Покидая Хоукинс. Самые интересные фан-теории о финале «Очень странных дел»

С Уилла началось — Уиллом и закончится.

В этом уже не сомневается никто — с того самого момента, когда первая серия пятого сезона оказалась его масштабным ретконом. Возвращение в первый сезон служило не только для того, чтобы связать Векну с началом истории, но и для того, чтобы привязать его к Уиллу.

Байерс очень важен — Дафферы уже сказали, что его новые силы совершенно не те, что у Номеров. Уилл подсоединен к коллективному разуму прямо. Если и есть точка доступа к нему, узел, через который его можно уничтожить, то Уилл выглядит удобней других.

Фаны сходятся на том, что жертва будет. Дафферы предрекали, что «финал будет эмоциональным, но не циничным» — и чья-то смерть ради общего выживания выглядит вполне подходящей под такое определение. Фанаты расходятся лишь в том, кто все-таки умрёт.

Большая часть утверждает, что если уж пятый сезон делает все возможное для придания завершенности арке Уилла, то венцом сюжета будет именно его осознанное самопожертвование. 

Уилл, говорят они, отзеркалит Генри, которому нравилась власть, данная ему коллективным разумом. И, разумеется, потеря Уилла повлияет на всех без исключения остальных персонажей, потому что Уилл Байерс остаётся эмоциональным хабом.

Но, возражают им другие, как насчёт Одиннадцатой? У неё тоже арка с первого сезона, но это арка об обретении субъектности. Уилл же, став частью разума Изнанки, контроль как раз потерял. И, говорят они, самопожертвование есть предельная форма контроля — как говорил Пол Атрейдес, «ты владеешь только тем, что можешь уничтожить».

И если для уничтожения Истязателя Разума и прочих милых существ нужно убить Уилла, то делать это придется Оди. Возможно, ценой собственной жизни. Возможно, после прочувствованной речи осознавшего себя напоследок Уилла.

Третьи возражают, что для самопожертвования смерть не так уж обязательна. И заключают пари о том, что последние кадры сериала — может, после титров — покажут нам Уилла и Одиннадцатую в отрезанной от нашего мира Изнанке. И разделить миры предстоит именно им — пусть и ценой собственной свободы.

Первые серии подогрели теорию, уже витавшую в фандоме: что Векна совершенно зря считает себя хозяином положения.

Кое-что из показанного подтвердило лор, вынесенный из пьесы «Первая тень». Это театральный приквел “Очень Странных Дел”, написанный Кейт Трефри. Действие происходит в сороковых и пятидесятых, главный герой - юный Генри Крил, и всё, показанное в пьесе, официально считается каноничным.

Пьеса говорит о многом: о том, как Генри Крил был впервые одержан, как он стал маньяком, которого мы знаем, и как он впервые встретил Истязателя Разума. 

И вот теперь в новых сериях увидели худшее воспоминание Векны — пещеру в Аризоне из пьесы. Ту самую пещеру, где в пьесе он был затянут в Измерение Х и изменён вплоть до группы крови. Более того, в пьесе сам Крил видит силу, захватывающую его, лишь как тень — но случайный свидетель позже нарисовал это существо как Истязателя Разума.

Это совершенно расходится с тем, что рассказывал сам Генри Крил: как он нашел будущего Истязателя Разума и придал ему форму. Но посмотрим правде в глаза: верить Генри Крилу, одержимому маньяку-нарциссу с комплексом бога, по меньшей мере опрометчиво.

Так что если уж пьесу интегрируют в сериал, то фаны делают выводы. Например, что сама концепция Измерения Х будет исследована дальше — это бы сняло некоторые неудобные вопросы насчет сути Изнанки.

Ведь если Изнанка — не самоценный очень маленький параллельный мир, а что-то вроде прокладки между мирами, зоны диффузии, то понятно, что Истязатель Разума не завёлся там усилиями Крила. Для него Изнанка слишком мала. А вот если он пришёл из Измерения Икс — то его лавкрафтианское величие возвращается.

И, разумеется, он пойдёт дальше и попытается забрать своё. Зрители вспоминают, как Векна в облике Генри Крила вышел в реальный Хоукинс посмотреть на дело рук своих. И теперь, когда город — официально пограничье меж Землей и запредельным, с монстрами и патрулями на улицах, то в наш мир может заглянуть и сам Истязатель. Именно это, утверждают они, и обещает нам кроваво-красный разрыв реальности из промо.

И, конечно же, делаются прогнозы насчёт Векны, которого настоящий хозяин отодвинет в сторону. «Первую тень» уже критиковали за попытку сделать Крила человечным и выставить его жертвой. И теперь многие опасаются, что не Уилл и не Оди всех спасут, а образумившийся Векна. У них, впрочем, есть отличный аргумент: на миру и смерть красна, а для нарцисса вдвойне. 

Одна из теорий, объясняющих именно физику всех этих странных дел, называется «wormhole theory», то есть «теория червоточины». И она после первой половины пятого сезона стала только крепче.

Суть в том, что нам из раза в раз намекают, что Хоукинс — это не просто место, где открываются дыры в реальности, потому что некоторых учёных занесло не туда. Дело в том, что Хоукинс этим разрывом и является.

Неоднократно в сериале упоминалась теория «червоточин» — своего рода кротовых нор в толще пространства. Теория вполне научная, предложил её физик по фамилии, внимание, Уилер. Также неоднократно встречались отсылки к классической подростковой книге «Излом времени» (у нас она мало известна, но есть фильм 2018 года), где червоточины объясняли путешествия во времени. Эта книжка, в частности, включает побег героев с темной планеты Камазотц.

И вот, наконец, в третьей серии пятого сезона мистер Кларк очень подробно объясняет ученикам концепцию Моста Эйнштейна-Розена — сложного случая червоточины, теоретически способного связывать разные вселенные. Интересная структура, по форме как песочные часы с идеально круглым основанием.

Одновременно с этим показали сперва огромную, совершенно необъяснимую массивную стену плоти, окружающую изнаночный Хоукинс, а потом карту Дастина и Уилла, описывающую эту стену и ограниченное ей пространство. Идеальный круг с лабораторией в центре.

Многие зрители — и, похоже, герои — истолковали эту стену как конструкцию, удерживающую Изнанку от поглощения нормальным миром. И вот теперь Векна похищает детей, чтобы они, как батарейки, поддерживали стену и, таким образом, Изнанку. Зачем?

Сторонники теории говорят, что он делает это не для того, чтобы сохранить Изнанку от энергий Измерения Икс, а чтобы, наоборот, создать между ним и Землёй постоянный канал. Это как вставить трубочку в закрытый крышкой стакан колы.

В этом случае цель Векны и стоящего за ним Истязателя Разума — слияние вселенных, а дело героев — разрушение моста между ними. Уже известное нам название предпоследней серии, «Мост», в глазах фанатов это подтверждает.

С другой стороны, всё это — и отсылки к «Излому времени» особенно — можно трактовать и как намёк на огромную временную петлю.

Маркетинг пятого сезона много говорил про «распутывающуюся нить времени», «сломанное время» и прочее в том же духе, делал огромный акцент на флэшбэках, а начали мы вообще с беззастенчивого реткона первого похищения Уилла.

Да и до того нам намекали: Изнанка существует не «где», а скорее «когда»; она, по сути, слепок конкретного момента 6 ноября 1983 года. Визуальный образ остановившихся часов стал для неё основным.

Так что игры со временем не выглядят неожиданными. И вот тут фаны задались вопросом — а что, собственно, мы видим в сцене из прошлого Уилла? Действительно ли это реткон, нужный лишь для того, чтобы задним числом вписать Векну в мифологию сериала, или всё интереснее?

Векна, пользуясь своей властью над Изнанкой, мог буквально изменить прошлое. Вернуться, чтобы слегка подправить момент похищения Уилла, заложив бомбу на несколько лет вперёд, чтобы в нужный момент активировать её и подчинить Байерса. Но это только если мы поверим Генри Крилу и его громким заявлениям о могуществе.

До того многие фаны исходили из того, что он если не врёт, так преувеличивает, и «Первая тень», кажется, укрепляет эту точку зрения. Но что, если нет?

Тогда возможно — или для Уилла, теперь так же подключенного к силе Изнанки, или для Одиннадцатой, понявшей, что делать — проделать то же путешествие и так же вмешаться в ход событий. Раз уж принцип причинности больше не помеха.

Однако среди фанов есть разные мнения, куда именно они вмешаются. Самое простое — в конце повторить ту же сцену похищения Уилла, снова с Векной, только теперь уже и с нашими героями. Закольцевав весь сериал и, вероятно, вообще отменив его события.

Но это породит проблему: вероятно, при таком развитии событий Одиннадцатая останется в лаборатории. А это не только очень грустно, но и развяжет руки Векне уже в новой реальности.

Выход тоже уже предложили — вернуться в пятидесятые, в детство Генри Крила и в пьесу «Первая тень». И таким образом устранить и Векну как сущность, и разрыв в Хоукинсе, и Одиннадцатую как Одиннадцатую — без крови Крила эксперименты над ней невозможны.

Но к чему приведет уже это? Например, к возможности снять параквел уже с другими детьми, цинично отвечает фандом.

С самого начала Стивен Харрингтон был мертвецом в отпуске. Братья Дафферы подтверждали, что в изначальном сценарии он умирал ещё в первом сезоне. Однако персонаж выстрелил — и получил долгую и драматическую жизнь на весь сериал.

Но ничто не длится вечно, даже по-настоящему кассовое шоу.

Где-то с конца четвёртого сезона не только фандом, но и журналисты писали, что у Харрингтона на груди табличка «Я умру в следующей серии».

Зрители делали ставки, полагая, что или Джонатан, или Стив уж точно не доживут до конца. Говорили о неминуемой развязке в треугольнике с Нэнси. Вспоминали о том, что раз за разом он должен был умереть, потому что постоянно брал риск на себя, сопровождая детей — и в конце второго сезона на базе, и в конце четвёртого в озере.

Но вот позади ещё пол-сезона, и он жив.

Сейчас уже все согласны, что Стив выживет. Он уже и так прошёл свою арку от малолетнего балласта до лучшего старшего брата, искупать ему ничего не надо. И, может быть, именно он лучше всего подходит на роль рассказчика о том, что было после, в завершающие минуты последней серии на фоне мирного и спокойного Хоукинса.

А что до его смерти как эмоционального события — Дафферы любят повторяться, но не настолько. Во-первых, они, считайте, только что показали выбившую команду из колеи смерть Эдди, и скорбящий по нему Дастин как раз и отвечает за горе в сериале. Во-вторых, часть фандома убеждена, что в их с Нэнси треугольнике погибнуть суждено как раз Джонатану — но об этом мы уже писали.

Так что, вероятнее всего, Стив доживёт до финальных титров. Но тем вероятнее, что не доживут многие другие.

В этом шоу много печальных историй — никто, никто из нас не ждал смерти Барб тогда! — но мало какая из них настолько грустна, как история о социальной жизни Уилла Байерса.

История началась с того, что он, по мнению всего своего родного города, умер. И только отказ его матери и друзей принять это позволил Уиллу вернуться из Изнанки в мир живых.

Далее ему пришлось пережить одержимость монстром, социальную изоляцию, разрыв отношений с большей частью друзей и постоянные, иссушающие воспоминания об Изнанке. 

И тем хуже было то, что где-то рядом с Уиллом всегда была Одиннадцатая. Девочка из ниоткуда, появившаяся, когда он исчез. В то время, пока он был одержим, Одиннадцатая входила в его старую компанию. 

Майк Уилер был единственным, кто проводил время с другом, борющимся с тьмой внутри. Но позже он стал всё больше общаться с Оди. Она же, ставшая Джейн Хоппер, всё чаще общается и с влюбленной в шерифа Джойс Байерс.

Никто из нас не может упрекать Уилла в том, что он решил, что Одиннадцатая понемногу занимает его место, отрывает его от мамы, от друзей и особенно от лучшего из них, Майка.

Уилл переломил это — казалось бы. В конце четвертого сезона он произнёс свою лучшую речь о том, как Майк важен для Одиннадцатой, как он ей нужен. Речь, которую сама Одиннадцатая произнесла бы, признаваясь в любви, если б умела. И подействовало.

И вот, в пятом сезоне Уилл пытается окончательно починить трещины. Это очень важно для него, хотя и вызывает у Уилла крайнюю нервозность. Робин в пятой серии дает нам, зрителям, надежду, объясняя Майку, что он не становится хуже или лучше от того, принял ли его друг. И вот мы видим двух мальчиков, наконец говорящих открыто о том, что им важно. Робин смотрит на них с грустной улыбкой. 

Вот тут-то фандом треснул пополам — совсем как Хоукинс.

Для одних это явный знак того, что Уилл и Майк осознали свои чувства друг к другу, и теперь их дружба может стать чем-то большим. И то, что именно воспоминания Уилла о Майке помогают Уиллу обрести силу, защищая его, тому явное свидетельство.

Другие же указывают им, что, во-первых, и разговор с Робин был не об этом  — не о возвращении, а о преодолении, когда она собрала себя заново после последней ссоры с лучшей подругой. Во-вторых, что лицо её было далеко от триумфа  — скорее уж это было узнавание. В-третьих, что про эмоции Уилла мы и так, без сцен спасения, всё знаем — вопрос изначально в Майке. И в-четвертых, что хронометраж ограничен, и на переоткрытие дружбы заново, равно как и на изменение отношений Майка с Одиннадцатой, банально нет времени.

Последний аргумент нам кажется самым твёрдым.

Так или иначе, какие бы теории ни сбылись, а какие бы ни обрушились, Очень Странные Дела несутся к концу. Между нами и разгадкой тайн Изнанки, финалом дороги Генри Крила и будущим Одиннадцатой, стоят всего четыре серии.  Всё закончится 25 декабря, когда начнёт выходить вторая половина сезона.