Сериалу «Дрянь» — 10 лет. Вспоминаем, как его героиня перевернула романтические тропы

Телесериал «Дрянь» вырос из одноименного моноспектакля, поставленного Фиби Уоллер-Бридж. Моноспектакль строился на монологах безымянной тридцатилетней главной героини, которая одержима сексом и параллельно пытается пережить утрату лучшей подруги Бу. Из монологов героини мы узнаём, что Бу попала под машину, не успели девушки вместе открыть кафе. 

Утрата лучшей подруги — не единственная тема «Дряни». Героиня рассказывает зрителю о непростых отношениях с родными, об утрате матери и непонимании, что делать со всей той любовью, которая в ней есть, но которую она теперь не знает, куда деть — и не из этого ли выходят её одержимые интрижки с первыми встречными? 

У героини есть сестра — тоже безымянная, вообще этот сериал с именами не очень дружит, но они как будто и не нужны. Осознание, что ты не знаешь имён героев, приходит под финальные титры — настолько повествование кажется динамичным, ярким, хоть и болезненным, местами комедийным, но безупречно выстроенным драматургически. С сестрой у героини тоже отношения непростые, но сестринская любовь тут будет заметна каждому, у кого есть сиблинги. 

Героиня, которую зрители чаще всего называют просто Флибег по заглавию сериала, — девушка одинокая, местами циничная, но с юмором как защитной реакцией. Этим юмором на грани фола она бесконечно сыпет в нас, зрителей. Причём делает это напрямую — радикально ломая четвёртую стену. 

Кажется, ни в одном сериале или фильме слом четвёртой стены не использовался так, как в сериале «Дрянь». Причём слом четвёртой стены используется не только как приём, с помощью которого Флибег погружает зрителей в свою историю и говорит с нами напрямую, но и намекает на свое театральное происхождение. 

Хоть в телеверсии и появились локации и персонажи, Уоллер-Бридж не стала отказываться от театральности и жанра “one woman show” («шоу одной женщины»). Мы сразу знаем, что Флибег — главная героиня, которая ведёт нас по истории своей жизни, косится в камеру — то есть на нас, — не только показывает, но и рассказывает о том, что происходит, делает бесконечные ремарки. 

Здесь слом четвёртой стеной выводит сериал в исповедальный регистр: мы видим одновременно и то, что происходит с Флибег, и то, что она об этом на самом деле думает. 

Причём, вот это «на самом деле» тоже не до конца достоверно. Флибег играет роль: как для других персонажей, которым она должна показаться стабильным взрослым человеком, так и для нас, зрителей, которым она рассказывает больше, будто доверяет секреты, но всё равно держит дистанцию. 

То, что слом четвёртой стены и введение в повествование зрителей, — это очередной приём, который работает не только как исповедальность, становится особенно заметно во втором сезоне. По сюжету, между первым и вторым сезонами проходит год, Флибег наладила работу кафе, вроде бы чувствует себя получше, но почти не видится с семьей и всё также пытается справиться с чувством вины из-за смерти лучшей подруги и непонимания как жить эту жизнь, горюя по матери. 

Тут появляется безымянный Горячий Священник — по нашему нескромному мнению, одна из лучших ролей Эндрю Скотта. 

В первом же эпизоде мы видим, как ещё может работать слом четвёртой стены: Флибег вместе с сестрой и её мужем и отцом и его новой будущей женой — эксцентричной и яркой Оливией Коулман, — сидят в ресторане за столом, празднуя помолвку отца и мачехи. Ещё там есть священник — внезапно. Все разговаривают. Флибег говорит в камеру: «Никто не задал мне ни одного вопроса уже 40 минут». «А ты чем занимаешься?», — тут же прерывает её священник. 

Флибег очарована. Флибег заинтригована. Священник — cool priest, клёвый священник, — как его называют герои, ругается матом и пьет джин-тоник. Он, кажется, в ответ заинтригован Флибег, но можно ли католическим священникам заниматься сексом, тем более вне брака? Результаты гугла на экране ноутбука Флибег не утешают. Но она продолжает искать с ним встречи, язвить и иронически общаться, подначивать его и флиртовать. 

За всем этим, конечно, не только влюблённость, одержимость, даже похоть, но любовь и горевание. Священник — единственный, кто замечает, как Флибег разговаривает с аудиторией. Возможно, это потому, что он единственный, кто по-настоящему смотрит на Флибег, обращает внимание на неё, а не на себя самого. Это не позиционируется как некая супер-способность — Священнику просто не наплевать на Флибег. 

Для Флибег слом четвёртой стены — побег от реальности, попытка компенсировать одиночество, но и мы как аудитория не можем по-настоящему её поддержать. Мы безмолвные наблюдатели, и наблюдение за тем, как разворачивается история — это всё, что нам доступно. 

«Дрянь» — сериал лаконичный. Надо отдать должное Уоллер-Бридж за то, как ювелирно она сделала эту историю. Двенадцать эпизодов всего, по шесть на каждый сезон, каждый из них по 25 минут, — но то, как мастерски они погружают нас в историю, невероятно. 

Троп со священником, который появляется во втором сезоне, ещё больше оживляет сериал. И — даёт надежду, даже несмотря на двусмысленный финал, «Я люблю тебя» и «Это пройдет» (это не проходит уже десять лет). Троп со священником, хоть и добавляет немного остроты истории, всё же работает не как исключительно секси-поворот, но как попытка искупления. Причём, интересным образом, не религиозная, а вполне себе светская. 

Через общение со священником, через время, проведённое с ним, Флибег учится жить и сживаться со своими чувствами, болями и печалями, доверять людям и быть эмпатичнее. Флибег учиться жить эту жизнь без нас — зрителей, которым она бесконечно позволяет подглядывать за её злоключениями, лишь бы не остаться одной. 

В конце концов Флибег не позволяет нам пойти за ней — и это одновременно грустно, но счастливо, потому что священник дал Флибег некое ощущение цельности, возможности любви, но ещё — понимание, что happily ever after — это не всегда конец, и любовь — это не всегда happily ever after. 

Иногда это чувство в момент, нужное в конкретный период жизни. Иногда это «Я люблю тебя» и «Это пройдет».