюбиться в то же самое второй раз. То есть просто вспомнить, почему было классно.

Во-вторых, я пишу всегда последовательно, и это совет для тех, кто пишет так же. Если есть какая-то сцена, которую очень хочется написать, но до неё ещё «троё суток на оленях», вы всё равно берёте её и пишете. Ну, а так, если совсем не пишется, то я просто не пишу. Потому что это бессмысленно, ничего не получится. Я гуляю, хожу в театр, слушаю музыку, максимально переключаюсь. И, как показывает практика, всё равно всегда в голове идёт эта история. Крутится-крутится, работается над ней, и в итоге всё получается.

Дайте несколько советов молодым авторам, как стать настоящими писателями и что почитать для развития.

Начнём с того, что писатель — это, в первую очередь, читатель. Поэтому ему нужно много читать. Причём, как бы это странно ни звучало, читать нужно не только хорошую литературу, но и плохую. Чтобы вы видели: вот это хорошо, а вот это плохо. И тогда у вас будет свой хороший текст. Один из самых базовых советов: нужно в какой-то момент понять, что ты не гений. Когда мне на «Цвет надежды» приходило по двести писем в день, в которых мне двести раз говорили, насколько я гениальна, в такой момент думаешь: «Вау, ну всё, ну я ж гений, выше только звёзды». И очень важно в этот самый момент понять, что ты вообще не гений и что над любой твоей историей ещё работать и работать.

Когда автор готов признать, что он гений и его история — это просто высший пилотаж, в этот момент он закончился как писатель и родился графоман. И так он этим графоманом и останется, если не будет работать. Потому что абсолютно в любой, даже самой классной истории, всегда есть что переделать и что исправить.

Еще если вы выкладываетесь в сети, то нужно оценивать свои силы в отношении того, как вы реагируете на критику, готовы ли вы к ней. Или вам нужно чуть-чуть больше пространства — например, не читать критические отзывы, если вас это совсем выбивает из колеи. 

Но главное понимать, что вы человек, которому надо много работать и работать качественно и ни в коем случае после какого-нибудь достижения не складывать лапки, чтобы сидеть, гордиться и считать, что следующая книга будет и так прекрасна, потому что я гений.

Что касается читательских рекомендаций, то все зависит от ваших целей. Если говорить о классике, то я бы посоветовала Роберта Макки «История на миллион долларов». Это история для сценаристов и для писателей, она подробно и поступенчато раскладывает как создавать персонажей, как создавать диалоги. У него, кстати, ещё есть «Диалог: Искусство слова для писателей, сценаристов и драматургов».

Настольная книга любого писателя и переводчика — это Нора Галь, «Слово живое и мёртвое» с потрясающими примерами. Это человек, который перевёл всего Экзюпери, и подарил русскоязычному миру фразу: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Сделать перевод фразы таким же гениальным, запоминающимся и мелодичным — это безусловно талант. И она в своей книге разбирает литературные и переводческие примеры. Она огромное внимание уделяет живости языка. Если автор чувствует, что он спотыкается и у него много канцеляризмов, очень тяжеловесные конструкции — это нужно читать.

А что почитать для души?

А для души, мне кажется, надо читать то, что вы любите. Здесь индульгенция на всё. Потому что не бывает хорошей или плохой литературы. Нельзя сказать про людей, один из которых любит Достоевского, а другой – любовные романы с ректором-драконом, что один правильный человек, а другой неправильный. То, что вам доставляет удовольствие, то, что позволяет вам уйти от реальности и погрузиться в какой-нибудь классный мир, получить какой-то новый опыт — вот это и надо читать.

Спасибо огромное, что пришли и поговорили с нами за все советы и за поучительный опыт для будущих поколений писателей.

До свидания! Спасибо за интересные вопросы!